Михаил Кокшенов: Это я только с виду лохКомментарии: 1

- Вы не думайте, это я с виду такой лох, а на самом деле кое-что понимаю, - сразу предупредил Михаил Кокшенов. Кто бы сомневался: один из самых снимаемых в России актеров, у которого за спиной более ста фильмов, по определению не может быть лохом. И хотя любит себя Михал Михалыч любовно называть «Ваней с Пресни - по лбу тресни», при личном общении понимаешь - артист кокетничает.

- Михал Михалыч, с каким достижениями встречаете юбилей?

- Вот закончил новый фильм, называется «Герой ее романа» по сценарию Владимира Екимова, с которым мы сейчас приступили к фильму «Племянник, или Русский бизнес - 2». Сюжет простой: приезжает нефтяной магнат средней руки в Москву погулять. Вскоре ему надоедают легкодоступные удовольствия, и он влюбляется в певицу из телевизора. Героя играет Алексей Булдаков, его помощников - Михаил Кокшенов и Валерий Гаркалин. Роль героини мы доверили молодой певице Юле Началовой.

- Это ведь не первый ваш фильм в качестве режиссера. Вы подались в режиссеры, потому что не было достойных мастеров жанра?

- Я подался в режиссеры в 92-м году, когда у нас все немножко остановилось. Тогда-то мне кто-то сказал: «Давай найдем любителей кино», это тогда так назывались спонсоры. «Любители кино» нашлись, мы «выписали» из Америки Савелия Крамарова и сняли фильм «Русский бизнес».

- Многое вам открылось после того, как вы стали по ту сторону камеры?

- Это был тяжело психологически. Помню, в первый съемочный день я отснялся в своей сцене и пошел собираться. Оделся, уже пошел к выходу и вдруг слышу голос Наташи Крачковской: «Миш, ты куда?» Я отвечаю: «Домой, я же уже отснялся!» «Дурак, ты же режиссер, ты здесь главный и должен быть до конца». Для меня это был шок, ведь актер настроен только на роль: отснялся четыре часа, и все - гуляй, рванина. А тут нужно оставаться до конца. Я потом Крачковской отомстил за этот эпизод. Мы снимали в Дагомысе фильм «Русский счет». Я сказал ей приходить на съемки к часу дня, хотя знал, что ее эпизод будет позже. Не учел только одного: на пляже поклонников много. На дворе стоял конец сентября, сезон раков, которые Наташа обожает. И вот ее окружили люди: «Наталья Леонидовна, чего изволите? Кофе? Чай? Раков?» Услышав заветное «раки», она тут же встала в стойку: «Раков хочу». И смотрю я со стороны, как она постепенно скрывается за горой рачьих шкурок. Я ей периодически кричал: «Наташ, ты как?» «Нормально!» - отвечала она, а голос был все бодрее и бодрее. Словом, за те пару часов, что ей пришлось ждать начала своей сцены, она съела тонну раков и выпила мегалитр пива. В итоге у нее - то ли от жары, то ли от пива и раков - в глазу лопнул сосудик. Пришлось снимать ее с надвинутой на один глаз шляпой. И хотя по сюжету она дама солидная, вид у нее был абсолютно залихватский.

- Весело у вас на съемках! А то обычно стращают, что, мол, самые смешные фильмы снимаются в самой мрачной обстановке.

- По-разному бывает. Комедия - это точный жанр. Она снимается коротким планом, а это совсем другая техника. Я когда первый раз снимал фильм, вставил туда погоню. Машины гнали со скоростью невероятной. А потом я посмотрел во время монтажа - впечатление, будто мухи дохнут. Спрашиваю у опытного монтажера, в чем дело. Она мне и объяснила, что погоня в кино - это не просто гонки, это руль, колеса, глаза и музыка. И когда я подснял колеса, руки, вцепившиеся в руль, тормозящие ноги, и машины на экране полетели.

- Значит, пришлось учиться нелегкой режиссерской работе на лету?

- Настоящий режиссер - это дар свыше. Для меня было невероятным уроком и потрясением была робота у Алексея Германа в фильме «Хрусталев, машину!». Он снимал черно-белое кино, и я поначалу не мог понять: зачем? А у него, оказывается, так сняты сцены: разговаривает герой, они едят суп, пьют чай, и идет пар от чая. А если бы кино было цветным, этот пар не был бы заметен. Вот такие нюансы он учитывает! Он один кадр озвучивает целый день, а фильм снимал семь лет. Но это того стоит, у него одни шаги по снегу - мурашки ползут по коже.

- А среди актеров у вас были учителя?

- Наверное, Савелий Крамаров. Это был потрясающий человек, академик мироощущения. Его знали все. Когда мы с ним куда-то ходили, он всегда говорил: «Это со мной». А потом и меня стали узнавать: «Ой, а это с вами тоже артист». И тогда он мне рассказал три стадии узнавания артиста. Первая стадия - когда тебя начинают с кем-то путать: «Извините, вы не из Тамбова случайно?» или «Вы не на мясокомбинате Останкинском работаете в разделочном цехе?». Вторая - когда тебя уже называют «артист». И третья - когда узнают по фамилии. И Крамаров мне все время говорил: «Вот когда пройдешь все три стадии, значит, состоялся». Он очень мудрым был человеком. И, как мне кажется, сбежал из России как раз из-за того, что его здесь знали все. И приставали так, что он по улице пройти не мог. Но когда он уехал в Америку, ему стало не хватать именно этого. Когда он приехал сниматься в «Русском бизнесе», то жаловался: «Там я езжу на «Мерседесе», живу в Сан-Франциско, где у меня дом. Но меня никто не узнает!»

- Правда, что в одном из первых своих фильмов - «Хозяин тайги» - вы чуть не погибли?

- Погибнуть мне бы никто не позволил, но несколько неприятных минут испытал. Снимали мы фильм в Красноярске. По сюжету, мой герой, бравый сплавщик, срывается с бревен, которые плывут по реке. Они ведь очень красиво бегают по этим бревнам, эти сплавщики. За меня бежал дублер, потом он «срывался», и тут в воду меня сажали. Только никто не предупредил, что, во-первых, вода в десять градусов очень бодрит, а во-вторых, сапоги резиновые, чтобы вода в них не попала, обычно перевязывают специальной проволокой. Я этого не знал и смело прыгнул в воду. Тут же вода наполнила сапоги до самых краев, и меня потащило на дно. Хорошо, я тут же уперся ногами во что-то твердое. Стою по шею в воде, камера работает. Говорю текст, а сам пытаюсь сапоги скинуть. Сам не помню, как удалось избавиться от сапог, еле заполз на лодку и тут слышу дикий вопль костюмерши: «Где сапоги?!»

- Ради съемок в кино вы бросили театр. А теперь опять выходите на подмостки. Трудно без сцены?

- Театр необходим актеру. Я работал в театре всю жизнь. Сначала в Театре Маяковского, потом в Театре миниатюр в саду «Эрмитаж». Ушел я после того, как во время одного спектакля упал в голодный обморок. Это было во времена, когда я довольно много снимался. И на спектакль - а наш театр гастролировал по стране - ехал почти сутки. Сначала летел из Читы до Москвы, потом от Москвы до Тулы на электричке, потом от Тулы до нужного поселка на автобусе. И когда вышел на сцену и дали рампу, я - стокилограммовый бугай - тут же рухнул на пол. И решил тогда завязывать с театром. Сейчас, спустя много лет, опять вернулся. Играю в месяц семь-восемь спектаклей, и для меня это праздник. Без театра артист себя обкрадывает, обедняет.

В это время в комнату, где мы беседовали, ворвался боксер Гриша. С милым оскалом на морде он бросился на меня.

- Не бойтесь, это он с вами поцеловаться хочет, - успокоила меня супруга Михаила Кокшенова Лена. Пес действительно «поцеловался» со мной и величаво вышел из комнаты. Неожиданная пауза позволила поговорить напоследок о делах личных.

- У вас такая красивая супруга. А это правда, что вы с ней познакомились из-за бананов?

- Да, была такая история. Ехал я как-то по Пятницкой, смотрю, очередь громадная выстроилась. А как раз в то время в Москве появились эти заморские фрукты. И я подумал: «А не купить ли мне пару-тройку килограммов?» Останавливаюсь, иду к началу очереди (меня так Савелий Крамаров учил: «Всегда иди в начало очереди!» - «Почему?» - «Там ближе!»). А вокруг все кричат: «Артист, нахал, без очереди лезет!» И тут я вижу, стоит девочка хорошая - во всех смыслах этого слова. Опять вспоминаю уроки Крамарова. Помню, он рассказывал: «С бабой познакомиться элементарно. Подходишь и говоришь:

- Скажите, пожалуйста.

Она:

- Я вас слушаю.

И тут ты задумчиво:

- Что бы такое спросить?

Если она улыбается, а обычно она улыбается, начинаешь гнать, что хочешь».

Так вот я и подошел к Лене, будущей своей жене. Попросил взять бананчиков без очереди, всего пару килограммов. Она мне и взяла пару килограммов.

Самое удивительное во всей этой истории, что сегодня ни Михаил Кокшенов, ни его супруга Лена бананы не едят.