Свет Патриарха. Беседы на переломе тысячелетий

"Только в подлинном мире, обретенном в своей душе, в союзе с Богом и людьми, в жизни по совести, в чистоте души - достойный выход из любых обстояний и неурядиц истории".

Патриарх Московский и всея Руси Алексий II.

"Верность Богу дороже самой жизни!"

- Какие события, происходящие в мире сегодня, тревожат Вас более всего, Ваше Святейшество?

- Наше время богато тревожными тенденциями. Многие из них являют собой прямые вызовы хрупкому миру на земле и самой перспективе выживания человечества. Традиционный мировой порядок, основанный на принципах суверенитета и территориальной целостности государств, сегодня уступает место новому, базирующемуся на принципе глобальной ответственности и "праве сильного". Нравственным обоснованием мирового порядка становится не справедливость, а своеволие. Предаются забвению два тысячелетия христианской истории, в течение которых люди самоотверженно пытались строить мир на основе прозвучавших на заре новой эры слов Христа Спасителя: любите друг друга (Ин. 13, 34). Сегодня мы стоим на пороге мироустройства, в котором любовь к ближнему подменена политкорректностью, терпимость к чужим взглядам - безразличием. Нашему взору предстает мир, все устремления которого направлены на получение прибыли любой ценой. Экономические интересы наиболее развитых стран стали движущей силой военных конфликтов, превратив войну из продолжения политики иными средствами в продолжение экономики. Не может не беспокоить и стремительное расползание очагов напряженности по лицу Земли. Страшно подумать: сегодня на Земле живут целые поколения людей, никогда не знавших мирной жизни!

- Часто ли случалось такое в истории христианства?

- Можно сложить в одну цепь важнейшие события XX века: научные и технологические прорывы, войны, революции, попытки собрать разобщенные народы в единое правовое поле международных отношений. И мы увидим, что, по сути, происходило то же, что и в любой период истории: по мысли Федора Михайловича Достоевского, Бог борется с диаволом, а поле битвы - сердце человека. Правда, уходящее столетие сильнейшим образом обнажило драматичность этой борьбы. Человек стал сильнее, укрепив свою власть над природой. Но стал ли он крепче духовно? Обратил ли свою новую мощь на пользу себе и окружающим? Не уверен, что кто-либо может дать целиком положительный ответ на этот вопрос. Для России весь XX век оказался тяжелейшим испытанием. И мне по-человечески радостно, что время того столетия наконец-то иссякло. Возможно, хотя бы каким-то невзгодам конец.

Церковь всегда была рядом с народом, и ей пришлось многое пережить: и поношение, и разграбление, и искусственно создаваемый раскол, и голгофу. Но тверда была вера и нерушимо ее единство. Пока будет так, силам адовым нашу Церковь не одолеть.

- В чем, на Ваш взгляд, кроются корни названных Вами и столь тревожных для всех нас сегодня явлений?

- На мой взгляд, эти тревожные явления сегодня основаны на определенном стремлении к навязыванию миру культурной и мировоззренческой унификации, в основу которой полагаются ценности либерального мира, далекие как от евангельских ценностей, дорогих сердцам христиан, так и от традиционных ценностей иных мировых религий. Ибо абсолютной ценностью и мерилом истины для нового либерального мировоззрения является свобода падшего человека, не признающая никаких ограничений. Такая унификация чревата перерастанием взаимообогащающего диалога цивилизаций, неизбежного в условиях совершающейся глобализации, в их конфликт. Навязывание "универсальной формулы счастья" всем народам без учета их культурного, этнического, религиозного и политического своеобразия будет иметь разрушительные последствия.

- Век ушедший справедливость Ваших слов подтвердил, увы, более чем наглядно!

- Печальный опыт XX века, когда попытки насильственного насаждения того или иного мировоззрения унесли жизни десятков миллионов человек, свидетельствует о том, что длительный и справедливый мир между странами и народами может быть достигнут только при условии сохранения в мире подлинно равноправного культурного обмена, соединенного с защитой самобытности наций и других человеческих сообществ.

"Христианская свобода - это свобода от греха"

- Ваше детство было свободным от антирелигиозного гнета, и в этом смысле Вам, не в пример иным сегодняшним российским согражданам, очень повезло. Ибо одно дело знать, что где-то на свете или просто в природе существует свобода, и совсем иное - впитать ее с молоком матери. Возможно, во многом благодаря этому Господь Бог судил Вам стать Первосвятителем Церкви Русской, печальником за народ, тружеником на ниве Божией. Так чем же для Вас было всегда и является до сих пор "это сладкое слово - свобода"?

- Свобода - понятие многогранное... И действительно "сладкое", на это вряд ли что возразишь. Главное же заключается в том, чтобы мы и сегодня откликались на призыв Христов, прозвучавший многие столетия назад. Апостол Иаков пишет: Кто вникнет в закон совершенный, закон свободы, и пребудет в нем, тот, будучи не слушателем забывчивым, но исполнителем дела, блажен будет в своем действии (Иак. 1,25). Свобода во Христе, шествование по Его пути, на котором мы становимся ближе один другому, - вот залог успеха наших усилий в нынешнем сложном, быстро меняющемся мире. Ибо все треволнения века минувшего никогда не преодолеют в нас веры, надежды и любви, ниспосылаемых Господом, за нас Распятым и Воскресшим.

Слишком долго вершителями наших судеб были произвол и насилие. Целые поколения выросли в привычке к слепому повиновению и преклонению перед неумолимой силой. Великой бедой назову утрату нравственности одним человеком, но какими словами означить неведение ее целыми народами? Вот что такое остаться на семьдесят с лишним лет без свободы... Миллионы людей сначала отучили трудиться духом, думать о молитвенном подвиге. Затем, казалось бы, навсегда отвадили от стремления к самостоятельному поиску истины, от элементарного прилежания, от инициативы. Вот гибельный посев, который, к большому несчастию для всех нас, до сих пор плодоносит на наших глазах.

- Где же выход? Более десяти лет мы живем в, казалось бы, совершенно свободном обществе, даже, как иные считают, свободном до невесомости, а назвать себя окончательно раскрепощенными людьми у нас, например, язык не повернется...

- А выход в том, чтобы умом познать Истину - она дается в Священном Писании. Не просто познать, а полюбить всем сердцем. Чтобы далее, следуя канонам Православной Церкви, идти к своему спасению - в этом заключается призвание каждого христианина и, можно сказать, его свобода.

Величайший подарок Творца человеку - свободный полет его мысли. Но как часто нам приходится сталкиваться с тем, что новейшие изобретения, созданные во благо, используются во зло. Если первой печатной продукцией, как в Западной Европе, так и у нас, в России, были книги Священного Писания, то сегодня мир словно взбесился: книжные прилавки "залиты" кровью, переполнены дешевками, проповедующими насилие, продажную любовь... Нас убеждают, что жизнь человеческая ничего не стоит, - это же страшный грех! Для порабощения ума и духа активно используются глобальные информационные системы и электронные средства массовой информации. Созданные для облегчения распространения знаний информационные системы приобретают совершенно иной облик и используются для подавления созидающих внутреннюю жизнь души чувств стыдливости и целомудрия, для пробуждения низменных инстинктов, распространения безнравственности и агрессии. А телевидение? Оно же теперь общедоступно! Но телевизор стало опасно включать - опасно для нормальной человеческой психики!.. Даже такой появился критерий у телевизионщиков: чем ужаснее новость, тем больше зрителей она соберет. Прикрываются ставшей притчей во языцех "свободой слова", а у самих в голове одна прямая, как гвоздь, мысль: рейтинг, не упустить свой изменчивый рейтинг!.. Иначе рекламодатель больших денег не даст, а как без них дальше за "свободу" бороться?

Сегодняшнее телевидение настраивает людей на беду, и все ее ждут каждой клеткой своего естества!..

В Австрии, встречаясь с высшим руководством страны - президентом, канцлером, я не удержался и спросил: "Почему в австрийских газетах, если что-нибудь пишут о России, то непременно это связано с криминалом или иным ужасом? Мне, не задумываясь, отвечали: "Потому что это пишут в ваших газетах!" Потом, встречаясь с главными редакторами российских центральных печатных изданий и телеканалов, я не выдержал и спросил, не "для печати", а так, для себя: "Неужели в вас не осталось капли элементарного патриотизма? Почему вы свою собственную страну представляете исключительно как криминальную, куда опасно приезжать, где непременно ограбят, а то и убьют? В нашей Москве, например, нет района, куда нельзя пойти. А в Нью-Йорке есть..." Это я не к тому, что Москва хорошая, а Нью-Йорк совсем никудышный. Я к тому, что столица России вовсе не хуже Нью-Йорка. Надо больше давать информации с положительным зарядом эмоций, зачем же стрессы плодить? Свои же люди вокруг - родные!.. Зачем их так страшно запугивать?

- А чему удивляться, Ваше Святейшество? Внезапная демократия, шальная свобода - для многих "родных людей" - это кирпич на голову вместо привычного дождя...

- Из одной крайности да в другую... Вспомните советские фильмы, ведь были же очень хорошие! А теперь резко качнулись в обратную сторону, и затрещали с экранов сплошные боевики.

- Ну не сплошные. Уже наелись боевиков, порнографии. Все наносное уйдет безвозвратно. Уже уходит.

- Уходит, но медленно. Вот и я как-то в выходной посмотрел по телевизору хороший фильм - "Вор" называется. Мальчик прекрасно играет, тема душевная. Меня эта картина затронула за живое.

- Значит, все-таки что-то сдвигается, и нормальная жизнь берет свое?

- Дай-то Бог!.. Родившийся Христос Спаситель избавил род человеческий от греха проклятия и смерти, призвав всю тварь в свободу славы детей Божиих (Рим. 8, 21). Однако свобода - это не только великий рай Божий, но и глубочайшая ответственность. Апостол Павел предупреждал о том, чтобы свобода ваша не послужила соблазном для немощных (1 Кор. 8, 9). Именно неумение человека разумно и достойно распорядиться своей свободой породило едва ли не все исторические трагедии минувшего века.

- Ваше Святейшество, как Вам нравится лозунг: "свобода превыше всего"?

- В том смысле, как понимают свободу сегодня на Западе - нет, не нравится совершенно. Свобода свободе рознь: есть свобода для греха, и есть свобода от греха. Достаточно вспомнить, что одним из лозунгов революционного переворота 1917 года в России был "Даешь свободу!" Ибо, не освободив человека от целого комплекса духовно-нравственных, морально-этических, юридических, культурно-исторических и других ограничений и норм, невозможно было разрушить его руками старый мир "до основанья". Так безудержная свобода для одних обернулась насилием и произволом в отношении других, а в итоге проигравшим оказался весь народ, свидетелем чего стало ныне живущее поколение россиян. Либеральная же идея в западном понимании предусматривает освобождение человеческой личности от всяких сковывающих ее "рамок", за исключением тех случаев, когда свобода одного индивидуума оказывается угрозой для свободы другого. Словом, делай все, что не запрещено законом. Но ведь такая свобода есть отказ личности от нравственных обязательств, от признания власти над собой высших ценностей человеческого существования, без чего любая самая разумная норма права оказывается лишенной внутренней силы.

- Вы говорите о свободе потреблять наркотики, растлевать общество порнографией, культивированием низменных страстей, утверждением идеала личного успеха любой ценой, пусть даже за счет общественного блага: грабь ближнего с помощью ловкой сделки, к примеру - Вы это имеете в виду?

- И это, и многое другое. Либеральная идея слишком опасна и соблазнительна для человека. Она нивелирует в его сознании само понятие греха, размывает границу между добром и злом, тем самым лишая даже нравственно здоровую личность необходимой силы противостоять саморазрушению. Свобода в христианском понимании - это, прежде всего, свобода от страсти и порока, свобода от греховных помыслов и тем более действий, свобода во имя духовного возрастания и самосовершенствования человека. Это способность, сообразовываясь с благой волей Божией о нашем спасении, строить свою жизнь по заповедям Господа Иисуса Христа. Даровав человеку свободу, Господь одновременно призывает его умножать любовь, доброту, справедливость и милосердие. Именно на путях христианского миропонимания, утверждаемого Церковью в личной и общественной жизни людей, возможно отделить благодатные дары свободы от погибельных всходов вседозволенности...

Важно понимать: новые технологии, их стремительное развитие - это еще не культурный прогресс. Без духовного развития личности, без высоких идеалов служения истине, добру и красоте человек все более закабаляется и, в конечном итоге, неизбежно становится рабом вещей. Любое рабство унизительно для христианина. И рабство вещам и технологиям, если поглядеть на это глазами веры, всегда несет в себе элементы идолопоклонства. Недаром наблюдаем мы возрождение архаичных языческих культов и распространение тоталитарных сект, отрицающих в человеке не только образ Божий, но и личностное начало. А для человека, утратившего нравственные ориентиры, все представляется допустимым и приемлемым - и получившее невиданный, поистине индустриальный размах уничтожение детей в материнской утробе, и бездумные эксперименты с наследственностью живых особей, и развращение малолетних, и осквернение всего светлого и чистого.

"Церковь предупреждает: секты опасны для психического здоровья!"

- Вы, Ваше Святейшество, затронули, несомненно, болезненную для Православия тему распространения религиозных сектантских организаций в России. Но разве можно рассматривать их деятельность всерьез, когда сегодня в Русской Православной Церкви уже 128 епархий (это против 67 в 1987 году), более 19000 приходов (в 1988 их насчитывалось всего 6893), 480 монастырей (в 1980 - лишь 18). Размах просветительского подвига и активности Русской Православной Церкви в наши дни - от Балтики на западе до Аляски и Калифорнии на востоке, от Мурманска и Камчатки на севере до Кавказа, Средней Азии и Китая на юге. Все социологические опросы последних лет показывают, что большинство граждан России считают Православную Церковь наиболее уважаемым институтом, которому они доверяют, 70-85 процентов многомиллионного населения отзываются о Церкви позитивно. Не менее 70 процентов совершеннолетних россиян причисляют себя к православным, хотя здесь следует уточнить: далеко не все они регулярно посещают храмы, участвуют в церковных таинствах и определяют свою жизнь исключительно православным мировоззрением. Мы можем назвать их теми, кто пока на пути к полноценному воцерковлению, что тоже весьма примечательно. Разве эти впечатляющие факты не свидетельствуют о воистину вселенском возрождении православной церковной жизни? Так стоит ли при таких достижениях обращать внимание на каких-то сектантов?

- Многие годы наш народ насильно отторгали от веры. Но сегодня мои соотечественники с огромным энтузиазмом, кстати, давно невиданным на Руси, возвращаются к вере своих предков, вновь открывают для себя христианские истины. Процесс этот тонкий, требующий осмысления и определенного настроя. На это, в конце концов, необходимо время. Но страна наша - в условиях религиозной свободы - еще совсем недавно была буквально заполонена множеством иноземных псевдомиссионеров, многие из них остаются у нас до сих пор. Они смотрят на нашу Отчизну как на пустыню, будто здесь никогда не было проповедано евангельское благовестие!.. Должен же кто-то их обуздать, хотя бы сказать, что, мол, вы, господа, не правы!

- Конечно, должен. Вернее, простите, должны. Вы же, Ваше Святейшество, это и делаете!

- Семьдесят с лишним лет богоборчества наша Церковь выдержала и выжила только благодаря тому, что сумела сохранить традиции. Если бы она пошла по пути обновленчества, которое провоцировалось советской властью еще в начале 1920-х годов, Православия бы не стало. Нынешнюю лавину миссионеров-сектантов, которые нахлынули на Русь сразу, едва здесь пахнуло свободой, я расцениваю как попытку заполнить духовный вакуум, образованный в результате многолетней атеистической обработки народа. Поначалу это даже считалось модным признаком демократии: на стадионах и в ледовых дворцах всем раздают кепки, футболки, красочную литературу. И все это абсолютно бесплатно, да к тому же с сокрушительной улыбкой: мол, берите, все весьма хорошо. Что-то новое, значит, уже привлекательное. Однако в этом мутном селевом потоке к нам приплыли секты не только деструктивные, но и тоталитарные. Например, крайне опасная японская секта "Аум Синрикё", действия которой не только привели к духовным и физическим страданиям тысяч людей, но и создали угрозу их жизни, вызвав в мире настоящий переполох. Как ни парадоксально, но последователей у этой секты в России оказалось значительно больше, чем на родине, в Японии. Критическую ситуацию в российском обществе усугубили сектанты из "Церкви Муна", "Богородичного центра", "Белого братства", групп сатанистов и других подобных тоталитарных религиозных организаций. Случилось то, о чем наша Церковь предупреждала не один год: сектанты-изуверы перешли в открытое наступление на личность и российское общество в целом. Они опасны для психического здоровья миллионов людей!

Мы получаем огромное количество писем от несчастных матерей, которые взывают: помогите спасти наших чад, угодивших в сети сектантов! К сожалению, эта проблема гораздо шире и затрагивает не только молодежь. Нашествие тоталитарных, деструктивных сект на Россию и ближнее зарубежье преследует вовсе не цели духовного просвещения, но направлено на разделение людей, противопоставление детей - родителям, супругов - друг другу, человека - обществу. В сектах людей калечат нравственно и психологически, искусственно помрачают их сознание, обессиливают волю, убивают живую душу. Людей фактически лишают квартир, денежных накоплений, иной собственности, обрекают на несчастное существование обездоленных.

Когда в Россию приезжала Мадлен Олбрайт, которая в ту пору была государственным секретарем США, она просила о встрече со мной. Оказалось, что единственная задача, которую она ставила перед собой, состояла в стремлении обеспечить зарубежным религиозным движениям свободу действий в России. Со своей стороны я откровенно и подробно рассказал гостье о тех безобразиях, которые творятся за внешне благопристойным фасадом этих движений. На что получил ответ: "Да, конечно, это нужно иметь в виду. Но предпочтение все-таки следует отдать свободе..." Очевидно, свободе деятельности сект, попирающей законное право наших людей на защиту от покушения на их нравственное и психическое здоровье.

Почему-то иные борцы за всевозможные права, когда говорят о свободе вероисповедания, свободе религии, забывают о том, что покупка человеческих душ является грубейшим нарушением религиозной свободы. Ведь не секрет, что эти пришельцы извне, не имеющие никаких корней в России, пользуются материальными трудностями наших сограждан и беззастенчиво покупают души людей за доллары. Естественно, невозможность далее мириться с разнузданной деятельностью подобного рода сектантов стала очевидной для каждого нормального человека. Вот почему в апреле 1995 года я посчитал необходимым обратиться к российским законодателям с просьбой: решить, наконец, давно назревшие вопросы правовой регламентации профессиональной религиозной деятельности иностранцев в России. Что и было сделано с созданием совершенно нового для нашего государства закона "О свободе совести и о религиозных объединениях", где, гарантируя гражданам свободу религиозной жизни, в то же время учитывается особая роль Православия в истории нашей страны. Это не только позволило защитить общество от посягательства изуверских сект, но и способствовало развитию традиционных российских религий - православия, ислама, буддизма, иудаизма, благотворно влияющих на духовный климат и способных в дальнейшем предотвратить приход в крайне опасные, экстремистские секты тысяч людей, мятущихся в поисках смысла бытия. Хотя, конечно, в полной мере с сектантством покончить нам до сих пор не удается.

- С экстремистами все понятно: им не место под нашим солнцем, и это вполне справедливо. Но бум миссионерской деятельности охватил практически всех. Не чурается ее и Русская Православная Церковь. Однако методы ее, мягко скажем, весьма старомодны: почему-то православные проповедники не собирают многотысячные аудитории на стадионах, не арендуют киноконцертные залы, не засыпают соответствующими листовками страждущих сограждан в метро. А собственно говоря, почему?

- Да потому что практика иностранных миссионеров нам не подходит. Более того, подобная деятельность неприемлема для нас по принципиальным соображениям. Ибо в ней самым вульгарным образом используется принцип саморекламы, а волевое воздействие на психику человека для православного христианина неприемлемо вовсе. Православное вероучение вообще не стремится привлекать всех граждан без исключения, и к тому же любой ценой. Прежде всего, нас заботит вопрос добровольности. Что и обеспечивает в дальнейшем постоянство, надежность пребывания человека в Православии. Основной миссионерский труд у нас осуществляется в приходской общине. Оживилась проповедь, заметно расширяются внелитургические формы общинного бытия. Это и тематические беседы на богословские темы во внебогослужебное время, и воскресные школы для православных детей, распространение аудио- и видеоматериалов, трансляция радио- и телепередач, издательская деятельность. В нашем миссионерстве нет мишурного блеска, сиюминутных театральных эффектов, а это верный признак серьезной, вдумчивой работы.

"Святая Православная Церковь и есть наш народ"

- Ваше Святейшество, как Вы полагаете: Россия может снова стать православным государством?

- У России свой путь. Это надо правильно понимать и не искать рецептов на стороне. Нам говорят: православный образ жизни не годится для всех - он подходит только православному человеку, а в России проживают еще и мусульмане, иудеи, буддисты и многие другие. Их этой посылки делается однозначный вывод: необходимо предложить миру нечто такое, что окажется равно приемлемым для всех без исключения. И, как я уже говорил, в качестве такого общего закона и универсальной равнодействующей многоразличных и зачастую разнонаправленных культур, религий, цивилизаций современного мира Запад предлагает собственный стандарт жизни. Получается, что не успел наш народ оправиться от семидесяти лет торжества государственного атеизма над культурно-религиозной самобытностью России, как нам снова навязывают исторически и духовно чуждый образ жизни.

Церковь - не просто спутница народа. Она всегда была и, верю, останется душой народа, его доброй советчицей во всех делах. Она, Святая Православная Церковь, и есть наш народ. Мы должны вспомнить, что каждый из нас, кто крещен в Православии и кто чувствует духовное родство с нашей верой, есть частица тела церковного. Разнообразны наши таланты, отличаются наши призвания, многоразличен жизненный опыт, во многом не соглашаемся мы друг с другом во взглядах на устройство мира сего. Но Господь и Спаситель говорит нам: Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди (Ин.14,15). А заповедь Господня, издревле хранимая в Церкви, побуждает сохранять единство духа в союзе мира (Еф.4,3). К чему это нас призывает? Да к тому, чтобы мы воспринимали свои различия не как нечто противопоставляющее нас друг другу, но как богатство духовных сил народа. Десятилетия забвения Правды Божией породили в нашем народе духовную опустошенность, отягощенность людских сердец неправдами и грехами. Именно в этом мне видятся глубинные корни кризисных явлений. И именно в возвращении к отеческой вере - исправление исторического пути России, просветление ее лика.)

- Но разве сегодня возможно жить по заповедям Христа, когда все вокруг живут по-другому?

- Далеко не все.

- Поверьте нам, Ваше Святейшество, очень многие.

- Что тут поделаешь: десятилетия воинствующего атеизма еще долго будут напоминать о себе. Хотя за последнее время многое сделано для возвращения наших соотечественников к отеческой вере, к исконным традициям, к родной истории. Но десять лет - в исторической перспективе слишком малый срок по сравнению с целой эрой безбожия. Моисей сорок лет водил народ по пустыне после спасения из египетского плена, ожидая, пока сойдет на нет поколение, в жилах которого текла рабская кровь. А мы хотим, чтобы наша жизнь наладилась и все устроилось бы в мгновение ока, - но так не бывает. Поколения, которые появились на свет и воспитывались в советское время, не виноваты в том, что подчас не ведают правды о Боге, о вере своих предков. Но ростки нового отношения к жизни уже пробиваются к свету. Все больше детей учится в воскресных школах, и они, эти дети, воцерковляют своих родителей! А сколько примеров, когда сыновья почитают своим долгом восстановить тот храм, который разрушал их отец или дед?

- Храмы-то восстанавливаются... Но вот как стояли по всей стране черные, покосившиеся от дряхлости деревянные лачуги, так и стоят до сих пор. В них живут простые российские люди - соль земли, как любят у нас говорить. (Москву не берем, Москва в этом смысле - совсем не Россия.) А рядом с убогими домишками красуется новенький храм - правильно ли это, Ваше Святейшество?

- Когда воссоздавали Храм Христа Спасителя, было очень много дискуссий. Например, рассуждали: не лучше ли направить средства на строительство жилого массива? Только ведь люди жертвовали именно на храм... Не надо противопоставлять одно другому. То, обстоятельство, что быт наших людей, особенно в российской глубинке, остается на недопустимо низком уровне, означает одно: надо этот уровень повышать. И со временем условия жизни, несомненно, будут улучшены. Но не строить же вместо храма лачугу под соломенной крышей только потому, что вокруг старые, покосившиеся дома. Для русского человека испокон веков жертвовать лучшее и самое дорогое на храм Божий было потребностью духовной и душевной, потому и украшена была в изобилии наша земля православными церквами и монастырями, и местность вокруг храмов всегда была ухоженной и красивой.

- Как известно, вместе с политической россияне обрели и экономическую свободу. Однако воспользоваться ей во благо себе удается далеко не каждому. Вы могли бы поделиться своими мыслями по этому поводу?

- Увы, потоки свободы за истекшее десятилетие принесли народам бывшего СССР не только радости, но и немалые разочарования. Особенно это заметно в сфере экономических преобразований. С одной стороны, именно они открыли людям возможность избирать любое поприще для самостоятельной ответственной деятельности в интересах личности и общества. Однако утверждение нового экономического уклада отнюдь не стало панацеей от таких проблем, как рост преступности и коррупция, социальная несправедливость, глубокое социальное разделение общества. Более того, в ряде случаев эти проблемы усугубились до критического состояния, поставили на грань физического выживания не только социально незащищенные слои наших сограждан - пенсионеров, инвалидов, многодетные семьи и просто малообеспеченных, но и вполне трудоспособное население. Об этом Церковь неоднократно свидетельствовала перед лицом государства и общества, печалуясь о нуждах простых верующих, свидетельствуя об ответственности правителей перед Богом, народом и историей, и призывая власть имущих реально заботиться о благе нуждающихся. Ибо в Священном Писании сказано: Не обижай наемника, бедного и нищего... чтоб он не возопил на тебя к Господу, и не было на тебе греха (Втор. 24, 14-15). Наша Церковь, веками соединенная со своим народом, не может оставаться равнодушной к процессам, происходящим в обществе в эти противоречивые, лукавые времена. Преодоление греховного влечения исключительно к материальным благам должно быть поставлено во главу угла духовного воспитания личности.

- Все мы небезгрешны... Эту горькую истину все чаще приходится слышать от разных людей, в том числе и священников. Преподобный Исаак Сирин говорил: "Вся Церковь есть Церковь согрешивших, вся Церковь есть Церковь кающихся". Не кажется ли Вам, что столь частое и настойчивое употребление сего чистосердечного признания провоцирует нас на новые грехопадения? Мол, раз уж все такие, так и я еще разок согрешу. А за ним - еще и еще!.. Не ведет ли это к тому, что понятие "нравственность" как бы устаревает и современный человек, желающий добиться от жизни как можно больше, может вполне прожить без нее?

- Церковь свята не святостью своих служителей и мирян, а святостью Христа. Он живет и действует в ней.

Надо понимать, что любой грех разрушителен для человека, семьи, общества. Да, он может принести временное удовольствие, тешить гордыню, давать какие-то материальные блага, предоставлять власть над другими людьми. Но он непременно искажает внутреннюю сущность человека, приводя его ко все большим ошибкам, а подчас и к трагедии. Самое страшное, когда грех умножается в обществе, при этом, как вы говорите, "провоцируются" новые и новые грехопадения согласно ложному, но вполне современному житейскому принципу: все так живут, а почему я должен быть лучше? Никто уже не может спрятаться от пагубных последствий греха, которые непременно затронут каждую семью и каждую личность.

- Что же нам делать?

- Я убежден: как бы ни возросло человечество за прошедшие тысячелетия в собственных глазах, ему надо вновь сесть за школьную парту. Нужно снова учиться тому, что люди растеряли за годы упоения собственной силой и гордыней, - учиться смирению, умению аскетически ограничивать свои желания, послушанию воле Божией, нравственному образу жизни. Иначе все достижения науки и техники обратят свою силу против нас, а вавилонская башня человеческого могущества падет, погребая своих строителей под обломками. Труднейшей для каждого из нас будет работа не внешняя, а внутренняя. Евангелие советует нам обратить взор, прежде всего, внутрь самих себя.

Русскому обществу сегодня недостает подлинной соборности. Это такое состояние, при котором все люди, какими бы разными ни созданы Творцом, вдохновенно работают на общее благо. Любой труд тогда воспринимается как служение Господу и Отчизне. И надо помнить, что мы несем ответственность пред Богом за нашего ближнего, за нашу семью, за нашу Родину, за мир и благополучие всего мира.

"Зло заявляет о себе все громче, все откровеннее"

- Весь мир сегодня горячо обсуждает проблемы глобализации, в том числе и общественной жизни. Насколько Вас волнует эта проблема?

- Весьма волнует. С тревогой наблюдаю, как во всем мире нарастает глобализация, а вместе с ней и секуляризация - все большее освобождение общественной жизни от церковного влияния. Это порождение все той же стремительно поглощающей всех нас свободы... Повторяю: я не против свободы как таковой, но я не согласен с превратным ее толкованием. С каждым днем государственные границы становятся все более проницаемыми для все возрастающих потоков людей, товаров, информации. Правительства делегируют все больше своих полномочий наднациональным структурам управления, которые с невиданным доселе азартом принимают решения воистину планетарного масштаба. Новые технологии вносят радикальные изменения в традиционные схемы производства, предпринимательства и занятости населения. Иерархия ценностей все чаще определяется принципом пользы при нарастающем равнодушии к духовной истине, попечению о человеческой душе, заботе о ее вечном спасении. Эти процессы подчас сопровождаются глубоким моральным кризисом, который разрушает как личность, так и общество, приводит к отвержению богоданного нравственного закона. Распространение идеологии потребления порождает грубый эгоизм, циничное бездушие, вопиющую несправедливость и таким образом искажает образ Божий в человеке. Своим пророческим гласом Церковь возвещает и власть имущим, и простым людям, и всему роду человеческому: без внимания к духовным основам жизни, без Бога, без исполнения Его заповедей никакое внешнее благополучие, никакие знания и технологии, никакие вещи и деньги, никакая власть и сила н е способны дать человеку подлинного счастья, полноты и гармонии бытия.

На рубеже не просто веков, а тысячелетий в динамично меняющемся мире Святая Церковь оказалась перед насущной необходимостью сформулировать в интересах своей паствы и всего общества собственные ответы на такие вопросы, которых не было и не могло быть в предшествующие эпохи, начиная с апостольского века. Явственно ощущается потребность в современном прочтении и истолковании на основе Священного Писания и Священного Предания таких проблем, как соотношение Церкви, нации и государства; взаимосвязь христианской этики и светского права; распределение плодов труда; вопросы войны и мира; преступность, наказание и исправление; личная, семейная и общественная нравственность; здоровье личности и народа; церковный взгляд на светские науку, культуру и образование; вопросы экологии, международной жизни, СМИ и многие другие. Общецерковный взгляд на комплекс проблем, впрямую затрагивающих жизнь современного человека, нашел отражение в Основах социальной концепции Русской Православной Церкви.

- Видите ли Вы прогресс в решении социальных проблем? Или несправедливость и здесь будет по-прежнему усугубляться, не давая возможности "силам добра" прорваться к значительной части обездоленного человечества?

- Говоря о социальных проблемах современности, необходимо признать факт крайней социальной поляризации как общества во многих странах, в том числе и России, так и всего мира. С ослепительным богатством подчас соседствует ужасающая нищета. Мир, безопасность, эффективно работающие социальные программы являются сегодня достоянием меньшинства населения нашей планеты. Большинство, к которому относится пять шестых населения Земли, оказывается выброшенным на обочину мировой цивилизации и не может создать достойные условия существования. Все большее распространение получает практика финансовых спекуляций, в результате чего стирается зависимость доходов от затраченного труда. Все это, несомненно, не способствует установлению мира и согласия в обществе, создает напряженность, провоцирует конфликты.

- И порождает шокирующий терроризм? Достаточно вспомнить невиданную доселе террористическую атаку на США в сентябре 2001 года - чудовищное знамение наступившего века!..

- Совсем недавно, в конце XX столетия, мы ожидали начала нового века с добрыми надеждами. Но первый же год XXI века принес миру небывалую трагедию, во время которой тысячи людей потеряли жизнь и здоровье, а миллионы, если не миллиарды других созерцали на телеэкранах торжество злой воли. Сегодня, благодаря объединенным усилиям разных стран и народов, террористы лишились многих возможностей для совершения злых дел. Но, думаю, никто не станет утверждать, что зло терроризма окончательно побеждено. Мало того, рискну предположить: в мире сохраняется множество проблем, которые если и не являются почвой для террора, то, по крайней мере, могут использоваться преступниками для ложного самооправдания и привлечения сторонников. Речь - о несправедливостях, заложенных в современном миропорядке, о неравномерном распределении власти и богатства между странами и континентами, о попытках некоторых сил - восточных и западных - навязать свою волю народам.

Разрешение накопившихся противоречий лежит не столько на путях социальной работы, пусть даже эффективной и обеспеченной огромными средствами, сколько на путях нравственного преображения человеческой личности. Святитель Иоанн Златоуст на вопрос о причине социального неравенства ответил: "Бог наделил нас своими благами в разной степени для того, чтобы мы могли помогать друг другу". Мир может измениться, если помощь обездоленным, престарелым, больным сделается нравственным долгом каждого члена общества.

- В организации трагедии 11 сентября США прямо обвинили исламских экстремистов, что не может не вызывать у миллионов людей самых разных вероисповеданий, а также атеистов отрицательных чувств к Исламу, как религии. Как бы Вы, Святейший Владыка, могли прокомментировать эту, прямо скажем, взрывоопасную ситуацию?

- Следует различать экстремистов, которых, к величайшему несчастью во всех религиях развелось предостаточно, и веру в Бога, именуемого в Православии Животворящим и Вселюбящим, а в Исламе - Милостивым и Милосердным. Ничего общего со злобствующими отщепенцами она имеет. Политические и националистические спекуляции на религии - это оскорбление Бога. Попытки столкнуть между собой народы, исповедующие разные религии - преступление против человечества.

- Однако тенденция, которую мы наблюдаем сегодня в нашей стране, неутешительна: православные россияне все с большей опаской посматривают на своих мусульманских сограждан. Террористический акт в Каспийске 9 мая 2002 года - в святой для миллионов соотечественников День Победы над фашизмом! - верх кощунства. Ясно, что очередная кровавая бойня организована так называемыми "воинами Ислама" - ваххабитами, повязывающими свои упрямые лбы зелеными повязками, которые также являются знаком религиозной принадлежности. Понятно и то, что к истинному Исламу эти бандиты отношения не имеют, а только прикрываются им, как щитом. И все же недобрый осадок по отношению к людям, исповедующим эту религию, в душе остается. Как в такой ситуации следует поступать православному христианину, Ваше Святейшество?

- Происходящее сегодня в Чечне, Дагестане, в других частях света, где активно действуют ваххабитские структуры - это не противостояние религий. Это откровенный разнузданный бандитизм, и поступать с его участниками и организаторами следует по законам цивилизованного общества.

Что же касается взаимоотношений верующих, то общеизвестный факт: православные всегда жили в мире с мусульманами, никогда не пытались силой навязывать друг другу свои убеждения. Да, Православие и Ислам - это различные типы мировоззрений: мы по-разному представляем себе Бога и Царство Небесное. Ислам называет себя религией Справедливости, Православие является религией Любви. Какая из этих великих добродетелей должна главенствовать - суть наших расхождений - вопрос для решения в вечности Божией. Но здесь, на земле, Справедливости не о чем спорить с Любовью. Обе религии одинаково проповедуют милосердие, нравственную чистоту, миротворчество, созидательный труд на благо Отечества. Делить, как всем разумным существам должно быть понятно, абсолютно нечего. Нет повода для иных чувств, кроме взаимных симпатий

Хочу заметить, что русская цивилизация вобрала в себя множество влияний, создала уникальное пространство общения различных вер, культур и традиций. Опыт диалога и сотрудничества православных христиан с мусульманами имеет тысячелетнюю историю. Этот опыт как никогда должен быть востребован сегодня, на фоне явных попыток столкнуть верующих двух мировых религий.

- Сегодня много говорят о том, что мир после трагических событий 11 сентября претерпел серьезные изменения. В чем, по-Вашему, они заключаются?

- Борьба добра и зла достигла чрезвычайной остроты. Если раньше зло предпочитало действовать исподтишка, под покровом ночной тьмы, то теперь оно вышло из подполья и уже почти не прикрывается маской блага и пользы. Зло заявляет о себе все громче и откровеннее, претендуя на то, чтобы стать непререкаемой нормой общественной и личной жизни. Мы пережили период насильственного отторжения от Бога. И на собственном опыте знаем, как внутренне обеднела жизнь, лишенная соприкосновения с Творцом. Все больше понимает это и западный мир, немалая часть которого в свое время добровольно отреклась от Бога, провозгласив себя постхристианским обществом. Впрочем, теракты в Соединенных Штатах Америки изменили отношение американцев к нравственному содержанию культуры. Были положены на полку десятки уже отснятых фильмов со сценами жестокости и насилия. На американском телевидении сейчас стараются показывать больше программ, вызывающих добрые чувства, пробуждающих патриотизм и сочувствие к страждущим. Приходит понимание того, что увиденное на экране может воплотиться в реальности и обернуться тысячами погибших.

- А что у нас с этим, как Вы совершенно верно заметили, - пониманием?

- У нас, увы, все по-прежнему. Мы на чужих ошибках не привыкли учиться, нам непременно надо разбить лоб о свои. Любое выступление против пропаганды насилия, разврата, цинизма у нас почему-то пытаются объявить посягательством на свободу самовыражения. Но недаром многие люди - православные и неправославные, верующие и неверующие - возмущаются такими телепередачами, как, например, шоу "За стеклом". Подобные программы душевредны не только для обитателей стеклянных клеток, но, может быть, еще в большей мере для подглядывающих за чужой интимной жизнью.

- Что из происходящего сегодня в мире вызывает у Вас наибольший оптимизм?

- О каком-то особом большом оптимизме говорить повременю. Но в то же время замечу, что осторожный оптимизм вызывает внимание, оказываемое правительствами многих стран и европейскими международными организациями мнению институтов гражданского общества, к числу которых относятся и религиозные объединения. Ведь из всех существующих в настоящее время институтов гражданского общества самые древние, многократно доказавшие свою жизнеспособность - это именно религиозные организации. Сегодня появляются основания надеяться, что религиозная мотивация человеческой деятельности получит достойное уважение общества. Ранее, как правило, идеи и соображения религиозного характера оставались, так сказать, за скобками мировой и национальной политики, на обочине общественной жизни, и такое пренебрежение неизбежно порождало разделения, противоречия и конфликты, подчас кровопролитные. Нельзя считать религиозные убеждения частным делом, чем-то заведомо неважным. Ведь для верующего человека верность Богу и нравственная обязанность жить в соответствии со своими убеждениями дороже самой жизни! Поэтому можно только приветствовать готовность общества к тесному сотрудничеству с религиозными объединениями в деле решения насущных проблем современности.

"Путь ко спасению в руках каждого"

- Ваше Святейшество, Вы могли бы припомнить свою самую первую в жизни Святую Пасху? И те чувства, которые овладели Вами тогда?

- Главное чувство - это ни с чем не сравнимая радость. Радость особая, Пасхальная. Было мне тогда четыре года. Мои родители, а с ними и я, являлись прихожанами Александро-Невского кафедрального собора в Таллине. Вспоминаю мой первый Пасхальный крестный ход, который, как известно, символизирует шествие жен-мироносиц ко Гробу Господню: все окружающее очень торжественно и празднично, ночь освещена сиянием многих свечей и радостных лиц, и мне совершено не хочется спать... В тот день мой тогда еще слабый детский голос впервые присоединился к мощному соборному гласу Церкви, который едиными устами и единым сердцем славил Господа Воскресшего: "Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав".

- С той поры минуло почти семь десятилетий. Изменилось ли Ваше восприятие и ощущение праздника Пасхи?

- Что касается возраста... В нынешнем году, принимая поздравления с 73-летием, я в шутку говорил, что по такому случаю уместнее скорее не поздравлять, а выражать сочувствие. За семьдесят лет человек не может не измениться, и это совершенно естественно. Претерпела изменения и природа моей духовной радости в светлые Пасхальные дни - наверное, с опытом прожитых лет, в результате внутренней работы более глубокой и содержательной стала вера, и потому все чувствования, все восприятие праздника сделались острее и ярче. Ибо восторг, переполняющий сердца верующих христиан в дни Святой Пасхи, священен.

Из года в год, духовно сопутствуя святым женам-мироносицам, мы вместе с ними последовательно переживаем страх, изумление и благоговение при виде камня, чудесно отваленного неведомой силой от запечатанного входа во Гроб Спасителя. Войдя внутрь, женщины увидели, по свидетельству святого евангелиста Марка, юношу, облаченного в белые одежды. То был Ангел Господень, который молвил: "...Не ужасайтесь. Иисуса ищете Назарянина, распятого; Он воскрес; Его нет здесь. Вот место, в которое Он был положен" (Мк. 16, 6). А потом и Сам Воскресший Господь, явившись им, сказал: "... Радуйтесь! И они... поклонились Ему" (Мф. 28, 9). Мы празднуем неисчерпаемое по своему содержанию и значению событие вселенской истории и нашей краткой жизни. С возрастом осознание этого становится все более глубоким, объемным, прорастает новыми смыслами. Воскресение Христово - не только величайшее чудо в истории мира. На нем, как на непоколебимом камне, зиждется наша вера. Ведь как сказал Апостол, "...если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша" (1Кор. 15, 14). Но Он - воскрес, и о Воскресении Спасителя - наше великое Пасхальное торжество.

- Произошло это сверхъестественное событие почти два тысячелетия назад, а люди каждый год переживают его вновь с таким искренним, неподдельным воодушевлением, словно это личное дело для каждого.

- Но ведь Воскресение Христово и есть глубоко личное, в высшем смысле личное дело христианина. Для истинно верующего это событие означает нечто гораздо большее, чем можно выразить простыми человеческими словами. Ибо Господь Иисус Христос, принеся себя в добровольную жертву, избавил весь род человеческий от смерти, этого страшного следствия первородного греха Адама и Евы, и даровал их потомкам жизнь вечную. Спаситель совершил подвиг величайшего самоотречения - облекшись в человеческую плоть, восприняв человеческую природу, Он очистил и просветлил ее, Своим Воскресением из мертвых открыв путь ко спасению для каждого из нас. Но Творец создал человека свободным, и потому мы, действуя в согласии с собственной волей, должны сами желать спасения и вечной жизни, стремиться к ним в союзе с Богом и с Его помощью.

- Разве у кого-то из здравомыслящих людей такое желание может отсутствовать?

- К несчастью, может. Ведь принятие вести о спасении с непреложностью влечет за собой исполнение Божественных заповедей. Если человек верует в Воскресение Христово, то он должен прибегать к спасительным церковным Таинствам, особенно к Таинству Евхаристии. А для этого надо уметь увидеть свою греховность и принести покаяние, стремиться жить чисто и радостно. Нельзя верить в Воскресение Спасителя, а жить в гневе, зависти, жадности, похоти.

- Особенно в ненависти! То, что происходит сегодня на Ближнем Востоке, в местах земной жизни Спасителя, там, где Он принял вольную смерть и где воссияло всему миру Его всепобеждающее Воскресение, иначе как массовым помрачением умов назвать трудно. На линии огня оказалась величайшая святыня - храм Рождества Христова в Вифлееме! Да есть ли в мире сила, способная пресечь столь вопиющее кощунство?

- Больно видеть, как в святых местах льется кровь, гибнут люди, разрушаются жилища. Мы скорбим о каждой жертве и осуждаем насилие. Особенно печалят действия террористов-самоубийц, противоречащие нравственному учению всех религий. Но неприятие и протест вызывают также попрание свобод и права на жизнь мирных палестинцев. На Святой земле, колыбели трех великих монотеистических религий мира, должен воцариться долгожданный мир. Если противоборствующие стороны не сумеют договориться об этом, если они не смогут выработать взаимоприемлемые и жизнеспособные принципы сосуществования, то мировое сообщество окажется перед необходимостью активизировать все свои возможности для того, чтобы положить конец страданиям мирных людей и защитить международную стабильность. Святая Земля - это достояние всего человечества, и на нас лежит моральный долг сообща нести ответственность за ее судьбу.

"В шесть лет я твердо решил: стану священником и никем иным!"

- Как известно, в миру Вы - Алексей Михайлович Ридигер. Вам дали имя в честь Алексия, человека Божия. Готовили ли Ваши родители Вас к священническому служению с детства?

- Помню не испытываемое доселе волнение и одновременно ни с чем не сравнимый восторг, которые овладели мной однажды зимой в храме, когда мне доверили разливать крещенскую воду. Это стало первым моим послушанием и произошло в возрасте шести лет. С тех пор я твердо знал: стану священником и никем иным! Мне посчастливилось пройти все ступени церковного служения: и кадило подавал, и псаломщиком был, и иподиаконом (у Таллинских архиереев): с посохом стоял, был "книгодержцем" (держал книгу перед архиереем во время чтения). Разумеется, к такому выбору подвели меня мои бесценные родители. Отец, Михаил Александрович, уроженец Петербурга, потомственный дворянин происходил из древнего рода Ридигеров.

- Вы могли бы несколько подробнее поведать свою родословную? С какого времени, а, вернее, с какого поколения она Вам известна?

- Видимо, со времен царствования императрицы Екатерины II, когда курляндский дворянин Фридрих Вильгельм фон Ридигер перешел в Православие и был наречен русским именем Федор Иванович. Он и стал основателем одной из линий этого известного в России дворянского рода.

Наш род дал России знаменитых военачальников и юристов. Среди них герой Отечественной войны 1812 года генерал-адъютант граф Федор Васильевич Ридигер, имя которого было увековечено на одной из памятных досок в Храме Христа Спасителя. Военный министр царского правительства в 1905-1909 годах Александр Ридигер, о мужестве которого во времена русско-турецкой войны 1877-1878 годов ходили легенды, также был родственником моего отца. Мой дед, Александр Александрович, был известным судьей в Петербурге, прадед, Александр Федорович, тоже был юристом. Поэтому судьба моего отца, как и судьбы двух его старших братьев - Георгия и Александра, были предрешены, да и сами они, видимо, посчитали себя обязанными продолжить славную семейную традицию и поступили в Императорское Училище правоведения в Петербурге - одно из самых привилегированных учебных заведений Российской Империи. А вообще в семье деда и моей бабушки, Аглаиды Юльевны, было четверо детей - еще дочь Елена, но мой отец - младше всех.

Конечно, Михаил Александрович самым серьезным образом готовил себя к государственному служению. Обучение в Училище было рассчитано на семь лет, соответствовало гимназическому образованию и специальному юридическому, качество которого не подлежало никаким сомнениям. Однако в душе, как потом признавался мне папа, с малых лет он мечтал о священнической деятельности. Тут грянула февральская революция 1917 года, в Петрограде начались беспорядки, на улицах стреляли и убивали ни в чем не повинных людей. Потом - октябрьский переворот: нетрезвые люди грозились весь мир разрушить до основания, и очень рьяно взялись за это... Моему отцу было 15 лет! Тогда-то мой дедушка совершил семейный подвиг: верно оценив обстановку, он быстро понял, что грозные порывы разбушевавшихся масс его исконно дворянской родне ничего хорошего принести не могут. Наоборот, все они смертельно опасны для интеллигентной семьи. Наверно, в какой-то степени сработала и безупречная репутация известного юриста - так ли иначе, но деду удалось вывезти всю свою семью в эмиграцию - в Эстонию. Все нажитое годами имущество пришлось бросить, родину покидали спешно, что удалось в руках унести, то и взяли с собой. Но это не золото было и не бриллианты - ничем таким, насколько мне известно, дедушка с бабушкой не обладали. Главное, конечно, не в этом: удалось пережить столь опасные смутные времена без семейных людских потерь, что стало возможным лишь благодаря своевременным и решительным действиям. Дед умер в 1929 году. Я в том году родился.

- Своего деда, Вы, конечно, не помните?

- Разумеется, не помню. Но семейное предание живо, и сегодня я главный хранитель его. Зато хорошо помню бабушку, Аглаиду Юльевну - женщину простую, глубоко верующую; она прожила сравнительно долгую, хотя и трудную, полную испытаний жизнь.

- Наверно, она рассказывала Вам о тяготах эмиграции, особенно в первые годы после вынужденного переселения?

- Отец рассказывал... Поначалу на чужбине семье Ридигеров действительно пришлось нелегко. Поселилась в крошечном городке Хаапсалу. Это на самом берегу Балтийского моря и довольно далеко от Таллина. Отцу и его среднему брату Александру не удалось завершить образование в России, поэтому пришлось поступать в местную гимназию, а там иные порядки, не в особом почете был русский язык... Все взрослые искали работу, а ее для русских юристов в Хаапсалу не нашлось. Отец, например, когда окончил учебу в гимназии, вынужден был рыть лопатой канавы, чтобы заработать немного денег и внести посильную лепту в семейный котел. Случалось, жили и впроголодь. Пока не перебрались в Таллин, где возможностей заработать было, конечно, больше. Отцу повезло, он устроился на фанерную фабрику некоего Лютера, где проработал бухгалтером пятнадцать лет.

- Было от чего впасть в уныние... Ведь Михаилу Александровичу на роду, казалось, была написана блестящая карьера военного или юриста, а выпала ...бухгалтерия.

- Мой отец с юных лет рос истинным христианином, и "впасть в уныние" ему не грозило. К тому же, попав в столичный город Эстонии, он с первых же дней сразу оказался в водовороте православной церковной жизни, которая, благодаря настоящим русским священникам, с высоким чувством пастырского долга заботящимся о своей пастве, там, в начале двадцатых годов, просто кипела. Церковь стала главной опорой для бедствующих эмигрантов, она наполняла смыслом их жизнь, становилась центром бытия. Желание стать священнослужителем с новой, все более неодолимой силой стало овладевать Михаилом Александровичем.

"Плеть и меч - аргументы балтийских католиков"

- Однако Православие, насколько нам известно, никогда не считалось главенствующей религией в Прибалтике и в Эстонии в частности. В связи с этим, не ощущали ли Ваши родители определенного дискомфорта, особенно папа, для которого Эстония не являлась родиной, а стала вынужденным прибежищем?

- Значение Православия для Прибалтики выходит далеко за рамки простой статистики. Определяющим, как мне кажется, следует считать не число верующих - кстати, их после революции в многострадальной России изрядно прибавилось, а то глубокое, поистине удивительное воздействие, которое Православие оказывало на духовность эстонцев, независимо от их вероисповедания. Православию принадлежит особая роль в исторических судьбах всего Прибалтийского края. В этих землях оно вступило в прямое соприкосновение, а порой и в борьбу с католичеством и протестантством. Здесь в течение нескольких веков решались многие вопросы, которые в наши дни приобрели особую актуальность и остроту, но уже в масштабах всей ойкумены.

- Многие зарубежные исследователи постоянно подчеркивают приоритет католичества и лютеранства над Православием в Прибалтике: мол, только они и способствовали приобщению прибалтийских народов к западной культуре... А Православие в Прибалтике помогало лишь русификации края, насаждению "варварской" восточной культуры и веры, чуждых, по их утверждению, местному населению. Каково Ваше мнение?

- Их можно понять: ведь надо же как-то оправдывать весьма неприглядную роль немецкого рыцарства и дворянства, а также западного христианства в истории этого края. На самом же деле именно католицизм и лютеранство в огромной степени способствовали многовековому угнетению и порабощению прибалтийских народов. Не следует забывать, что католические священники и протестантские пасторы часто брали в руки плеть и меч вместо святого креста и таким вот образом насаждали "свою культуру".

В то же время православное вероучение всегда утверждало только мир и братство и не навязывалось принуждением, хитростью или страхом. Православие всегда способствовало просвещению и поддерживало национальные интересы, защищало местное население от посягательства иноплеменных поработителей, которые, кстати, и принесли сюда католичество и протестантизм. Благодаря православию эстонцы впервые осознали себя не просто "maarahvas" - деревенщиной, не заслуживающей уважения, но народом, имеющим равные с другими права.

Господь судил мне родиться на эстонской земле, здесь я нес сначала пастырское, а затем и архипастырское служение. Поэтому уже в зрелые годы посчитал своим долгом донести до всех непростую историю Православия в Прибалтийском крае, изучению которой отдал многие годы своей жизни. Откликаясь на предложение Церковно-научного центра Русской Православной Церкви "Православная энциклопедия", я передал свое исследование "Православие в Эстонии" для издания отдельной книгой. Это издание увидело свет в 1999 году.

- Вернемся к Вашим родителям: нелегко, видимо, было Вашему отцу "найти себя" в новообразованном государстве Эстония, по сути, чуждом его духу и сердцу?

- Найти себя, определить смысл своего существования на новом месте - это, мне кажется, для каждого процесс довольно болезненный. Жизнь русской эмиграции в довоенной Европе была малообеспеченной, зачастую просто голодной. Но для православного христианина это все-таки гораздо лучшая участь, по сравнению с судьбами тех, кто остался в послереволюционной России. Ведь с первых же дней установления советской власти на Русскую Православную Церковь начались невиданные дотоле гонения. Их цель прослеживалась четко и сомнению не подлежала: физическое уничтожение православной жизни в России. Такая же участь была уготована и всем остальным религиям, имевшим распространение на территории, захваченной воинствующими безбожниками. Большевики провозгласили атеизм составной частью своего утопического учения и видели в Русской Православной Церкви особо опасную преграду на пути построения нового революционного государства.

Большевики боялись влияния Церкви, видели в ней главного конкурента своей идеологии, а значит и злейшего врага. Вождям революции требовалась абсолютная власть над людьми, делить которую они ни с кем не желали. И потом что такое для них было "ненавистное старое"? Церковь, как и монархия, подпадала под это понятие в первую очередь. Потому что глубинные корни Русской Православной Церкви связаны именно с русским народом и всем историческим развитием страны. Этот неоспоримый факт коробил доморощенных робеспьеров. Вот почему повсеместное истребление духовенства, монашествующих и церковно активных мирян, а также закрытие и разрушение храмов и монастырей в течение многих лет составляли политику советского государства в отношении Церкви. Но даже в таких нечеловеческих условиях Святейший Патриарх Московский и всея Руси Тихон, Священный Синод и Высший Церковный Совет считали своей первоочередной задачей найти возможность для традиционной жизнедеятельности епархий нашей Церкви как внутри страны, так и в обретших независимость Финляндии, Латвии, Литве, Польше и Эстонии, а также в диаспоре.

Безусловно, страшные гонения на Церковь, происходившие в Советской России, а затем - с декабря 1922 года - в Советском Союзе, побуждали руководителей новых суверенных государств к усилиям по обособлению находившихся в них епархий Русской Православной Церкви от канонического духовного и административного центра в Москве. Западные политики делали все, чтобы усилить эту тенденцию и сделать новосозданные независимые республики своеобразным "санитарным кордоном" на пути коммунистической идеологии. В такой обстановке и довелось вступать в самостоятельную взрослую жизнь моему отцу, Михаилу Александровичу Ридигеру, и моей милой матушке, Елене Иосифовне Писаревой. Активная духовная жизнь не просто свела их вместе, но и в дальнейшей жизни помогла преодолеть все мирские испытания и невзгоды.

- Вы сказали духовная, да к тому же активная жизнь... Кому же удалось наладить ее в Эстонской республике, в затылок которой дышали большевики?

- Давайте заглянем в историю. 19 мая 1919 года Учредительное собрание Эстонии провозгласило образование Эстонской республики. 2 февраля 1920 года РСФСР и Эстонская республика заключили мирный договор, определили советско-эстонскую границу и установили дипломатические отношения. Советская сторона передала Эстонии исконно российскую часть Псковской губернии с расположенным здесь Псково-Печерским монастырем. Это решение советского правительства было продиктовано разными причинами, среди которых, несомненно, было желание поставить заслон религиозному влиянию одной из древнейших и глубоко почитаемых русских православных обителей. В мае того же года Эстонская Православная Церковь была признана автономной. Святейший Патриарх Тихон получил приглашение посетить Таллин (Ревель) и принять участие в организационном Соборе и рукоположении первого архипастыря новоучрежденной Ревельской епархии. Святейший Патриарх обратился в ВЧК с просьбой разрешить ему поездку в Таллин, но получил отрицательный ответ Секретного отдела за подписью Лациса. Впрочем, рвение чекистов не смогло помешать избранию священника Преображенского храма в Пярну Александра Паулуса епископом Ревельским и Эстонским Автономной Православной Церкви в Эстонии (АПЦЭ). Святейший Патриарх Тихон это избрание утвердил, а затем возвел новопоставленнного епископа Александра в сан архиепископа. Таким образом, автономия Православной Церкви в Эстонии была осуществлена в силу внутренних и внешних обстоятельств и сформирована Священноначалием Русской Православной Церкви на безусловном каноническом основании. Это позволило Православной Церкви в Эстонии без ущерба для полноценной жизнедеятельности иметь необходимую связь со Священноначалием Матери-Церкви в Москве, а в чрезвычайных обстоятельствах самостоятельно продолжать служение столько времени, сколько потребуется. Постепенно она смогла восстановить все стороны церковного бытия: епархиальную, приходскую и монастырскую жизнь, развить духовное просвещение и религиозное образование, благотворительность и служение милосердия.

Исключительное место занимали монастыри - важнейшие духовные центры. Они поддерживали в душах людей, стекавшихся в их благодатную ограду, ту спасительную веру, без которой, по слову Апостола, угодить Богу невозможно(Евр. 11,6). В этот период в ведении АПЦЭ находились такие жемчужины Православия, как одна из древних русских обителей - Псково-Печерский Успенский мужской монастырь (основанный в 1473 году), Пюхтицкий Успенский женский монастырь (основанный в 1891 году), Иверская женская община в Нарве. Многие священнослужители Автономной Эстонской Православной Церкви и благочестивые миряне посещали святые обители Русской Православной Церкви, расположенные в епархиях западной части бывшей Российской Империи: Рижский Свято-Троицкий женский монастырь (основанный в 1891 году), Виленский Свято-Духов мужской монастырь (основанный в 1597 году) и Почаевскую Успенскую лавру (основанную в 1240 году). Но наибольшее стечение паломников из Эстонии ежегодно происходило 28 июня/11 июля, в день памяти основателей Валаамского Свято-Преображенского мужского монастыря (XII век) преподобных чудотворцев Сергия и Германа. Господь судил мне в детстве вместе с родителями дважды побывать в этой обители, духовное влияние которой во многом предопределило мой дальнейший жизненный путь - подробнее об этом я расскажу чуть позже.

Как видите, духовная жизнь православных в Эстонии, в том числе и тех, кто оказался здесь в эмиграции, стала первоочередной пастырской заботой Автономной Православной Церкви. Она пеклась о браке и семье, о религиозном воспитании детей, раскрывала в сознании пасомых сущность супружеского и семейного служения в браке, которое, по слову Апостола, является великой тайной по отношению ко Христу и Церкви (см.:Еф.5,32).

Активность Церкви в жизни русского рассеяния была в те годы столь велика, что даже превосходила дореволюционный российский, "домашний" уровень. Особое внимание уделялось молодежи.

"Религиозная весна русской эмиграции"

- Двадцатые годы XX века - это юность Ваших родителей. Время романтических настроений и устремлений души, особый духовный настрой!.. Почему именно Церковь стала для них "центром Вселенной"? Чем Вы можете объяснить ее огромное влияние на поведение и воспитание молодежи?

- В самом начале 1920-х годов в Прибалтике, в прогрессивной студенческой среде, стали возникать религиозные кружки. Они и заложили основу Русского Студенческого Христианского Движения (РСХД). Руководил им выдающийся духовник и проповедник протоиерей Сергий Четвериков. Он справедливо считал, что это движение имело благодатную почву в России и было выражением "глубокой внутренней потребности молодой души найти в себе самой твердое религиозное основание для разумной и осмысленной жизни". В кругах русской студенческой молодежи за пределами Советской России усиливалось стремление познать и усвоить Христово учение, религиозно осмыслить русскую действительность, ее прошлое и настоящее, принять на себя ответственность за судьбу русской культуры и Церкви. Очень точно, вспоминая те годы и свое участие в РСХД, охарактеризовал ситуацию архиепископ Сан-Францисский Иоанн (Шаховской): тот незабываемый для него период был "религиозной весной русской эмиграции", ее лучшим ответом "на все, что происходило в то время с Церковью в России. Церковь для русских изгнанников перестала быть чем-то внешним, напоминающим лишь прошлое. Церковь явилась и становилась смыслом и целью всего, центром бытия".

Русские православные люди охотно участвовали в мероприятиях РСХД. Среди них были и мои будущие родители. Позже, уже после моего рождения, отцу даже посчастливилось стать делегатом пятого съезда РСХД, который в июле 1932 года состоялся в Пюхтицком Успенском монастыре. Эта обитель стала одним из центров паломничества участников движения и гостеприимно принимала в 1930 и 1932 годах летние съезды. В 1934 году на базе студенческого возникло христианское движение крестьянской молодежи. Произошло это в Печорском районе и Нарве, и через год, опять же в Пюхтицком монастыре, участники этого движения провели свой съезд. В апреле 1931 года РСХД создало в Риге и Нарве скаутскую "Дружину витязей" для мальчиков. Православных девочек объединило движение "Дружинницы".

Но как только духовный и интеллектуальный потенциал РСХД достиг определенных, весьма заметных в обществе высот, его деятельность стала вызывать неудовольствие действующих властей, представители которых в подавляющем своем большинстве принадлежали к лютеранскому вероисповеданию. Начались, как водится в таких случаях, всяческие гонения и притеснения. А затем и вовсе деятельность Русского Студенческого Христианского Движения была прекращена: в 1934 году в Латвии и в 1940 - в Эстонии. А с установлением в Прибалтике советской власти против руководителей и участников РСХД вообще начались ничем вразумительным не обоснованные репрессии! 25 апреля 1941 года по приговору военного трибунала в Ленинграде были расстреляны основатели РСХД Иван Аркадьевич Лаговский, Татьяна Евгеньевна Дезен и Николай Николаевич Пенькин. Лишь 6 августа 1990 года эти христианские мученики были реабилитированы. Погиб в сталинском лагере великолепный организатор Л. Д. Шумаков, а неутомимая активистка Т. П. Луговская-Милютина только за свою приверженность к РСХД провела за колючей проволокой и в ссылке 13 мучительных лет!.. Репрессии продолжались и в военный период на территории СССР, за линией фронта, а затем и в освобожденных от гитлеровских оккупантов Прибалтийских республиках. Многие из ревнителей Православия мученически закончили свою земную жизнь в тюрьмах и концентрационных лагерях.

"Играть в церковь" я мог целыми днями"

- Ваших родителей горькая чаша сия миновала. Как Вы считаете, почему?

- Бог хранил. В 1926 году в Таллине мой будущий отец сочетался законным браком с моей будущей мамой - Еленой Иосифовной Писаревой, уроженкой Ревеля ( Таллина). Она была дочерью полковника Белой Армии, расстрелянного большевиками под Петроградом во время гражданской войны. Так что и этого деда Господь не судил мне увидеть...

Я единственный сын у родителей. До моего рождения произошел случай, который в нашей семье всегда расценивался не иначе, как проявление Промысла Божия. Мама, уже на сносях, собралась в загородную поездку на автобусе, но припозднилась и когда подошла на посадку, сидячих мест не оказалось. Она просилась поехать стоя, но ей не разрешили. Как не умоляла водителя, тот - ни в какую. Расстроилась до слез. А потом узнала страшную весть: автобус, в котором ей не было суждено занять свое место, попал в тяжелую аварию, перевернулся, а все пассажиры погибли. Вот еще почему в Крещении мне дали имя в честь Алексия, человека Божия.

У нас была очень дружная семья, которую объединяли не только узы кровного родства, но и сердечная душевная дружба. А еще нас связывал особый дух православной церковности, когда жизнь неотделима от храма Божия и сама семья воистину становится, говоря словами апостола Павла, "домашней церковью". К девяти годам я знал Литургию наизусть.

- То-то Ваши родители радовались!

- Скорее были озадачены столь скорым моим взрослением и явно не по годам серьезным отношением к Церкви. Родители даже обращались к валаамским старцам по этому поводу. Те ответили: "Если это серьезно, не препятствуйте".

- И таким, исключительно "взрослым" мальчиком Вы провели все свое детство? Без безудержного озорства, необъяснимых шалостей, без радостей от мороженого или меткого выстрела из рогатки? Неужели никогда даже девчонок за косы не дергали?

- В детский сад я ходил, в школе учился - все это было. Случалось, и за косы дергал девчонок, и прятал кукол от младших сестренок: двоюродной и троюродной. Потом вместе их находили, смеялись. А вот что касается рогатки... Ни разу в своей жизни ни из чего ни в кого не целился, и уж тем более не стрелял. А вот хлеб убирал, картошку окучивал, в лес за грибами бегал. Позже увлекался мотогонками. Но мотоцикл был нашей семье не по бюджету, поэтому сам не гонял, зато азартно болел на знаменитой таллинской трассе. Еще занимался греблей, даже разряд получил юношеский в спортобществе "Калев"... Любил играть в шахматы: кого-то обыгрывал, а кто-то меня. К проигрышам относился спокойно, к победам радостно. Нормальное детство со всеми сопутствующими этому чудесному периоду человеческой жизни атрибутами.

- А как же футбол? Неужели мяч никогда не гоняли и не увлекались азартной мужской игрой хотя бы как зритель?

- Стать футболистом мне было не суждено. Мяч, конечно, гоняли с ребятами - в школе. Как все, без особых претензий на "звездное" будущее. К тому же я в детстве часто болел ангиной, она дала осложнение на сердце, так что особо не побегаешь... В более зрелом возрасте, пожалуй, какое-то время меня можно было называть спортивным болельщиком. Но больше футбола я хоккей уважал. И - фигурное катание. Красиво! И спорт, и искусство... Вспоминаю это с особым удовольствием. Но все постепенно отходит, к огромному сожалению. Сегодня следить за беспощадными хоккейными баталиями или, скажем, забыв обо всем, любоваться феерическим мастерством фигуристов мне просто недосуг. В иную книгу просто хочется заглянуть, а не то чтобы прочитать до конца - но даже это далеко не всегда получается! Кипа бумаг, гора документов - вот непременное мое "домашнее задание" после рабочего дня. Из рабочей резиденции в Чистом переулке эта "груда дел" - иначе не назовешь! - следует со мной в Переделкино, где я живу, а вернее, ночую. Ближе к полуночи начинают дозваниваться те, кому не удалось это сделать в течение дня. У всех дела неотложные, важные, требующие участия и зачастую незамедлительного решения. А вы говорите - футбол...

- И все-таки в детстве у Вас была какая-то любимая игра?

- В крохотной пристройке возле нашего дома мне удалось обустроить некое подобие церкви. Во всяком случае, мне точно казалось, что это "дом Божий" и никакой несерьезности по отношению к своей затее я не признавал. Даже икона там была у меня - почти настоящая. Свечи горели, ладаном пахло... Был и алтарь, который страсть как хотела увидеть "хотя бы одним глазком" моя двоюродная сестра Елена. Однако сделать этого я ей позволить никак не мог - особам женского пола в алтарь заходить не положено. Единственная возможность - это устроиться в церковь уборщицей... Сестренка была готова на все, и мне пришлось принять ее на работу. Так играли. Служить церковную или почти церковную службу - вот, пожалуй, самое любимое мое занятие в детские годы. Играть "в церковь" я мог целыми днями! Были у меня свои облачения, их помогла мне сделать мама из своих старых платьев. Службу я знал наизусть с семи лет.

"Меня учили видеть в людях доброе начало"

- Насколько трудным стал для Вас шаг в монашество? Были ли сомнения?

- Это был осознанный выбор. Я понимал, на что обрекаю себя: не будет у меня никогда ни семьи, ни детей, но и осознавал, ради чего отказываюсь от этой величайшей земной радости. Можно отказаться от любви к одному человеку и к тем, кто появляется на свет как плод этой любви. Но сделать это можно только ради другой, еще большей любви - любви к Богу, ради призвания, ради возможности всецело посвятить себя служению всем людям.

- И Ваши родители не возражали? Ведь мечтали, наверно, о внуках, Вы же единственный сын!

- Мне с моими родителями сказочно повезло: они всегда меня понимали. Я уже говорил, что мой отец с детских лет мечтал о церковном служении. И Сам Господь помог ему в этом, хотя и провел через суровые испытания. А Православная Церковь помогла ему обрести душевное равновесие. Отец сразу стал активным участником приходской жизни. Его убеждения и стремления полностью разделяла и моя мама, Елена Иосифовна, православная христианка.

- Как же было суждено осуществиться главной мечте Михаила Александровича?

- В 1938 году протоиерей Иоанн Богоявленский организовал в Таллине богословско-пастырские курсы с преподаванием на русском языке. Тогда и удалось моему папе осуществить свою юношескую мечту: он поступил на богословские курсы и, благополучно их окончив в 1940 году, был рукоположен во диакона - служил в храме Святителя Николая, где настоятелем был священник Александр Киселев. Тут же и я прислуживал. Через два года отца рукоположили во пресвитера. И с тех пор, с ноября 1946 года, по день своей кончины - 9 мая 1962 года отец мой, Михаил Александрович, служил настоятелем таллинской Рождества Богородицы Казанской церкви, состоял членом и даже председателем Епархиального совета.

Тут, мне кажется, будет уместно подробнее остановиться на личности отца Иоанна Богоявленского - будущего Преосвященного епископа Исидора, который оказал большое духовное влияние не только на моих родителей, но и на меня, в ту пору простого мальчишку. Этот выдающийся деятель Православной Церкви стал моим духовным отцом.

- Позвольте поинтересоваться, а почему именно он?

- На то была воля Господня!.. Это был достойнейший человек своего времени. Владыка Исидор, в миру - Иоанн Яковлевич Богоявленский, родился в 1879 году в семье псаломщика Курской епархии. Учился в Духовной семинарии, а в 1904 году окончил Санкт-Петербургскую Духовную академию по первому разряду со степенью кандидата богословия. Кстати, в Академии он учился вместе со своим старшим братом Димитрием, ставшим со временем митрополитом Виленским и Литовским Елевферием. Принял священный сан и был определен воспитателем в Санкт-Петербургское Александро-Невское Духовное училище. Затем проходил пастырское служение в Ямбурге, Кронштадте, Гатчине и, конечно же, Таллине. Долгое время был председателем Таллиннского Епархиального совета. В предреволюционные годы плодотворно участвовал в создании "Богословской православной энциклопедии", а в тридцатые годы в Эстонии редактировал популярный журнал "Православный собеседник". Протоиерей Иоанн Богоявленский служил настоятелем таллинского Александро-Невского кафедрального собора. Затем стал ректором Ленинградской Духовной академии и семинарии. В 1946 году овдовел. В июне 1947 года принял монашество с именем Исидор и занял кафедру епископа Таллинского и Эстонского. Именно в храме отца Иоанна Богоявленского я начал прислуживать с шестилетнего возраста. Протоиерей стал моим духовным отцом. Он, как и мои родители, учил меня главному: видеть в людях прежде всего доброе начало.

Поэтому в детстве я, сколько помню себя, мечтал об одном: как только вырасту, непременно последую примерам своих отцов - родного и духовного, и первым делом поступлю в церковное учебное заведение. Однако в июле 1940 года, с воцарением в Эстонии советской власти, все духовные учебные заведения Эстонской Православной Церкви были закрыты, и началась иная жизнь.

- Хуже, лучше?

- Я уже говорил, что Господь Бог миловал нашу семью от советских репрессий. Ведь как только в Эстонии появилась советская власть, в тот же час местные жители - и коренные, и эмигранты - надолго потеряли покой и душевное равновесие. Начались аресты, неблагонадежные, с точки зрения большевиков, семьи в лучшем случае выселялись в Сибирь. Нашу семью, как семью священнослужителя, ожидала та же печальная участь. Но тут к нам приехали родственники отца. В то время мы жили в пригородном районе Таллина, в местечке Ныммэ - в небольшом деревянном двухэтажном доме, утопающем в зелени ветвистых деревьев. В садовой тени еще притаился сарайчик, с виду совсем неказистый, но там была комната, которую родители обустроили под вполне сносное жилье, и небольшой закуток, где я играл в церковь. Гостей мы разместили в доме, а сами поселились в сарае, да не одни, а со своими двумя собаками. Однажды ночью только уснули, вдруг слышим - кто-то ходит по саду. В доме свет, оттуда доносятся громкие незнакомые голоса, у ворот, на улице, урчит мотор военного автомобиля. Стало ясно: это за нами. Что делать? Притаились и полушепотом стали молиться. Собаки глазами сверкают, но тоже молчат, так ни разу и не тявкнули, хотя непоседы известные... Лучи фонарей долго шарили по деревьям, несколько раз скользнули по нашему убежищу, пока, наконец, все успокоилось. Солдаты уехали ни с чем, а наша семья с тех пор и до немецкой оккупации в 1941 году в доме более не жила, только в сарайчике.

"Первый храм, как первая любовь!.."

- Чем Вам запомнился храм, порог которого Вы, Ваше Святейшество, переступили впервые в своей жизни?

- Родители, а с ними и я, были усердными прихожанами таллинского Александро-Невского кафедрального собора. Он и стал для меня первым в моей жизни храмом. Самые нежные, волнующие чувства я испытываю к нему до сих пор. Ведь столько событий - и радостных, и печальных, связано у меня с ним.

История собора многострадальна и заслуживает отдельного повествования. Дело в том, что многие годы жизнь Эстонской Православной Церкви осложнял процесс, связанный с Александро-Невским собором. Его начали воздвигать в Ревеле в конце XIX века по инициативе настоятеля Преображенского собора протоиерея Карпа Тизика, эстонца по национальности, и при поддержке генерал-губернатора Эстляндии князя Сергея Владимировича Шаховского. Десятки тысяч русских людей по всей Российской Империи откликнулись на их воззвание, в котором, в частности, говорилось: "Православные! Братья ваши по вере, живущие на Балтийском море, в городе Ревеле, шлют вам с этой окраины Земли Русской свой привет и просят у вас братской помощи. Помогите нам совершить святое дело - построить в городе Ревеле соборный храм во имя святого благоверного князя Александра Невского..." Сделать это следовало потому, что "...с моря ли, с суши, откуда ни подъедете, вы не узнаете русского города: стоят высокие башни, много островерхих красивых колоколен, но это все иноверческие лютеранские кирхи. Не видать креста православного, не слыхать звона воскресного..." Проект соборного храма разработал профессор Академии художеств архитектор-академик Михаил Тимофеевич Преображенский. Стоимость строительства по проекту определялась в 400 000 рублей. К 15 сентября 1899 года было собрано пожертвований 434 623 рубля 29 копеек. Храм возвели и освятили в 1900 году. Он сразу стал истинной гордостью православных этого края, прекрасно вписался в мрачноватый ландшафт прибалтийского города, стал его солнечной радостью... Но вот пришли годы беспутства духовного. В 1918 году, сразу после провозглашения Эстонской республики, началась кампания по ликвидации собора. Националистическая газета "Ваба маа" объявила среди населения сбор средств для уничтожения "часовен русского времени, памятника Петру и церкви с золотыми луковицами" - Александро-Невского православного храма. В своем обращении по этому поводу архиепископ Таллинский и Эстонский Александр (Паулус) писал: "Мы не можем пройти мимо этой крайней ненависти, которая проявляется в походе против Православия. Говорят о русском иге, которое напоминают эти часовни и собор. Мы спрашиваем открыто: каким образом эти здания и эта вера больше напоминают иго, чем многочисленные немецкие церкви, возникшие во время рабства, со своими странными гербами и другими знаками немецкой власти и даже орудиями пыток, которые для эстонцев должны быть гораздо болезненнее по воспоминаниям? Если хотят быть последовательными, нужно начать сбор средств для уничтожения и этих немецких памятников... Так как среди взрослых, по-видимому, разрушителей церкви не хватает, некоторые эстонские педагоги, как мы слышали, собирали средства на разрушение русской церкви среди учеников. Мы должны объявить протест против этого варварского и злобного тона во всем этом деле".

В одном из журналов, посвященных архитектуре, появилась статья "специалистов": "Эта церковь отсюда, с Вышгорода, господствует над всем Таллином, но со свойственным чувством некультурности, присущим России, не гармонирует этот монумент с общим видом старого города, попал он сюда как бы из другой оперы. Как символ надменности и насилия своим по-восточному чуждым, пестрым и кричащим видом, он был не только для немецких баронов, но и сейчас является для нашей самостоятельности как бы живой памятью о прошлых рабских временах". Далее излагался план перестройки Вышгорода и был помещен проект "Церковь свободы. Пантеон самостоятельности" архитектора Карла Бурмана. Завершал публикацию фотомонтаж городского вида с подписью: "Пантеон самостоятельности на Тоомпеа вместо нынешней русской церкви". Это сооружение - вместо купола собора остроконечный шпиль - по мнению националистически настроенных журналистов-архитекторов, по-видимому, должно было символизировать эстонскую независимость. Но из-за отсутствия у правительства средств на снос собора и его последующую перестройку, а также в результате протестов со стороны православных эстонцев и русских националистический поход против Александро-Невского собора был временно прекращен. Однако без горестных потерь все-таки не обошлось. К сожалению, властям удалось уничтожить две православные церкви и снести памятник Петру Великому.

Это можно было бы посчитать неизбежным компромиссом, а проблему исчерпанной до конца. Только в 1928 году новый тайфун яростных нападок на Александро-Невский собор едва не пошатнул его могучего основания. Несколько парламентариев из коалиционных партий правительства выдвинули на обсуждение проект закона о сносе Александро-Невского собора как памятника русского насилия. По их мнению, русское правительство, давая разрешение на постройку этого собора, преследовало прежде всего государственно-политические цели. Все респектабельные газеты вновь начали яростную решительную агитацию за снос собора. Многие фанатики-лютеране заявили, что православный собор оскорбляет религиозные и национальные чувства большинства населения. В пример приводили Польшу, где националисты-поляки снесли русский собор в Варшаве, особо подчеркивая, что даже протесты мировой общественности не помогли.

Вызов брошен. Мировая общественность, оскорбленная чудовищным невежеством польских националистов, ударила в набат. На сторону православных верующих Эстонии единогласно встали делегаты конференции Международного союза мира и дружбы, которая как раз в это время проходила в Тарту. В своей резолюции конференция заявила: "Мы испытываем глубокую боль, что эстонское большинство хочет принести в жертву религиозные чувства меньшинства вследствие своих эстетических и националистических чувств. Конференция серьезно обеспокоена, что этим шагом будет нанесен ущерб мировому сосуществованию различных наций и вероисповеданий в Эстонии и создан прецедент, который в будущем может опасно отразиться в мире". После такой солидной поддержки на сторону противников националистического безумия стали и некоторые политические деятели Эстонии, представители левых оппозиционных партий в парламенте. За сохранение собора высказались и многие пасторы Эстонской евангелическо-лютеранской Церкви, а также лютеранская общественность. Сторонние наблюдатели вдруг начали отмечать, что Александро-Невский собор, построенный в древнерусском стиле, и лютеранский готический собор, расположенный неподалеку, составляют единый архитектурный ансамбль. Борьба за собор стала достоянием зарубежной прессы, и эстонским националистам не поздоровилось. Отступая, они добились, однако, снятия позолоты с куполов собора, что и было совершено в 1936 году. А золота там оказалось немало - на купола оно наносилось в семь слоев.

Эстонское Священноначалие подтвердило статус Александро-Невского собора как кафедрального. Однако мне с родителями из собора пришлось уйти. Произошло это потому, что в собор перевели православный приход из Симеоновской церкви - там служба велась на эстонском языке. Настоятелем назначили протоиерея Николая Пятса, брата президента Эстонской республики. В свою очередь, русский приход был перемещен в Симеоновскую церковь Таллина. Там богослужения проводились на русском языке, и мы с родителями последовали туда. Так завершился многолетний конфликт, возникший на почве национальной нетерпимости, противной самому духу христианства. Правда, и дальнейшую судьбу собора нельзя назвать безмятежной, и моя жизнь связана с ней теснейшим образом. Но об этом я расскажу, видимо, позже.

"Голоса Валаамских насельников я слышу до сих пор..."

- Ваше Святейшество, могли бы Вы поделиться с нами самым ярким воспоминанием Вашего детства?

- Воспоминаний много. Разве можно забыть знакомство с первой религиозной книгой? До сих пор помню запах ее страниц... Этой книгой было Евангелие. В 1936 году такой драгоценный подарок мне сделала бабушка. Надписала: "Алеше. Книга для чтения и назидания". Та первая религиозная книга у меня до сих пор сохранилась.

Прекрасно запомнились наши поездки по монастырям. Дело в том, что мои родители, ежегодно совершая паломничества в Пюхтицкий Свято-Успенский женский и Псково-Печерский Свято-Успенский мужской монастыри, неизменно брали меня с собой. В конце 1930-х годов мы дважды посетили Спасо-Преображенский Валаамский мужской монастырь на Ладожском озере.

- Простите, в то время это была территория Эстонии или России, то бишь Советского Союза?

- Валаам тогда принадлежал Финляндии, слава Богу. Кто бы нас пустил беспрепятственно из "буржуазной" Эстонии в Советский Союз?

- Видимо, трудно добирались до Валаама - путь-то неблизкий?

- Это не имело значения. Такие паломничества организовывались в православной среде эмигрантов ежегодно. Сам путь до Валаама уже вызывал восторг. Ехали так: сначала на поезде по железной дороге до Выборга, который тогда назывался Виппури, затем пересаживались на Сортавалу, а там уже садились на монастырский пароход и плыли по Ладожскому озеру. Помню, что за штурвалом всегда стоял валаамский монах в черном облачении, и как уверенно вел он наше судно по порою не очень ласковым волнам. Дорога непростая, но никто из нас почему-то не уставал. Когда сходили на берег, то чувства, охватывавшие нас, лишали на какое-то время дара речи.

Древняя обитель с ее еще не разрушенными тогда традициями монашеской жизни, сама архитектура монастыря и скитов, намоленность храмов, неброская, потрясающей глубины природа северного края произвели на меня, девяти- и десятилетнего мальчика неизгладимое и до сего дня впечатление. Запомнились встречи с духоносными старцами и насельниками обители, их открытость, доступность для каждого паломника, какая-то особая чуткость - все это поражало. Во многом посещения Валаамского монастыря и определили мой дальнейший жизненный путь.

- Говорят, что о Валааме Вы способны говорить часами. Это правда?

- Правда. Хотите проверить?

- Нам действительно хотелось бы побольше узнать о столь милых Вашему сердцу местах.

- Согласно преданию, эти острова в северо-западной части Ладожского озера, покрытые в достославные времена густыми малопроходимыми лесами, благословил святым крестом сам апостол Андрей Первозванный. Издревле суровая природа была скудна материальными благами, так что страстным любителям земных наслаждений делать тут, в общем-то, нечего. Слабых духом, несомненно, устрашают бури, которые частенько разыгрываются в этих краях. Вековые деревья переламываются, словно спички, многометровые волны с ревом бросаются на берег, вгрызаясь в гранит: они способны разнести в щепы любое зазевавшееся судно. Лугов совсем немного, пахотной земли почти нет, а та, что имеется, образовалась из выветрившегося гранита, поэтому до недавних времен была скудна и малопроизводительна. Казалось бы, жить в этих диких краях противоестественно - больно неуступчив характер природы. Но вот чудо: стоит лишь окунуться в завораживающую атмосферу Валаама, впитать в себя первые картины поразительного величия, как в душе пробуждается благоговение перед Создателем. Для сердца чувствующего здесь неповторимая благодать! Суета мира практически не слышна. Глаз не увлекают всяческие приманки, они устремлены только к Богу; уши в пронзительной тишине, которая неизменно окутывает острова после бури, настраиваются на тонкий внутренний камертон совести. Для созерцательной монашеской жизни лучшего места трудно найти.

- Святой апостол Андрей Первозванный благословил Валаам. Но что известно о первопроходцах этого края, об основателях "пустынного жития на горах Валаамских"? В какие времена Господь направил их в эти богоугодные места?

- Основателями пустынного жития на Валааме стали преподобные Сергий и Герман. Они были игуменами и просветителями окрестной страны - финской Карелии и Олонецкого края. К сожалению, точно определить дату, когда вели свою подвижническую жизнь преподобные, до сих пор невозможно. По-видимому, это вторая половина X века, времена весьма близкие к возникновению на Руси христианства. Дело в том, что жития священноиноков-просветителей либо погибли в пламени частых монастырских пожаров, либо затерялись в библиотеках других монастырей. Туда их могли доставить валаамские иноки, которым довелось спасаться после неоднократных нападений шведских завоевателей. Ведь в XII, XIII и XIV веках шли жестокие войны русских со шведами "за Карелию". После военных неудач шведы были особенно беспощадными к православным отшельникам. Монастырские кущи разорялись дотла, всех людей ослепленные звериной ненавистью захватчики убивали на месте. Тяжкой виной считалось уже одно то, что монахи были русскими.

Случались порой и удивительные происшествия. Так, к примеру, в 1371 году воевал с русскими шведский король по имени Магнус. Его корабли уже подходили к островам, когда на Ладожском озере разыгралась смертоносная буря. Суда были разбиты, погибло все шведское войско до последнего солдата, кроме самого короля! Мертвой хваткой вцепился он в корабельную доску и по воле Господа был выброшен на гранитный берег. Монахи подобрали его и выходили. Растроганный венценосец на радостях принял святую схиму и под новым именем Григорий присоединился к Православной Церкви. Правда, через три дня его одолела хворь, и бывший король, ставший схимонахом, скончался.

- "И схиму здесь честную восприму, к стопам твоим, святой отец, припадши". Случилось в точности, как у Пушкина!

- С разницей в том, что Александр Сергеевич Пушкин творил много веков позже того любопытного - не правда ли? - происшествия.

Предания - наше самое дорогое сокровище. Благодаря им, мы знаем, что первым появился на Валааме преподобный Сергий. Произошло это совсем не случайно. До страстного проповедника учения Христова дошла весть о том, что Валаамский архипелаг облюбовали языческие боги и их жрецы, а особую непреклонность демонстрируют местные "вещие старики". С ними и решил поговорить преподобный Сергий - о вере и Господе. Погрузился в утлый челн и, презрев опасности беспокойного озера, не поддаваясь страху принять смерть от разъяренных язычников, поплыл к скалистым берегам. Он был один и не имел оружия. В его арсенале были только святой крест да слово Божие. Неуязвимая броня правды охраняла монаха от "грубых и диких язычников". Особое впечатление на нехристей произвело то, что Истинному Богу надо приносить бескровную жертву. Последовали и другие духовные открытия, воодушевившие вновь обращенных. Преподобный Сергий жил в облюбованной им скалистой пещере, упорным просветительским трудом побеждая беспросветный мрак язычества. Вскоре у него появились единомышленники - так возникло первое монашеское братство на Валааме. Совместными усилиями они выстроили небольшой храм в честь Спаса Преображения. Преподобный Сергий имел сан пресвитера, он и стал первым духовным отцом Валаама.

- А что же преподобный Герман, какова его роль в победе Христовой над язычеством?

- Второй знаменитый подвижник, преподобный Герман, прибыл на Валаам в конце жизни преподобного Сергия. Непосильные труды, аскетические подвиги, посты и бдения изнурили тело святого. Да и преклонные годы брали свое. Помышляя о переходе в вечность, озаботился он поиском достойного пастыря для новообращенных валаамцев. Тогда и послал Господь на суровый архипелаг преподобного Германа. Оба пресвитера быстро сошлись - единая вера и страстное желание созидать великое дело благовестия Христова навсегда соединили их помыслы и сердца. После праведной кончины преподобного Сергия преподобный Герман возглавил монашеское братство на Валааме. Был выстроен новый храм, величественнее прежнего, всем монахам определены новые кельи, заведен строгий распорядок дня и правила общежития, которые свято сохранены и по настоящее время.

- Монашеская жизнь для большинства непосвященных полна тайн и загадок. Понимая, что далеко не все они могут быть раскрыты, обращаемся к Вам с просьбой: приоткройте, пожалуйста, хоть немного завесу и поведайте нам некоторые секреты монашеского бытия.

- А никаких особых тайн в монашеской жизни нет. Главное для иноков - это много и вдохновенно трудиться, сочетая молитвенный подвиг с физическим трудом. Никто в обители не имеет собственности. Если пришел в монастырь с каким-то достатком, то по закону братского общежития все это в полном объеме передается на общественные нужды, в так называемый общий котел. Все делится на всех. И не только материальное, но и все труды, молитвы, бдения. После непродолжительного сна монахи встречают утренний свет в храме за общей молитвой. После этого разделяют скудную трапезу и за работу: практически все житейские нужды исполняются собственными руками. Кто занимается пашней и огородами, кто заготавливает дрова, иные пекут хлеб, готовят кушанья. Среди монахов много мастеровых: они исправно шьют одежду и обувь, слесарят и столярят, есть свои строители, маляры, архитекторы. Иные занимаются иконописью, поют на клиросе. Заканчивается световой день общей молитвой. Богослужение совершается с точным соблюдением церковного устава: тут и прекрасное благоговейное чтение, и стройное молитвенное пение, и сердечная горячая молитва. Тихие дни святых постов и праздничные торжества исполнены своими неповторимыми оттенками духовного наслаждения. Но самое главное - это молитва. Господь наградил нас великим даром - возможностью совершать молитву. Она не имеет границ, не знает расстояний, она укрепляет и поддерживает каждого из нас. И тяготы друг друга мы должны нести, помогая и облегчая друг другу несение жизненного креста, молясь друг о друге ко Господу, Пречистой Божией Матери и святым угодникам. В этом каждый должен видеть для себя возможность духовного укрепления - по молитвам Церкви, по молитвам обители и по молитвам тех, кто совершает здесь свой монашеский подвиг. Все это и составляет суть монашеской жизни.

- Вот еще говорят: в чужой монастырь со своим уставом не суйся. Не вдаваясь в назидательную суть, следует ли понимать это как наличие за стенами каждого монастыря своих особенностей жизни?

- Есть и особенности, как же без них? Например, для Валаамского подвижничества характерно служение "с советом". Это значит, что каждый монах здесь живет и служит Господу под руководством опытного наставника-старца. Жизнь "с советом" установлена для всех монахов, потому что она приводит ко спасению. Такая жизнь подразумевает строгое исполнение обета послушания и, по учению аввы Варсанофия, вменяется в мученичество.

- Трудно стать послушником Валаамской обители?

- Желающий поступить в монастырь должен получить благословение настоятеля. Получив оное, он должен передать всю свою собственность на сохранение в монастырь. Затем его облачают в монастырские одежды, и начинается совершенно новая жизнь. Один из старцев назначается наставником-руководителем новичка. С этого момента послушник обязан подчиняться ему беспрекословно, по всем вопросам своей новой жизни советуясь только с ним. Старец определяет вновь обращенному разные посильные послушания и строго следит за их исполнением. Тем самым испытывается твердость намерений новичка, его сила духа, терпение, мужественность. Все окружающие брата в обители постоянно напоминают ему о Господе и о цели поступления в монастырь. От монахов он слышит приветствие: "Спасайся, брат!", которое возбуждает в нем святую ревность - с ней он впервые подошел к вратам монастырским. А восклицания при встречах: "Христос посреди нас!" - "И есть и будет!" - проливают в сердце новичка благодатное утешение, напоминая о присутствии между подвижниками Господа славы. В трапезе его назидает чтение писаний святоотеческих, а величие церковной службы умиляет до слез. Таким образом, постигая священные красоты монастырской жизни, он начинает сознавать, сколь безмерно и непреодолимо расстояние между Божественной духовной жизнью и суетной мирской пустотой. А в своем поступлении в монастырь в конце концов ясно видит величайшую милость, которую излил на него от щедрот Своих Сам Господь.

- Кто из насельников Валаамской обители произвел на Вас наибольшее впечатление во времена Ваших первых посещений? Были ли среди них такие, с кого Вам захотелось "делать" свою собственную жизнь?

- Конечно, были такие люди, с которыми Господь послал мне благостные встречи.

- И Вы до сих пор помните их имена?

- Не только имена, но и голоса порой, как мне кажется, слышу!.. Особой строгостью монашеской жизни выделялся Иоанно-Предтеченский скит. Туда отвез меня и родителей на весельной лодке схиигумен Иоанн. Великий был духовник!.. Посреди густого ельника стояла бревенчатая изба, в которой схиигумен жил в полном одиночестве. Сам возделывал огород, пек хлеб, а все остальное время непрестанно молился. Весь день мы провели вместе, общаясь с этим замечательным старцем. Он рассказывал нам о благотворности молитвы сердечной... Вокруг стояло совершеннейшее безмолвие, казалось, весь мир затих, внимая словам простого валаамского мудреца.

Несколько раз мне доводилось бывать в Смоленском скиту. Там нес свой подвиг иеросхимонах Ефрем. Он ежедневно совершал Божественную литургию, непременно поминая воинов, убиенных на поле брани. Вызвано это было тем, что Смоленский скит строился специально для служения за помин бессмертных душ всех павших смертью героев за веру, царя и Отечество русских солдат. Идею сооружения выдвинул главнокомандующий Русской Армией Великий князь Николай Николаевич еще во время первой мировой войны. Он предложил возвести на Валааме обитель, где бы поселились двенадцать старцев-отшельников, читали бы денно и нощно Псалтирь, поминая погибших героев. Эту мысль разделили с ним и другие знатные люди России. Собрали средства для воплощения в жизнь благой задумки, и в 1915 году направили на Валаам духовника Великого князя. Им был в то время иеромонах Георгий, ставший в последствие иеросхимонахом Ефремом. До революции удалось возвести храм и келью. Так как на большее средств не хватило, в скиту поселился один отец Ефрем. Он и совершал тут с тех пор ежедневные богослужения по полному монастырскому уставу. Конечно, это был удивительный подвижник. Его самоотверженный подвиг потрясал до слез... Кстати, иеросхимонах рассказывал, что когда он был мальчиком, то со своей сестрой играл в церковь: сам был священником, а сестра исполняла роль прислужника. Услышав об этом, мои родители насчет моего точно такого же увлечения явно успокоились.

А как можно забыть схимонаха Николая, всегда улыбчивого худенького старца с бородкой, который подвизался в Коневском скиту? Всякий раз этот кроткий приветливый пустынножитель встречал нас дымящимся самоваром, а какие душеспасительные беседы при этом велись!.. Показывал свою деревянную церковь, свое жилище - русскую избушку на берегу зеркального озера. Снова и снова мы пили чай. Отшельник предлагал "еще чашечку" так ласково, ненавязчиво, что отказать было никак не возможно... Говорил он мало, любил больше слушать. Но зато если вставит словечко - не забыть уже никогда. "Молиться-то легко, а любить всего труднее", - его слова.

Помню игумена Луку, на вид очень сурового, но душевного пастыря. Он был монастырским гостиником. Высокий, худой, в белом подряснике с черным бархатным поясом очень торжественно выдавал ключи прибывшим на остров паломникам и туристам. Поселял нас в уютную келью, непременно наведывался, интересуясь, всем ли довольны. Когда у него было время, садился за стол и неторопливо рассказывал о монастырской жизни.

Помню любвеобильного иеромонаха Памву. Всегда и всем этот радушный насельник был готов немедленно услужить, отвечал на любой вопрос - осведомленностью обладал поразительной и сообразительностью отменной. Лучшего келейника, говорили, на Валааме было тогда не найти. Приезжая в Таллин, навещал нашу семью: чем-то мы ему особенно приглянулись...

Но ближе всех принял меня в свое сердце простой монах Иувиан - главный собиратель и хранитель истории Валаамских подвижников. Архивариус монастыря по основному своему послушанию, отец Иувиан заведовал на острове также водомерными и метеонаблюдениями, которые проводил на протяжении многих лет с большой тщательностью, хорошо понимая, что они вызывают неизменный интерес научного мира. С чутким душевным монахом у нас завязалась очень трогательная дружба, а затем переписка. Как при встречах на острове, так и в письменном общении со мной, по сути, мальчишкой, монах вел себя абсолютно на равных. Отец Иувиан стал валаамским монахом по благословению святого праведного Иоанна Кронштадского - ангела-хранителя России - и много рассказывал мне о великом пастыре. Письма отца Иувиана, полные трогательной заботы и добра, хранятся до сих пор в моем личном архиве. Общение с Валаамскими насельниками, несомненно, укрепило мою духовную жизнь.

- Родники детства самые чистые и притягательные, не так ли, Ваше Святейшество? Тем более Валаам - признанный источник русской духовности, святости. Часто ли удается Вам совершать паломничество по "храмам детства"?

- Крайне редко. В зрелом возрасте я впервые посетил Валаамский монастырь только через пятьдесят лет. Дело в том, что у меня остались очень печальные воспоминания после посещения закрытых подмосковных монастырей - Новоиерусалимского и Саввино-Сторожевского в 1973-1974 годах. Так получилось, что я совершил поездки в эти разрушенные монастыри после своего первого инфаркта. Чудом со мной не случилось второго... Зрелище открылось страшное, удручающее. Но дело в том, что и Новоиерусалимскую, и Саввино-Сторожевскую обители я знал только по описаниям, фотографиям и рисункам. А Валаам для меня был весь живой... Я его помнил, помнил воистину духоносную братию, и потому, сколько меня ни приглашали посетить Валаам, я не ехал. Не мог, поймите... Только когда появилась реальная возможность возродить там монашескую жизнь, тогда уже не воспринималось так болезненно все, что было нанесено Валааму и злой волей, и войной, и временем, я решился: поеду.

О, дивный остров Валаам!

Рука Божественной судьбы

Воздвигла здесь обитель рая,

Обитель высшей чистоты!..

Обитель чудную, святую,

Жилище избранных людей,

Обитель сердцу дорогую,

Обитель мира от страстей.

Это слова из гимна насельников Валаамской обители. Надолго западают они в душу всякого шагнувшего на древние камни святого острова.

Одно скажу лишь я: без меры

Ты в жертву Богу принесла

Всю чистоту святыя веры

И плод священного труда.

Только в 1988 году - в год 1000-летия Крещения Руси - я совершил паломничество в прославленную обитель и впервые отслужил панихиду на Игуменском кладбище. Телевизионщики сделали об этом небольшой, но духовно очень сильный фильм. Особенно потрясал такой момент: во время панихиды по игуменам Валаамской обители на экране вторым планом проходили фотографии подвизавшихся на Валааме игуменов и братии Валаамского монастыря. Эти кадры дали возможность почувствовать преемственность между старым Валаамом, разоренным и не по своей воле покинутым братией, и тем, который нужно было возрождать. Живая связь между ними прервалась со смертью последнего валаамского монаха в Новом Валааме, в Финляндии. Однако всегда сохранялась уверенность, что эту связь еще можно возродить вместе с обителью. На это надеялись и те валаамские иноки, которые покидали родной монастырь и переселялись в Финляндию.

- Возрождение Валаамской обители, насколько нам известно, сегодня идет полным ходом.

- Сегодня я возглавляю Попечительский Совет по возрождению Спасо-Преображенского Валаамского монастыря. В числе попечителей - полномочный представитель Президента Российской Федерации в Северо-Западном федеральном округе Виктор Черкесов, министр экономики и развития Герман Греф, игумен Спасо-Преображенского Валаамского монастыря архимандрит Панкратий, представители бизнеса и общественных организаций. Все вместе мы должны потрудиться на этой святой земле, возрождение Валаама должно стать одной из ключевых задач возрождения русской земли.

- Простите, Ваше Святейшество, но не могли бы Вы напомнить, особенно юным нашим читателям, причины, по которым валаамские иноки в XX веке были вынуждены покинуть намоленные святые места?

- После захвата власти в России большевиками в 1917 году и первых особенно жестоких в своей полной бессмыслице лет их правления весь христианский мир содрогнулся от подлинной трагедии, постигшей Русскую Православную Церковь. Правда, Валаамской обители поначалу несказанно повезло: в декабре семнадцатого Финляндия вышла из состава бывшей Российской Империи, захваченной большевиками. Финляндия очень вовремя обрела независимость. Валаамские острова оказались на ее территории, и святой обители удалось избежать печальной участи большинства русских монастырей, которые подверглись поруганию и варварскому разорению воинствующими безбожниками. Но началась Вторая мировая война. Германия напала на Польшу, а зимой 1939/40 года началась финская война. Советская авиация начала бомбежки святого острова. К счастью, храмы не были разрушены. Это кровопролитие по воле Божией относительно скоро закончилось подписанием мирного договора. Вот этот договор и стал для валаамских монахов трагедией. Останься они на Валааме, их участью стало бы окончание дней в концентрационном лагере. А что это такое, вы представляете...

- Что Вы, Ваше Святейшество! Бог миловал...

- А вот мне довелось в свое время реально осознать, что такое человеческие страдания. Во время войны мой отец священник часто ездил по гитлеровским концлагерям, иногда и меня брал с собой. Словом Божиим, молитвой он пытался облегчить страдания обреченных на гибель людей. Я наблюдал мучения десятков, сотен невинных, и слезы застилали глаза; мне трудно было понять, за что Господь ниспослал тем несчастным столь бесчеловечные испытания?

- Лагеря гитлеровские и сталинские - близнецы-братья?

- В сталинском лагере я не бывал, но думаю что это "одного поля ягоды". Оба диктатора - порождение диавола. Отсюда и все их абсолютно тождественные по человеконенавистнической сути деяния.

- Эту тему мы, с Вашего позволения, продолжим чуть позже. А сейчас вернемся на Валаам... Как же монахам удалось убежать от злодейки-судьбы?

- На все воля Божия!.. Лютой февральской ночью 1940 года собрались все монахи обители - не менее двухсот человек! - получили благословение игумена Харитона, взяли в руки то, что смогли унести: книги, раку преподобных Сергия и Германа Валаамских, ризы, иконы и, оставив обитель, ступили на лед Ладожского озера. Завывала метель, идти нужно было на северо-запад - как раз против ветра. Не всем довелось выдержать сие испытание... Но лучше смерть обрести - за веру, чем поругание от безбожников. В Финляндии, в местечке с названием Папиен нееми, что переводится как "поповский мыс", уцелевшим монахам удалось образовать Ново-Валаамскую обитель. Сделано это было по совету президента страны. Но сыграло свою роль и знамение: в первом же доме, куда вошли монахи, первое, что они увидели, была икона преподобных Сергия и Германа Валаамских. Братия расценила это как благословение угодников Божиих. К сожалению, когда в 1985 году мне довелось посетить Финляндию, я уже не застал в живых в Ново-Валаамском монастыре никого из старого Валаама. Вся валаамская братия почивала на кладбище. Но и на Новом Валааме, который с кончиной последнего старовалаамского инока стал действительно "новым", я почувствовал возможность преемства и возрождения.

- Как известно, летом 1992 года на Валааме произошло памятное событие: Вы, Ваше Святейшество, встретились с первым Президентом России Борисом Ельциным. Вы наглядно показали главе государства, какой чудовищной разрухе и посрамлению были подвергнуты храмы и скиты священного архипелага властью безбожников и хулителей Церкви. Президент долго удрученно молчал, а потом прямо на месте погребения преподобных Сергия и Германа подписал указ, согласно которому Валаамский архипелаг признавался "уникальным природным комплексом, неотъемлемым от монастыря". На восстановление обители были выделены немалые деньги - 200 миллионов рублей. С тех пор миновало почти десятилетие. Удалось ли возродить на Валааме прежнюю жизнь?

- Возродить удалось, но до восстановления монашеской жизни в прежнем, полном объеме пока далеко. В августе 1998 года мы совершили великое освящение храма Святителя и Чудотворца Николая в Никольском скиту Спаса-Преображенского Валаамского монастыря. Это первый отреставрированный храм архипелага. Его красота и величие приводит сегодня в восторг всех паломников и, конечно же, тех, кто налаживает на Валааме монашескую жизнь. К сожалению, экономические трудности сокращают количество паломников, но валаамская братия достойно несет свой молитвенный и трудовой подвиг. И мы уповаем на их молитвы в этом святом месте, освященном подвигами преподобных Сергия и Германа.

Святые места ныне восстанавливаются, и мы благодарим Господа за эту милость Его к нам. Мы повторяем: "Слава Богу за все - и за скорби, и за радости, которыми Господь посещает нас". Ну мог ли я, впервые посетив Валаам более 60 лет назад, предположить, что Господь судит мне, уже Предстоятелю Русской Православной Церкви, совершить освящение Спасо-Преображенского Валаамского храма после его разорения, опустошения и надругательства над ним? Но значит, была на то воля Божия!.. Возрождение порушенного всегда вдохновляет, радует и дает мужество и силы продолжать служение.

Смиренных иноков обитель!

Приют трудящихся рабов,

В духовный мир путеводитель,

От силы вражеской покров!

Могу ли я узреть твердыню,

На коей выстроилась ты?

Могу ль воспеть твою святыню

И понести свои труды?!.

И последние строфы легендарного гимна, пережившего не одно столетие:

Взыграйте горы Валаама,

Под сенью милости Творца,

От нас хвала Ему и слава

Да будет вечно без конца!"

Прикосновение душой к чистому роднику русской святости - "пречудному острову Валааму" - стало для меня одним из самых ярких жизненных впечатлений.

"Праведников и грешников будет судить Иисус Христос"

- Ваше Святейшество, объясните, пожалуйста, почему многие люди, не ведающие страха Божия, чувствуют себя при этом прекрасно? Мы уже говорили о глобальных преступлениях, связанных с мировым терроризмом. Но почему в нашей родной, православной в подавляющем своем большинстве, России по-прежнему процветают мздоимство, казнокрадство, воровство? После некоторого затишья, вновь расцвела уголовщина, участились заказные убийства. Люди опасаются выходить на улицу, однако и в собственном жилище оставаться небезопасно: все чаще обнаглевшие бандиты врываются в квартиры, где готовы убить подвернувшихся под руку за золотую сережку или просто за бутылку водки. И убивают!.. Как этому воспрепятствовать? Что может сделать Церковь?

- Тех, кто не ведает страха Божия и злонамеренно преступают законы Божеские и человеческие, как, впрочем, и всех нас, ждет Страшный Суд Господень. Тогда, свидетельствует Святом Евангелии, "...соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов...И пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную" (Мф. 25. 32, 46).

Вечный Бог, создавший миллиарды живых существ, смиренно облекся в образ Своего творения, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек (Флп. 2,7). Он пришел к людям, чтобы навсегда избавить их от греха, проклятия и смерти, дабы дать им вечное и совершенное бытие, наполненное Его любовью и благодатью.

Меня часто спрашивают, почему же тогда в земном мире, где мы живем, зло не только не исчезает, но умножается? Почему человеческие пороки - вражда, насилие, разобщенность, алчность, духовная пустота - по-прежнему захлестывают умы и сердца людей? Почему даже жизнь человека в начале III тысячелетия христианской эпохи не почитается многими как величайший дар Божий, но может быть в одночасье предана уничтожению? Ответом пусть станут слова великого Апостола Иоанна Богослова: всякий рожденный от Бога побеждает мир; и сия есть победа, победившая мир, вера наша (1Ин. 5,4). Воплощение Сына Божия, Рождество Христово поставило каждого человека перед решающим выбором: жить согласно воле Творца, помогая Ему в преображении мира, или служить низменным греховным страстям, идя к духовной погибели и оскверняя Божий мир. Для христиан очевидно, что зло уже побеждено Господом, и только от нас зависит, насколько долго оно будет агонизировать. История Церкви свидетельствует: многие святые своей жизнью так преображали окружающую их земную реальность, что в ней просматривалась совершенная гармония Неба.

- А как добиться того, чтобы еще до Страшного Суда воров и убийц в нашем обществе стало поменьше?

- Далеко не все зависит от Церкви, хотя она всемерно стремится противостоять злу. Ведь преступниками не рождаются, а становятся. В том числе из-за отсутствия Бога в душе, духовного опыта и религиозного образования. Помню, как-то в девяностом году, еще в бытность мою митрополитом Ленинградским, я был приглашен посетить колонию. Заключенные собрали 18 тысяч рублей - немалые деньги по тем временам - и решили построить храм. А меня просили освятить место его закладки. Ехал я, признаюсь, с некоторым внутренним беспокойством, потому что опыта общения с подобными людьми у меня не было. Но все оказалось не так страшно. Я освятил закладной камень, подарил будущим прихожанам Евангелие, ответил на их вопросы и на прощание обещал освятить храм, когда он будет построен. Впоследствии, после избрания меня Патриархом, я получил оттуда очень теплую телеграмму. Было дело, даже заподозрил, что текст составлял кто-нибудь из Духовной академии, но нет, потом выяснилось, что действительно писали сами заключенные. А через полтора года мне напомнили о давнем моем обещании: храм был выстроен. Слово надо держать - отложил все свои дела и отправился освящать храм для людей, преступивших закон. Приехал и не узнал тех, кого видел всего полтора года назад. Совершенно другие лица - одухотворенные, живые. Это были люди, которые уже в какой-то степени познали христианский нравственный закон. На Литургии, после освящения храма я причастил 72 человека. Возможно, кто-то из них, освободившись, и вернулся на путь греха, но мне хочется верить, что таких оказалось немного.

За последние годы по России в местах заключения возведено почти двести православных храмов и часовен. Во многих из них практически все сделано руками осужденных, разве что электрические лампочки и провода покупные. А там, где пока нет своего храма, открываются молитвенные комнаты. Таким образом, людям, временно изолированным от общества и отбывающим наказание за преступные деяния, дается возможность переосмыслить свою жизнь, свои поступки. Перед человеком с ожесточенным сердцем открывается путь духовного преображения, изменения себя и своей греховной жизни, возвращения к нормальному существованию. Каждый раз, встречаясь с министром юстиции, я слышу от него один и тот же вопрос: "Когда Церковь даст нам освобожденных священников?" То есть таких, которые совершали бы свое служение только в лагерях и тюрьмах. Наверное, в некоторых местах это было бы нужно. Но не стоит запирать священников в тюремной ограде, пусть даже и в добровольном порядке. Пастырь должен быть человеком с воли, одним своим появлением напоминающим узникам о существовании большого мира и нормальной человеческой жизни. Лучше будет, если наши священники будут совмещать приходское служение с посещением - при необходимости - мест лишения свободы.

- Ваше Святейшество, считаете ли Вы себя человеком, способным что-либо изменить в этом мире?

- Понимаете, без воли Божией не делается ничего.

- Ничего хорошего?

- Вообще ничего. Поэтому, когда я слышу, как мне говорят: "Вы сделали многое", "Вы творите историю", "сверх меры отдаете себя" и т. д., я напоминаю слова Псалмопевца: Не нам, не нам, Господи, но имени Твоему дай славу! (Пс. 113,9). Все мы являемся лишь исполнителями того, что совершается по воле Божией. Разве возможно было бы сегодня возрождать в нашем обществе православную веру, если бы не было на то воли Божией - если бы не рухнула советская империя с ее коммунистической идеологией?

Проживая в Эстонии, мои родители много читали, старались не пропустить ни одной эмигрантской книжки. И мне как-то врезался в память характерный эпизод - его обсуждали родители: один из белогвардейских русских генералов, покидая Россию, заехал в Оптину пустынь к последнему настоятелю, дабы получить благословение на создание за границей, в эмиграции ополчения для освобождения России. И оптинский старец якобы сказал ему, что Бог благословит его эмиграцию, но все попытки силой оружия вернуть прежнюю власть будут бесполезны. Однако когда придет время, все само рухнет, как поверженный неземной силой могучий мачтовый лес... Разве мог кто-то предположить, что ядерная сверхдержава с ее, казалось, незыблемой идеологией, с отлаженной системой "железного" воспитания способна рухнуть в одночасье? Никто.

- И Вы даже в самых своих дерзновенных помыслах не предполагали, что такое может случиться с Советским Союзом?

- Не предполагал.

- Вам никогда не доводилось получать от кого-либо предсказания, пророчества по поводу своей судьбы? Если "да", то сбывались ли они в Вашей жизни?

- Точно не помню, но говорят, когда я был мальчиком, нечто такое валаамские старцы предсказывали. Как-то раз игумен Харитон попросил меня подержать свою митру. Я, разумеется, взял ее в руки с благоговением, сердце затрепетало в груди, дыхание перехватило... А он и говорит: "Подержи покуда, Алешенька. Вырастешь и сам такую же будешь носить!"

- А вот девяностолетний протопресвитер Александр Киселев, которому Вы прислуживали, будучи мальчиком, в его храме в Таллине, вспоминая о том времени незадолго до своей кончины в октябре 2001 года, говорил, что будущего Российского Патриарха не разглядел. Хотя и на Валаам ездил вместе с Вами и Вашими родителями, и видел, как глубоко и серьезно Вы общались с монахами.

- С отцом Александром (Киселевым) я был знаком с юных лет. Он служил в храме Николая Угодника настоятелем, а мой отец был у него диаконом. Взрослый солидный священник, а я перед ним кем тогда был - ребенок! Поднести кадило, записки прихожан собрать, иногда доверяли свечу возжечь - этим я только и мог по тем своим невеликим летам заниматься. Таких мальчишек в храме всегда предостаточно. Как же он мог разглядеть во мне кого-то там... в столь отдаленном будущем? Те годы - канун Второй мировой войны. Казалось, сама атмосфера была пронизана ожиданием чего-то тяжелого и тревожного. Предсказывать будущее, а особенно пытаться что-либо в нем разглядеть конкретное, было занятием крайне неосмотрительным. А с отцом Александром у нас до самых последних его земных дней сохранялись теплые дружеские отношения. Надо сказать, что на долю этого старейшего священнослужителя Русской Православной Церкви выпали тяжкие испытания. После войны на последнем германском корабле он ушел из Эстонии, и ни я, ни мои родители долго ничего о нем не слышали. Пока однажды во время моей поездки в Америку - я был уже архиереем - отец Александр позвонил мне в гостиницу и пригласил к себе в храм во имя Серафима Саровского в Нью-Йорке. Встретились, и случилось маленькое чудо: мы узнали друг друга. Обнялись, расцеловались. И на какое-то мгновение онемели. Я смутился, отцу Александру, почувствовал, тоже было не по себе: как обращаться друг к другу - на "ты", на "вы"?.. Конечно же, окунулись в теплые волны драгоценных воспоминаний: его юность, мое детство!.. В Нью-Йорке отец Александр издавал журнал "Русское возрождение", был вдохновителем этой идеи. Обстоятельства позволили осуществиться заветной мечте отца Александра о возвращении на Родину. Уже в Москве, в Донском монастыре, он продолжал как пастырь заботиться обо всех, кто приходил к нему за советом и утешением.

- Интересно, как же Вы все-таки общались между собой: с одной стороны, протопресвитеру Александру Киселеву уже было за девяносто лет - весьма почтенный возраст - а с другой - при Вашем недосягаемом сане как можно к Вам обращаться на "ты"?

- С отцом Александром мы в последние годы были на "ты".

- Наверное, это единственный человек, который смел позволить себе так обратиться к Вашему Святейшеству?

- Пожалуй, что так. Но меня это нисколько не тяготило. Наоборот, мне это было очень приятно. Свои дружеские чувства мы пронесли через многие десятилетия. Конечно, у нас была разница в возрасте, но с годами, поверьте, даже двадцатилетний рубеж становится неприметным. Не так давно я поздравлял его с девяностолетием... Все долгие годы скитаний на чужбине отец Александр молился о том, чтобы завершить свои дни на Родине. И милосердный Господь даровал ему мирную кончину на родной земле.

"В фашистских лагерях мы окормляли страждущих"

- Ваше отрочество пришлось на годы Второй мировой войны. Чем запомнилось Вам это, безусловно, страшное время?

- Для начала позволю себе вкратце обрисовать исторический фон того времени. Прежде чем оказаться во власти гитлеровцев, мы, видимо для разминки, попали в объятия сталинцев. Все это произошло в полном соответствии с секретным протоколом о разграничении так называемых сфер интересов. Этот неприметный документ был обязательным приложением советско-германского договора о ненападении, подписанного в Москве 23 августа 1939 года. Таким образом, в состав СССР вошли Прибалтийские республики: Латвия, Литва и родная для меня Эстония. Это в корне изменило положение Эстонской Православной Церкви в республике и создало условия для возвращения ее к каноническим отношениям с Матерью-Церковью. 30 марта 1941 года в Московской Патриархии, в присутствии Блаженнейшего Сергия - Патриаршего Местоблюстителя, митрополит Таллинский и всей Эстонии Александр принес публичное покаяние в грехе раскола и осудил обращение Автономной Православной Церкви в Эстонии к Патриарху Константинопольскому с просьбой предоставления автокефалии. Он заявил, что эстонское духовенство "под давлением бывшего эстонского правительства и только лишь из желания и надежды сохранить Православие в Эстонии" пошло на грех раскола. "От имени клира и мирян Эстонской Православной Церкви, переживая со скорбью свою виновность в грехе раскола", митрополит Александр "сыновне просит принять его в молитвенно-каноническое общение с Матерью-Церковью". Блаженнейший митрополит Сергий совершил краткое молитвословие, прочел разрешительные молитвы и завершил чин воссоединения взаимным архиерейским приветствием "Христос посреде нас". В кафедральном Богоявленском соборе в Москве была совершена Божественная литургия, и все присутствующие архипастыри подписали акт о воссоединении ЭАПЦ с Матерью-Церковью. А вскоре началась война, вошедшая в нашу историю под названием Великой Отечественной. В первый же ее скорбный день Предстоятель Русской Православной Церкви митрополит Московский и Коломенский Сергий (Страгородский) - раньше Сталина и его сподвижников! - обратился к духовенству и пастве с призывом стать на защиту Отечества. "Православная наша Церковь всегда разделяла судьбу народа, - говорилось в послании. - Вместе с ним она и испытания несла, и утешалась его успехами. Не оставит она народа своего и теперь. Благословляет она небесным благословением и предстоящий всенародный подвиг. Господь нам дарует победу". В ответ на это митрополит Таллинский Александр заявил о своем разрыве с Матерью-Церковью, только что простившей ему грех отпадения, и о повторном переходе в юрисдикцию Константинопольского Патриарха. В начале июля 1941 года германские войска вторглись в Эстонию и 28 августа заняли Таллин. Однако епископ Нарвский Павел в тех непростых условиях нашел в себе мужество сохранить верность Матери-Церкви. Справедливости ради следует заметить, что в дальнейшем немецкие власти не препятствовали ни митрополиту Александру руководить жизнью приходов, ни епископу Павлу управлять Нарвской епархией и многими другими приходами, расположенными на территории оккупированной Эстонии, но сохранившими верность Русской Православной Церкви.

В то время я учился в обычной средней школе. Отличником не был, но и в отстающих не числился никогда. Любимый предмет - Закон Божий, за его изучение неизменно имел высший балл. Мой отец, Михаил Александрович, к тому времени был рукоположен во диакона. Служил в храме. С первых же дней гитлеровской оккупации, когда на территории Эстонии повсеместно появились опоясанные колючей проволокой концентрационные лагеря, мой отец посчитал своим христианским долгом регулярно их посещать. Немцы тому не препятствовали.

- Почему?

- Гитлеровцы не возбраняли деятельность православных священников, стремясь представить себя в глазах населения оккупированных территорий защитниками веры от коммунистического безбожия, хотя, конечно, таковыми вовсе не были. Но верно и то, что Советская власть жестко преследовала Русское Православие: разрушала и оскверняла храмы, тысячами и тысячами уничтожала священнослужителей и верующих мирян... Только в 1943 году Сталин решил ослабить эти гонения.

Между тем, в Эстонии, епископ Нарвский Павел добился разрешения германского командования на духовное окормление заключенных и помощь им продуктами и одеждой. Даже когда в одном из концлагерей вспыхнула эпидемия тифа, Владыка Павел не изменил себе и продолжил там архипастырское служение с риском для собственного здоровья. Он в полном смысле слова посвятил себя служению милосердия, побуждал к этому своих клириков и призывал паству чем возможно помогать своим страдающим братьям и сестрам. Мой батюшка горячо поддержал Владыку Павла и также старался все возможное время служить милосердию. В качестве псаломщика отец, как правило, брал с собой будущего митрополита Таллинского и всей Эстонии Корнилия (Якобса), а мальчиком-служкой - меня. Иногда ездила с нами по лагерям, расположенным в порту Палдиски, а также в деревнях Клоога и Пылкюла, и моя дорогая матушка, Елена Иосифовна, но после увиденного и пережитого ей потом долго было не по себе. После этого у мамы появилось молитвенное правило: с тех пор перед иконой Божией Матери она каждый день стала читать акафист "Всех скорбящих радость". Потому что скорбей у нее было много: ведь моя бесценная матушка пропускала через свое сердце все, что касалось меня и отца.

Столько непереносимого горя, физических и душевных страданий, человеческих драм и трагедий, сосредоточенных на одном пятачке земли, я больше нигде в своей жизни не видел. Людей из России - военнопленных Красной Армии, но в подавляющем большинстве - простых жителей из центральных областей России - доставляли в Эстонию в гораздо худших условиях, нежели убойную скотину. Их практически не кормили, поили тухлой или ржавой водой. Большую часть страдальцев затем отправляли на каторжные работы в Германию, меньшую использовали тут же, в Эстонии, обрекая на рабское - и это в лучшем случае - существование.

В пересыльных лагерях собирались тысячи людей. Для всех, кто оказался за колючей проволокой, такая жизненная ситуация была настоящей трагедией, которая усугублялась подчас безумными слухами. Например, несчастные из средней полосы России впервые увидели море и почему-то решили, что их в нем непременно утопят. Поэтому обращение к вере, духовная поддержка священнослужителей, окормлявших лагеря, им были крайне необходимы. В основном сюда попадали взрослые люди, но встречались среди них и подростки, и вовсе дети. Мы старались им хоть как-то помочь: для забитых, голодных, оборванных людей собирали продукты, одежду, лекарства.

- Как совершалось богослужение в условиях концлагеря?

- В бараке нам выделяли комнату или просто отгораживали закуток. Там устанавливали походный Престол, на котором и совершались богослужения. Многие пленные изъявляли желание принять Крещение. Особенно жалко было детей: перепуганных, голодных. С одним из таких, Василием Ермаковым, я познакомился ближе. Мальчик попал в лагерь вместе с младшей сестренкой Варварой. Они были детьми священника Василия Веревкина, также оказавшегося в плену. Точнее, они были его чадами духовными. Но для администрации лагеря отец Василий эту деталь не уточнял, что в конечном итоге и спасло детей. Родом все трое были из Орловской области, в разгар битвы на Курской дуге попали в гитлеровскую облаву и оказались в концлагере. Мой отец и другие таллиннские священники, узнав о трагической судьбе собрата, начали хлопотать об освобождении "семьи" священника, на свой страх и риск включив в нее малолетних брата и сестру Ермаковых. В итоге все трое обрели свободу в день праздника Покрова Пресвятой Богородицы. После войны вместе с Василием Ермаковым мы учились в Ленинградской Духовной семинарии, а затем в Духовной академии. Сегодня настоятель храма во имя Серафима Саровского протоиерей Василий - один из самых маститых и почитаемых священнослужителей в Петербурге.

- Ваша дружба сохраняется и поныне?

- Конечно. К сожалению, встречаемся не так часто, как того бы хотелось, но это уже связано с бременем моего нынешнего церковного послушания.

- Чем еще запомнилась Вам война?

- По-моему, самое противоестественное на свете - это война. Я был мальчишкой в те годы и, может быть, далеко не всю трагичность нашего положения тогда понимал... Но в одном убедился я твердо: даже в самых, казалось бы критических ситуациях Всемилосердный Господь неизменно оказывал нашей семье свое покровительство. В конце войны, в ночь с 9 на 10 мая 1944 года на Таллин набросились тучи бомбардировщиков и разметали буквально вклочья порт, центральную часть города, многие жилые кварталы. Досталось и пригородам. Одна из бомб разорвалась у нас во дворе, осколком убило знакомую женщину, которая там ночевала. Нашу семью Господь уберег, мы ночевали в другом месте.

Наутро, оставшиеся в живых, насмерть перепуганные таллинцы толпами начали покидать дымящий руинами город. Но в нашей семье решили: никуда не поедим. Родители, конечно, понимали, что через день-другой советская власть вновь установит здесь свои драконовские порядки, и вполне было возможно, что нас арестуют или отправят куда-нибудь на поселение в Сибирь. Однако общение с соотечественниками в немецких лагерях, их рассказы о перенесенных гонениях на советской Родине "за веру не в коммунизм, а в Иисуса Христа", их незыблемая стойкость и врожденное мужество настолько поразили моего отца, что он твердо решил никуда от судьбы более не бежать, а принять то, что пошлет нам Господь, с достоинством и смирением.

- В то время Вы уже служили в храме?

- Служил. Мне было 15 лет, и в 1944 году я стал старшим иподиаконом у архиепископа Таллинского и Эстонского Павла. А в 1945 году Владыка дал мне серьезное, крайне ответственное для меня поручение: подготовить к возобновлению богослужений Александро-Невский кафедральный собор.

- А что случилось со знаменитым собором? Немцы ведь, как Вы рассказывали, не препятствовали церковной жизни? Значит, и собор не должны были трогать...

- В отличие от других мест, оказавшихся в гитлеровской оккупации, где восстанавливались и открывались храмы и приходы, в Таллине по распоряжению немецкого коменданта Лицмана Александро-Невский собор был неожиданно закрыт для богослужений. В своей газете "Ээсти сына" эстонские националисты злорадно писали, что в здании, на стенах храма, появились трещины. Будто бы это свидетельствовало об опасности пребывания в соборе людей и о страшной угрозе в случае его разрушения для окружающей застройки Вышгорода. Сие обстоятельство должно было подвести власти к единственному выводу: собор надо сносить, а колокола вывезти в Германию и переплавить на пушки. Но Господь миловал, сделать это не удалось.

- Кто возглавлял Церковь в Эстонии после войны?

- В Эстонии остался единственный канонический иерарх - архиепископ Нарвский Павел. Владыка принял на себя временное управление Таллинской епархией и переехал в Таллин, где энергично приступил к восстановлению православной жизни. В марте 1945 года Владыка Павел стал архиепископом Таллинским и Эстонским и поручил мне, старшему иподиакону, шестнадцати лет от роду, трудное и ответственное дело - готовить Александро-Невский собор к освящению и возобновлению в нем богослужений. Пришлось немало потрудиться и физически, и головой, но с этим послушанием мне посчастливилось справиться. Через месяц Александро-Невский собор снова занял подобающее место и стал средоточием церковной жизни нашей епархии. Первое богослужение состоялось на Пасху. Перед этим дома мама сняла с Казанской иконы Божией Матери мой крестильный крестик, надела его мне на шею и разрешила носить постоянно. Видимо, вырос даже в материнских глазах. С тех пор я его не снимаю.

- Почему же до этого Вам запрещалось носить крестильный крест?

- Мама опасалась, что я его потеряю. С мальчишками такое случается. Особенно с непоседами. Наверно, в ее глазах я был непоседой и до какого-то момента малоответственным человеком. После выполнения поручения Владыки Павла я обрел, наконец, окончательное доверие и в глазах своей собственной матери.

- А вот еще говорят, что если человек потеряет нательный крестик, то жди беды! Ваша мама именно этого опасалась?

- Я не считаю, что если случилось кому-то потерять свой крестик, то с ним непременно что-то нехорошее должно произойти. Это все суеверие. Мы отчего-то часто и со всем пылом верим в приметы, которые сами же и придумываем. Можно крестик потерять, всякое на свете бывает - ничего страшного. Ведь можно же крестик и возобновить! Хотя, разумеется, жаль лишаться своего крестильного крестика: он особое имеет значение...

"Владыка Павел преподал мне урок милосердия"

- Ваше Святейшество, был ли в Вашей жизни такой переломный момент, когда Вы вдруг окончательно поняли: служение Господу - Ваше призвание и ничего иного во всех последующих днях, проведенных под солнцем, быть просто не может?

- Такого, чтобы я "вдруг" решил служить только Богу, - нет, столь драматичного переломного момента я не испытал. Наверное, в первую очередь потому, что семья наша была глубоко религиозная. Русским в Эстонии жилось нелегко, нас иначе как "вене тибле" - "русское меньшинство" в самом презрительном значении этого перевода - не называли. Сегодня, к сожалению, наблюдается то же самое. Только термин изменен: "мигранты", "оккупанты" - так там теперь "величают" наших соотечественников... Поэтому вся наша духовная жизнь - культурная, интеллектуальная - проходила в приходе. И у меня никогда не было сомнения или какого-то тяжкого размышления о том, по какому пути я пойду. Особую роль конечно же сыграли мои духовные наставники.

1 февраля 1946 года произошло событие, которое я очень горестно переживал: мир покинул архиепископ Павел. Полные шестнадцать месяцев - до своей праведной кончины - возглавлял Эстонскую Православную Церковь этот удивительный, воистину Божий человек. В моей жизни отец Павел оставил неизгладимый благодатный след. Несомненно, это был прирожденный пастырь, который обладал драгоценным даром проповедника и миссионера. С особой любовью он относился к детям, неизменно большую часть своего времени посвящал молодежи. Будьте милосердны, как и Отец ваш милосерд, - возвестил Господь наш Иисус Христос в Нагорной проповеди (Лк. 6, 36). Отец Павел воспринял ее во всей глубине. Деятельным состраданием была исполнена вся его жизнь.

Избрание отца Павла на вдовствующую Нарвскую кафедру осенью 1937 года было поистине достойно и праведно. Хиротония протоиерея Павла Дмитровского во епископа Нарвского и Изборского состоялась в Спасо-Преображенском соборе Нарвы. Став архипастырем русской по национальному составу паствы Нарвской епархии, Владыка Павел принял на себя особо трудные обязанности, которые были следствием сложных межнациональных отношений того времени в Эстонии. Вместе со всей Эстонской Православной Церковью 28 февраля 1941 года Определением Патриаршего Местоблюстителя митрополита Московского и Коломенского Сергия епископ Нарвский и Изборский Павел был воссоединен с Матерью - Русской Православной Церковью и до конца своих дней твердо хранил верность Матери-Церкви, будучи поистине "бескомпромиссным в истине", как верно сказал о нем один из современных священнослужителей. Сам Владыка Павел в своем обращении к настоятелям русских приходов в Таллине в июне 1942 года говорил: "Я не порывал и ни при каких обстоятельствах не намерен порывать единения с Матерью-Церковью... Никто из нас не имеет права даже ставить такой вопрос... Церковь-Мученица перед всем миром засвидетельство вала свою преданность Христу, а мы здесь решаем вопрос, согласиться ли нам быть ее членами! По справедливости мы должны поставить другой вопрос: достойны ли мы быть членами этой Церкви?" В период германской оккупации Владыка Павел активно сотрудничал с Экзархом Московской Патриархии в Прибалтике митрополитом Виленским и Литовским Сергием (Воскресенским), что в сложном переплетении церковных, национальных и политических обстоятельств в этом регионе в любой момент могло вызвать недовольство оккупационных властей с вполне предсказуемыми последствиями. Повторный разрыв канонических отношений с Матерью-Церковью, совершенный митрополитом Таллинским Эстонским Александром (Паулусом) в августе 1941 года, вызвал немедленную реакцию противостояния раскольникам со стороны епископа Нарвского и Изборского Павла. Владыка посетил все приходы своей епархии, каждый из которых подтвердил свою верность Матери - Русской Православной Церкви. О своем неприсоединении к расколу заявили Псково-Печерский монастырь и приходы Печорского благочиния Таллинской епархии, а также приходы оккупированных немцами территорий Псковской и Ленинградской епархий. За ревностное архипастырское служение, важной частью которого стала самоотверженная борьба со схизматиками, Владыка Павел в декабре 1942 года Экзархом митрополитом Сергием был возведен в сан архиепископа. А ведь те времена для управления церковной жизнью были труднейшими!.. То советская власть, то фашистские оккупанты, то снова советский режим. Процесс адаптации Церкви был крайне болезненным. Осенью 1944 года, когда в Прибалтику вернулась советская власть, 22 пресвитера выехали в эмиграцию. Бог им Судья, многие только этим и спасли свои жизни. К 1949 году Эстонская Православная Церковь лишилась двадцати священнослужителей, репрессированных советскими карательными органами по абсолютно вздорным, надуманным обвинениям. Немногие из них не вернулся из заключения. Да упокоит Господь в Небесных селениях души Своих верных рабов!.. Большая часть клира была утрачена уже к середине сороковых годов. И несмотря на это, Владыка Павел с присущим ему сознанием глубокой ответственности и архипастырского долга делал все возможное, чтобы упорядочить жизнь Православной Церкви в Эстонии в специфических условиях советского государства. Мало кто ведал, что Владыка Павел страдал еще и тяжелым сердечным недугом... Последней волей Владыки стал призыв ко всем приверженцам Православной Церкви в Эстонии делиться с особо нуждавшимися, разоренными войной приходами церковной утварью, иконами, облачением, богослужебными книгами. "Пусть эта передача от имущих к неимущим будет данью благодарения Господу за то, что Он сохранил множество наших храмов среди бури и ужасов войны, и дал нам возможность совершить дело любви - помочь нашим братьям и родным приходам в трудные годы", - заключил свое обращение святитель Павел. На протяжении всей жизни я сохраняю в своем сердце светлый образ покойного Владыки, оказавшего большое влияние на мое духовное формирование и решение посвятить свою жизнь служению Церкви Христовой.

"По знакомству в духовную школу не поступают"

- Как известно, священный путь пастырского служения, берущий начало от воцерковленного детства во Христе, который веками проходили святители Земли Русской, советская власть старалась под всевозможными надуманными предлогами прервать, а то и вовсе, пользуясь силой своей неразумной, пресечь. Божий Промысл выстроил так Вашу жизнь, что с большевицкой антицерковной идеологией столкнуться лицом к лицу Вам пришлось хотя и в отроческом возрасте, но уже будучи проверенным, преданным и вполне возмужавшим последователем Христовым. Ясно, что такого человека впереди могли ожидать лишь тревожная неизвестность, тяготы и притеснения, неизбежные для священнослужителя при коммунистических властях. Однако возможность выбора для Вас еще оставалась - всего-то Вам было шестнадцать-семнадцать лет!..

- А я уже в этом возрасте ничего не выбирал. Выбор мой произошел много раньше, и пересмотреть его в какую-то иную, более "перспективную", а вернее сказать, конъюнктурную сторону, мне бы и в голову не пришло. В Александро-Невском кафедральном соборе до конца 1946 года я служил алтарником и ризничим, а затем псаломщиком в Симеоновском и Рождества Богородицы Казанском храмах. Конечно, хотелось учиться. Да так, чтобы по-настоящему - получить достойное моим жизненным целям духовное образование.

- А среднее образование Вы получили? Все-таки это было, наверно, непросто: война, постоянная смена властей - чехарда сплошная, а не жизнь.

- Я учился в разных школах. И в русских, и в какой-то период в эстонской на русском отделении. Изучал оба языка, да еще плюс немецкий. По окончании средней школы поехал в Ленинград. Там в 1946 году, после почти двадцатилетнего запрета, открылись двери Духовных школ - Духовных академии и семинарии - для жаждущих изучать богословские науки. Зрелище было, конечно, далекое от идеалистической картины и даже скорее печальное, нежели радостное: повсюду следы недавней войны, страшной блокады - разбитые окна, закопченные черные потолки, монастырский сад перепахан снарядами... Здание семинарии частично разрушено от прямого попадания авиабомбы... Но в академическом храме во имя апостола и евангелиста Иоанна Богослова уже совершались утренние и вечерние службы, монашеские постриги, рукоположения. Осмотрелся я и первым делом отправил телеграмму своему другу Василию Ермакову: "Приезжай в семинарию". Он быстро прибыл. Мы сдали экзамены. Оба - успешно. Но Васю приняли, а меня нет. Молод, говорят, надо еще подрасти. Оказалось, что до восемнадцати лет в семинарию не принимают, а мне тогда было только семнадцать! Желающих учиться было предостаточно, и никакого исключения для меня делать не стали. Хотя первым ректором возрожденных Духовных школ был мой духовный отец протоиерей Иоанн Богоявленский.

- Неужели он не мог Вам помочь - по-свойски?

- Потому и не смог - какой бы пример подал мне мой духовный отец на всю последующую жизнь? Вместо утешительных слов он сделал мне роскошный подарок - пригласил на торжества по случаю открытия Духовных школ. Полагаю, что мало осталось в живых свидетелей этого события. Тогда я впервые увидел воочию Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия I.

- Какие-то особые чувства к Святейшему Патриарху Вы, Ваше Святейшество, испытали тогда, не припомните?

- Трепетное благоговение. Через три года, в день памяти святого благоверного князя Александра Невского, в этих самых стенах от Святейшего Патриарха Алексия I я услышал простые и одновременно столь пронзительные слова, что запомнил их на всю жизнь: "Православный русский народ очень тонко умеет узнавать и ценить истинного пастыря. Его не соблазняют и не вводят в заблуждение драгоценные камни, сияющие на митрах и крестах многих нынешних священников; он желает видеть сияние души пастыря, он желает видеть пастыря - человека высоких духовных достоинств; русский народ желает видеть пастыря-отца, который приникает любовью своей к нуждам паствы; он идет к священнику и ждет услышать от него слово спасения: как спасти душу, как направить свою жизнь, чтобы привлечь на себя благодать Господню, как преодолевать жизненные трудности, как справляться со своими скорбями, недугами, как уберечься от падений греховных. Вот что желает он получить от пастыря. Он не верит громким словам иного пастыря-проповедника, словам, в которых не слышно голоса Священного Писания и святых отцов, но в которых обильно рассыпаны земные слова земных художников слова. Речи таких проповедников не проникают в сердце русского православного человека. Он ищет у пастыря разъяснения слова Божия, ждет, чтобы в проповеди своей он указал ему путь, по которому надлежит идти; и тогда такому пастырю открывается его сердце".

Отныне путь, который Господь судил мне пройти, был открыт передо мной со всей ясностью.

- И все-таки обидно, наверно, было возвращаться домой, сдав экзамены и не поступив в семинарию исключительно "по малолетству"?

- Обижаться грех, я и не стал обижаться. Наоборот, я вернулся домой окрыленный, переполненный самых благостных впечатлений и продолжил службу в таллинских храмах. Одновременно учился самостоятельно, потому что решил на следующий год сдавать экзамены сразу во второй класс. А когда приехал в Ленинград в 1947 году, то сдал экзамены и за первый, и за второй. Поступил сразу в третий класс Духовной семинарии! В классе, куда попал, я оказался самым юным по возрасту. Моими однокашниками были люди в принципе молодые, но старше меня, были и вовсе в моих глазах пожилые. Всех нас - и не только студентов, а и наставников, переживших ужасы войны, репрессий, но сохранивших славную православную веру - объединял удивительный энтузиазм, особый духовный подъем. Все это давало силы достойно переносить трудности, получать полноценное богословское образование. Многие наши преподаватели прошли лагеря, имея высшее духовное образование, долгие годы зарабатывали себе на кусок хлеба в ремесленных училищах, а то и вовсе прозябали на поденной работе. Но все невзгоды они мужественно перенесли, не растеряв ни своего достоинства, ни своего уникального интеллектуального багажа. И теперь, приступив к обучению, они, случалось, до слез переживали какие-то наши промахи или просто плохие ответы. Помню, среди нас был такой семинарист Иван Самуилович Трошин, будущий иеромонах Серафим, - фельдшер по образованию, он по совместительству заведовал нашим изолятором. Человек в возрасте, ему трудно давалась учеба, и он всегда отвечал с большим напряжением.

На всю жизнь я запомнил профессора Александра Ивановича Сагарду: он читал у нас Новый Завет, был человеком болезненным, вскоре скончался - о, как он переживал, когда кто-то не был способен достойно ответить на его вопросы!.. Однажды он взял Евангелие и, показывая его нам, произнес, вкладывая всю свою душу в слова: "Вы должны полюбить эту книгу!" А когда Александр Иванович рассказывал о мучениках, его волнения и переживания были столь сильны, что ему приходилось выходить из аудитории, чтобы успокоиться. Сколько лет миновало - десятилетия! - только эти картины до сих пор перед глазами, и убедительный трогательный голос педагога я слышу...

Невозможно забыть наших профессоров Льва Николаевича Парийского и Сергея Алексеевича Купресова. Они не только передавали нам собственные знания, но и своим жизненным примером укрепляли нас в вере и любви к людям. Единственный сын Купресова был психически больным, и я на всю жизнь запомнил, как мужественно Сергей Алексеевич переносил эту беду, как истово молился на хорах семинарского храма или перед Царскосельской иконой Божией Матери "Знамение". Этот человек являл для нас пример молитвенного подвига.

Много было в моей жизни тяжелых и даже трагических дней. Но время учебы сначала в семинарии, а спустя два года в Духовной академии, было самым счастливым в моей жизни.

- Разумеется. Ведь это же Ваша юность была - весна жизни!..

- Возраст, конечно, имеет значение при восприятии жизни. В юности и дышится легче, и краски все ярче, и окружающие люди больше тебе улыбаются. Все так... Однако особое наслаждение в те годы я испытывал от участия в моей судьбе педагогов и наставников. Это были выдающиеся люди, непревзойденные личности! Дело в том, что педагогический коллектив, который сумел собрать в первые годы восстановления бывших Санкт-Петербургских Духовных школ замечательный церковный иерарх митрополит Григорий (Чуков), был удивительным, прежде всего потому, что в основном состоял из выпускников дореволюционных школ. Они не только сохранили для нас сокровища знаний, но и воодушевляли нас живой и искренней верой, очищенной и возвышенной тяжелыми испытаниями тридцатых годов. Образно говоря, как педагоги, как хранители духовного образования, они спели свою лебединую песнь. И нам, первым учащимся возрожденной академии, Бог благословил этой песни внимать. Сам митрополит Григорий получил фундаментальное богословское образование за этой же самой оградой еще в конце ХIХ века. Поистине подвижнические усилия потребовались от него, чтобы сохранять на руинах своей родной Alma Mater богословскую школу еще в двадцатые годы и вопреки невероятным трудностям добиться возрождения Духовных школ в 1946 году. Для всех нас, учившихся здесь в те годы, Владыка Григорий являлся не только мудрым правящим архиереем, но и чрезвычайно заботливым архипастырем. С благодарностью вспоминаю беседы приснопамятного митрополита со мной, молодым студентом академии, перед рукоположением в священный сан. На всю жизнь я сохранил в своем сердце светлую память о дне хиротесии во чтеца, совершенной над воспитанниками нашего семинарского курса Владыкой Григорием 9 октября 1949 года. Его проникновенные слова о том, что "образовательная задача новой духовной школы должна перерастать в задачу воспитания будущих пастырей Церкви", глубоко отозвались в наших сердцах и определили жизненный путь каждого из нас как путь служения Церкви Христовой.

Духовную академию я окончил в 1953 году уже священником: 15 апреля 1950 года состоялось мое рукоположение во диакона, а через день, 17 апреля, - во пресвитера с назначением настоятелем Богоявленского храма в Йыхви, небольшом шахтерском городке Эстонии. Так что заканчивать академию пришлось экстерном: за сочинение о богословском творчестве ректора Санкт-Петербургской Духовной школы начала XIX века святителя Филарета (Дроздова) мне было присвоено звание кандидата богословия.

- Чем была вызвана необходимость Вашего перехода на заочное обучение?

- Нехваткой образованных священников в храмах, на приходах Эстонии, особенно в послевоенное время. Уже на первом курсе Ленинградской Духовной академии меня призвал митрополит Григорий. После скоропостижной кончины епископа Исидора он временно управлял и Таллинской епархией. Митрополит Григорий, объяснив ситуацию, предложил мне три места служения, на выбор: вторым священником в Александро-Невский собор, настоятелем Екатерининской церкви в Пярну или настоятелем Богоявленской церкви в Йыхви. Я выбрал последнее. Церковь в Йыхви - как раз на полпути между Таллином и Ленинградом. И до родителей близко, и до Академии, куда следовало ездить на сессии.

- Интересно, как сложилась судьба Ваших сокурсников?

- Я не знаю ни одного из выпускников моего семинарского и академического курсов, кто бы не служил нашей Матери-Церкви именно в качестве священнослужителя. Скажу больше: научно-богословская и пастырско-педагогическая деятельность Санкт-Петербургских Духовных школ во многом определила самые различные аспекты современной церковной жизни России и ближнего зарубежья.

"Православие не "доказуется", а показуется"

- Вы изучали только богословские науки или занимались и науками светскими? Какие из них Вам нравились больше всего?

- Мне очень нравился сам процесс познания. Изучая богословие, нельзя пренебрегать при этом науками светскими. Приведу в связи с этим весьма характерный пример из сегодняшней жизни. Замечено, что в духовных учебных заведениях отдельные учащиеся проявляют порой пренебрежительное отношение к светским наукам, заявляя, что главное в их жизни - это "быть святым". Как показывает опыт, за этими, в принципе, правильными словами зачастую скрываются элементарная лень и нежелание в полную силу трудиться на ниве постижения наук. Это касается не только таких светских дисциплин, как история, философия или, скажем, изучение иностранных языков. Речь идет и о специальных богословских предметах. "Святые не изучали богословие - и спасались", - пытаются оправдать себя высокопарными фразами такие нерадивые ученики. Но лучше бы они добросовестно занимались... Полагаю, что обретать знания все-таки легче, чем стяжать святость. Семинарист приходит в богословское учебное заведение, чтобы учиться. Если не может или ему разонравилось, честнее и лучше для него самого просто уйти. Потому что впоследствии будущий пастырь окажется неспособным давать вразумительные грамотные ответы всем вопрошающим его о вере, если не поймет того, кто его спрашивает: его языка, грамотной речи. Сколько выдающихся ученых были верующими людьми! А сколько прославленных православных святых в совершенстве знали различные светские науки! Истинные знания не могут противоречить вере. Наоборот, они утверждают путь к вере, а вера сообщает духовное зрение для познания. Таким образом, вера и наука помогают друг другу и взаимодействуют ради исполнения главной цели человека - его спасения в вечности.

- Но разве между верой и научным познанием мироздания нет никаких противоречий?

- Нет. Во всяком случае, я этих противоречий не вижу. Хотя, как известно, во все времена в среде самых разных народов непременно возникал спор о том, можно ли мистический опыт подкрепить научными данными? Но это спор религии не с наукой, а скорее с идеологией сциентизма - мировоззрения, согласно которому наука рассматривается в качестве главного фактора прогресса в истории и как основное средство решения всех социальных проблем. Приверженцы сциентизма привыкли говорить от имени науки, и тут уже ничего не поделать. Мне кажется, что этот спор завершить невозможно: одни будут интерпретировать научные открытия как свидетельство о Боге, другие - как оправдание агностицизма, который, как известно, вообще отрицает какую-либо возможность познания объективного мира и его закономерностей. Впрочем, сам по себе данный спор не особенно влияет на религиозный выбор человека. Вера возникает и укрепляется не благодаря рациональным доводам, а потому, что ее дарует человеку Бог. Можно уверовать, даже многократно убедив себя в абсурдности религии с точки зрения разума. А можно доказать для себя существование Бога, видеть чудеса и не стать при всем этом верующим человеком. Православие не "доказуется, а показуется" - так еще по этому поводу говорят в народе.

- Атеистическая наука принципиально отвергала религиозные представления о мире. Теперь во многих сферах естествознания получают распространение теории, подтверждающие истины, давно описанные в Библии. Как Вы к этому относитесь?

- Не стоит противопоставлять науку религии, как это любили делать при атеистическом режиме. Творец заложил в человека стремление к самопознанию и к изучению окружающей реальности. Это стремление - великое благо. Поэтому наука как познание и совершенствование мира оценивается христианством глубоко положительно, ведь в научной деятельности проявляется творческая сторона человеческой личности. Но душа живущего на земле человека - это не чистый образ Божий. Он искажен неправильным употреблением дарованной нам Господом свободы, что на церковном языке именуется грехом. Вот и наука, лишенная глубинной нравственной основы, может быть опасной и разрушительной, вести к бедствиям и безысходности. Разве не доказал минувший век со всей наглядностью, что можно разрушить не только природную окружающую среду, но и человека? Лишить его прошлого и будущего. А источник настоящего научного творчества - в Боге. Мышление, основанное на элементарной логике, не позволяет ощутить реальной сложности и многоцветности мира. Английский писатель Гилберт Кийт Честертон высказал остроумное и убедительное предположение, что наука не способна постичь мир по той простой причине, что мир не чертеж, а рисунок художника.

- Это похоже на аргумент в подзабытых уже спорах между физиками и лириками. Претензии ученых на всеохватность и универсализм казались тогда многим очень серьезными. Существуют такие амбиции и сейчас. Опасны ли они?

- Наука просто не может быть, по своей сути, верховным законодателем и судьей всего бытия человека, особенно в духовной области. Человек создан по образу и подобию Божию, и он не может достичь полноты жизни без общения с Богом, без общения к Нему в молитве. Духовный опыт недоступен рациональному познанию, и пытаться оценивать его только по научным критериям - все равно что оценивать выводы точных наук по критериям красоты и духовной поэзии.

В приобщении человека к истинному знанию есть, несомненно сакральный смысл естественного богопознания, то есть познания мира, как говорят святые, через "следы Бога" в тварном мире, через выявление и уяснение закономерностей всего, что нас окружает. Познавая окружающий мир и находя в нем закономерности, физик испытывает священный трепет перед совершенством атомного мира, а астрофизик перед непостижимостью масштабов космоса. И не случайно многие из выдающихся ученых прошлых веков и современности являются верующими людьми. Наука не противоречит вере, напротив, вне веры не может быть науки. Допущение в математике аксиомы разве не является своеобразным актом веры, раскрывающим религиозный характер научного познания мира? Вера предшествует знанию или знание вере? Эта проблема волновала еще блаженного Августина. Продолжает волновать она и умы современных мыслителей.

- И, несомненно, волнует сегодня творческий коллектив уникального церковно-научного проекта "Православная энциклопедия". Говорят, что идея создания "проекта XXI века" принадлежит Вам, ваше Святейшество. Если так, то расскажите, пожалуйста, как она родилась?

- Мне трудно выдавать за свою идею то, что витало в светлых умах церковных просветителей сто лет назад. Именно тогда, в начале прошлого века, была предпринята первая попытка создания православной энциклопедии. Однако последовавшие затем смутные времена не позволили вывести это издание за пределы буквы "К". Вторая попытка предпринималась уже в 60-е годы, но окончилась неудачей. Эпоха духовного возрождения, порожденная празднованием 1000-летия Крещения Руси, выдвинула на первый план задачи воцерковления нашего многострадального народа, в массе своей оторванного от отеческой веры, и восстановления поруганных святынь. Эти труды увенчались прославлением сонма новомученников и исповедников Российских и освящением возрожденного Кафедрального Соборного Храма Христа Спасителя Архиерейским Собором Русской Православной Церкви в августе 2000 года. Сейчас перед нами во весь рост встают новые, не менее сложные задачи. Сегодня Церковь должна сама идти навстречу современному человеку, находящемуся в состоянии мировоззренческой и религиозной растерянности. Надо помочь ему избавиться от расставленных повсюду сетей лжерелигиозных и антицерковных учений. Формирование православного миросозерцания и нравственного образа жизни в современном российском обществе Церковь должна считать своей важнейшей задачей. В ее решении неоценимую помощь призвана оказать нам "Православная энциклопедия". Предполагается издать 25 томов. Уже вышел в свет том, посвященный Русской Православной Церкви, а также несколько первых алфавитных томов. Весь же церковно-научный проект планируется завершить в 2012 году.

- Грандиозно!

- Действительно, "Православная энциклопедия" представляет собой уникальное издание, которое по своей полноте становится в один ряд с лучшими зарубежными энциклопедическими изданиями не только церковного, но и светского характера. Это не только прекрасно иллюстрированные многостраничные книги, но, прежде всего, систематический свод знаний по всем отраслям церковной жизни, а также по основным вопросам государства, права, политики и культуры. Соединение цельного православного мировоззрения с последними достижениями гуманитарной науки и естественнонаучных знаний придают изданию поистине универсальный характер. В работе над энциклопедией объединяются усилия крупнейших богословов и выдающихся ученых-мирян, как отечественных, так и зарубежных. Недаром же это издание получило статус учебного пособия для студентов светских учебных заведений, которые специализируются в области истории, искусствоведения и теологии.

Между прочим, наша "Православная энциклопедия" - это единственный проект Вселенского Православия, в котором объединяются усилия всех Поместных Православных Церквей. И в этом мне видится особая созидающая роль Русской Церкви в современном мире.

- Дело нужное, замечательное, но, по-видимому, дорогостоящее? Кто помогает Вам издавать сей несомненный раритет?

- Современный церковно-научный проект "Православная энциклопедия" стал примером успешного сотрудничества Церкви, государства и общества. В настоящее время издание "Православной энциклопедии" осуществляется под личным патронатом Президента Российской Федерации Владимира Владимировича Путина и попечением Российского государства. Эффективно действует Попечительский Совет под неусыпным руководством мэра Москвы Юрия Михайловича Лужкова, оперативно решающий вопросы спонсорского финансирования, а также созданный совсем недавно Общественный Совет. Создание, как вы верно подметили, несомненного раритета, разумеется, недешево. Но мне кажется, что это стоит определенных финансовых затрат.

Возрождение церковной науки и богословия - это большой и сложный процесс, который займет ни один год. Не сразу появятся достойные плоды, но они, несомненно произрастут, а затем послужат становлению самосознания многострадального народа нашего и сплочению российского общества вокруг Отеческой веры.

- Как Вы считаете, Ваше Святейшество, в системах духовного и светского образования России есть что-либо общее?

- Конечно. Систему духовного образования многое роднит со светской системой высшего образования. У нас долгая история взаимоотношений. До революции профессора духовных академий преподавали в университетах, а преподаватели университетов работали в духовных академиях и семинариях. Даже реформирование духовных и светских учебных заведений происходило в одно и то же время. Конечно, у духовного и светского учебного заведения остались свои традиции, свои правила внутренней жизни и развития, но эти традиции и правила не были враждебными друг другу. Стоит вспомнить, что сама система светского образования и на Западе и в России вышла из системы духовного образования. В этом смысле духовная высшая школа и университет имеют общие корни. Об этом не стоит забывать.

- С высшими светскими учебными заведениями все понятно: в них духовная жизнь налаживается. А с начальной и средней школами - как? Сегодняшняя неразбериха в школьных программах привела к тому, что нередко под предлогом новаций в программы средних учебных заведений внедряются сомнительные учения - вальдорфская педагогика, рерихианство, валеология. Что Вы думаете по этому поводу?

- К сожалению, немногие из педагогов отдают себе отчет в той опасности, которую оккультизм и моральный нигилизм несут незрелым душам. Конечно, всем нам хочется видеть детей здоровыми и счастливыми. Однако физическое здоровье не может достигаться любой ценой, в особенности ценой здоровья духовного. Забота о здоровье не оправдывает насаждения культа силы и гордыни, унижения убогих и немощных, попыток сказать детям и подросткам, что все, чего они не пожелают, хорошо и правильно, а вековые нравственные нормы, положенные в основу общественного порядка, якобы являются лишь "пережитком прошлого" и порождают "комплексы".

Истинное образование есть становление не только плоти, не только ума, но и сердца. Вот почему школа, давая знания и помогая юному человеку вырасти сильным и здоровым, одновременно должна научить его отличать добро от зла, правду от лжи, подлинную свободу от порабощения инстинктам и страстям.

Надо с самых ранних лет учить детей бороться с грехом, проповедовать им идеалы целомудрия, чистоты и верности в отношениях между мужчиной и женщиной. Ведь из своего духовного опыта Церковь знает: человек, не способный победить блудной страсти, не сможет обуздать в себе и других пороков. Тот, кто сегодня заражает детей бациллами разврата в привлекательной упаковке "бесконечного удовольствия", должен отчетливо понимать - он растит будущих преступников! Недаром сурово предупреждает Господь: ...кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской (Мф. 18,6).

- Словом, Вы, Ваше Святейшество, предлагаете ввести в школьную программу давно назревший предмет - "Закон Божий"?

- Нет, мы вовсе не настаиваем вводить "Закон Божий" в качестве специальной дисциплины в программы государственных учебных заведений. Все-таки 70 лет атеистического воспитания не прошли даром, поэтому столь резкое нововведение не будет воспринято обществом с должным пониманием. Однако давно назрела пора с полной ответственностью осознать, что школа, выпавшая из традиции, школа, в которой не соблюдают преемственности поколений и не передают нравственных начал, способствует только дальнейшему разрушению общества, а не созиданию его. Взрывное вещество растления, будучи заложено в школу, может оказаться для народа более гибельным, чем любые теракты. Понятно, что подобная ситуация и в школе, и во всем нашем обществе сложилась не сама по себе. К ней привели десятилетия воинствующего безбожия и пренебрежение традиционными ценностями, усилившееся в последние годы. Но если мы хотим, чтобы у нас было достойное будущее, необходимо вернуться к тому, чем жил народ тысячу лет, усвоить душой высокие и светлые идеалы добра, красоты, любви к людям и к Отечеству, нестяжания, самоотречения, подвижничества. Вот почему я полагаю, что в вопросах мировоззренческой основы образовательной деятельности было бы естественно и справедливо руководствоваться пожеланием большинства учащихся и их родителей. Учитывая, что значительное большинство народа во многих регионах нашей страны причисляет себя или выражает предпочтительное отношение к Православию, естественно и в государственных школах и вузах, по крайней мере во многих из них, допустить возможность преподавания предметов гуманитарного цикла на основе православного, а не атеистического мировоззрения. Также в соответствии с пожеланиями учащихся и их родителей естественно было бы в государственных школах допустить на альтернативной основе преподавание в рамках именно базовых образовательных программ таких предметов, как "Основы православной культуры", "Православная этика" и других подобных им.

- А что по этому поводу говорит российский закон?

- Законодательство нашей страны позволяет вводить данные предметы в рамках национально-регионального компонента основной образовательной программы или в рамках ее школьного компонента. Статья 13 Конституции Российской Федерации гласит, что никакая идеология не может устанавливаться в нашей стране в качестве государственной или обязательной. Никакая - значит, и атеистическая в том числе. Мы предлагаем в вопросах юрисдикции, учредительства, вероисповедной принадлежности и финансирования образовательных учреждений руководствоваться особым договором между Церковью и государством, что не противоречит действующему законодательству. Такие прецеденты имеются: например, государственное, но в то же время православное Свято-Дмитровское училище сестер милосердия.

Конечно, для преподавания "Основ православной культуры" или "Православной этики" потребуются десятки тысяч преподавателей. Но мы, думаю, сможем их предоставить, подготовив и в духовных школах, и в Свято-Тихоновском православном богословском институте, и в Российском православном университете, а также в рамках высшего теологического образования в светских вузах. Очевидно, можно готовить соответствующие кадры в педагогических институтах, университетах, институтах повышения квалификации. Необходимо, чтобы преподавание этих предметов было поставлено на достаточно высокий уровень, дабы духовное наследие народа не оставило безразличными детские сердца.

- Но как тогда будут учиться не православные дети, а, например, дети правоверных мусульман?

- Не нужно бояться того, что среди учеников государственных школ окажутся дети мусульман, иудеев, буддистов. Ведь достижения православной культуры суть неотъемлемая часть мировой духовной сокровищницы, а, тем более, нашего образа мысли и жизни, веками объединяющих народ. Во многих школах уже осуществляется добровольное православное образование и воспитание. Такая практика нуждается в расширении. Причем она никоим образом не ущемляет прав национальных и религиозных меньшинств - мы будем только рады, если они смогут реализовать возможность религиозного обучения в рамках государственной системы образования, и такая возможность должна быть перед ними открыта.

Православие - вовсе не идеология, не набор абстрактных убеждений. Это жизнь, наполненная любовью ко Господу и к людям, добрым отношением ко всему творению Божию. Вот почему утверждение веры и православного образа жизни должно быть осознанно не только как дело духовенства, все еще очень малочисленного, но как забота десятков миллионов мирян, всех здоровых сил общества, с которыми наша Церковь готова теснейшим образом сотрудничать в любом добром деле.

"Мне тоже хотелось бунтовать..."

- Молодость - это непременное желание доказать всему миру, и конечно же себе лично, собственную неповторимость, свой, если желаете, революционный настрой по отношению ко всему окружающему и всему происходящему вокруг. Вспомните, пожалуйста, себя двадцатилетнего: неужели Вами никогда не овладевал так называемый дух бунтарства? А если овладевал, то, что Вы в такие моменты предпринимали?

- Молодость - самый активный, и потому, наверно, самый прекрасный период в жизни каждого человека. Конечно, я помню себя и двадцатилетним, и всякое, несомненно, бывало. Например, мотогонками увлекался, обожал скорость... Любил одноклассницу и, смею надеяться, был любим... Женился, но семейная жизнь не заладилась с самого начала - выходит, такова на то была воля Божия, иное, как выяснилось с годами, было уготовано мне предназначение... Бунтовать, наверно, тоже хотелось, особенно в студенческие годы - после Духовной семинарии я сразу перешел учиться в Духовную академию. На многое открывались глаза. Вокруг ведь шумел-строился коммунизм, и мы, хотя и жили за церковной оградой, в определенной мере невольно были участниками этого абсурдного, особенно с церковной точки зрения, процесса.

- В чем же его абсурдность? Ведь существовало даже такое, вполне академическое понятие, как "научный коммунизм". Ясно, что в семинарии и Духовной академии Вам эту дисциплину не преподавали, Господь Вас охранил и от тягостных экзаменов по этой "науке", но Вы, как человек молодой, любознательный и пытливый, могли бы и поинтересоваться, что это такое, раз оно все-таки существует рядом!..

- Интересовался... И был весьма удручен самим фактом существования подобного лжеучения. Понимаете, мечта о создании рая на земле в той ли иной степени интенсивности периодически овладевает людьми. Сама по себе мечта о рае на нашей планете, с моей точки зрения, свидетельствует только о безграничном потенциале добра, изначально заложенном в человеке Богом. Идея построения коммунизма - одна из разновидностей этой мечты. В то же время попытки реализовать эту мечту свидетельствуют о полном незнании Божественного откровения людям. Знание же о нем и сопротивление воле Божией является проявлением зла. В разные времена под эту мечту подводились самые невероятные фундаменты, в том числе и марксизм, и порожденный им и греховным властолюбием большевизм. Неопровержимые законы Божественного Промысла привели к тому, что попытки осуществления коммунистической мечты выродились сначала в тоталитарное насилие, а затем, по мере естественной усталости идеологической империи, в идею построения коммунизма - земного рая! - "в отдельно взятой стране". Причем в качестве последнего основания сомнительной идее пришлось воспользоваться Заповедями Божиими, которые были оскорбительно переформулированы в "моральный кодекс строителя коммунизма". Желание заменить собой Бога, стать вершителями судеб всего мироздания, человечества или даже отдельного человека Господь всегда посрамлял. Посрамит он и новые попытки подобного рода.

- По-Вашему, рецидив попытки "создания рая" на нашей грешной земле возможен?

- Несомненно. Дайте только срок, и оглянуться не успеем, как подрастут новые поколения "возмутителей покоя" - хотя где он, покой, в сегодняшнем мире? Едва отдышится человечество от недавнего коммунистического угара, как свежеиспеченные борцы за "райскую жизнь на земле" вновь примутся за свое. На какой бы основе - политической, националистической, технократической, экономической - ни строилась грядущая вавилонская башня, ее опять разрушит человеческая греховность, победить которую без Господа нашего Иисуса Христа мы не в силах.

- Мрачную картину Вы рисуете, Ваше Святейшество. Ситуация в нашем обществе нервная - это правда. И в первую очередь, реагирует на нее чувствительная молодежь, как ей и положено по природе. Из глубин Вашего пастырского опыта, с высоты Ваших прожитых лет дайте, пожалуйста, молодым людям совет: как в такой ситуации не потерять себя, не изменить христианским принципам? Соблазнов так много...

- От всей души хочется посоветовать наиболее активным молодым людям и девушкам: чтобы ни происходило с вами или вокруг, ни при каких обстоятельствах никогда не поддавайтесь искушению экстремизмом. Тысячи авантюристов разного толка, потерявших последние капли совести демагогов и популистов, привлекая на свою сторону не утвержденных в подлинной духовности молодых людей, используют их как средство для осуществления своих личных, как правило, властолюбивых политических амбиций. Горький опыт показывает, что экстремизм всегда приводит к пролитию крови, что только усугубляет противоречия и умножает взаимную ненависть. А ведь при этом неизбежно гибнут любовь и разум.

Есть бесценное правило в сокровищнице вселенского православного христианства: если ты хочешь изменить мир в лучшую сторону и если тебе активно что-то не нравится в окружающем тебя обществе и людях, и ты точно знаешь, что дальше так жить нельзя, начни непременно в первую очередь с изменения себя. Ибо и в тебе, и в твоем образе жизни, и в твоих грехах кроется болезнь, поразившая общество, за которое ты сам так болеешь и переживаешь. Какой смысл пытаться решать проблемы криком, ненавистью и осуждением? В ответ ты непременно получишь то же самое: зло только умножится. Так что лучше познать свои грехи, решительно возненавидеть их и деятельно вступить с ними, с помощью Божией и Его Церкви, в борьбу. Таким образом, преображая себя, человек обретает созидательную силу для положительного влияния на окружающих людей и обстоятельства. И в жизни его непременно осуществится великое правило преподобного Серафима Саровского: "Стяжи дух мирен, и тогда тысячи людей вокруг тебя спасутся". Никогда еще это правило не подводило. Нашлось бы только желание им воспользоваться.

Долгие десятилетия нам внушали, что храмы посещают лишь пожилые и немощные люди, с уходом которых умрет и религия. Но в начале девяностых годов все с изумлением увидели новое, юное лицо Русской Церкви. Мы убедились: несмотря на яростные попытки искоренить веру в нашем народе, Святое Православие продолжает оставаться могучей созидательной силой, привлекая к Истине молодые сердца. У нас растет прекрасная, искренняя, деятельная молодежь. Но она нуждается в заботливой опеке со стороны взрослых. И более всего она нуждается в наших молитвах.

"Серьезное отношение нельзя считать отсталостью"

- Тем не менее, Ваше Святейшество, мы вынуждены Вас огорчить: определенная и весьма значительная часть молодых россиян полагает, что Православная Церковь отстала от жизни и, более того, почему-то упрямо не желает идти в ногу со столь стремительно меняющим свои вкусы и приоритеты временем "космических скоростей" и "всепоглощающего интернета". Мол, чего хорошего ожидать современному человеку от Православия, если даже богослужения в храмах совершаются, как и целую вечность назад, на церковнославянском языке, который понять даже верующая молодежь просто не в состоянии?

- Я совершенно не согласен с такой постановкой вопроса. По существу она сравнима с позицией представителей естествознания прошлого века, исповедовавших атеизм. Тогда открытия в этой области, олицетворявшей собой науку того времени, безапелляционно противопоставлялись всем основам христианского вероучения - прежде всего церковному пониманию бытия Божия, происхождения мира и человека. Мы хорошо помним огульные обвинения в адрес Церкви при советской власти в "серости", "мракобесии", во "вражде к науке и прогрессу". И сегодня, как и в революционное время, не прекращается обличительно-пристрастная критика в адрес Церкви со стороны прикрывающихся лозунгами "высокой нравственности" богоборцев: будь то тоскующие по прежним временам атеисты или воинствующие сторонники нравственной вседозволенности, которую почему-то именуют "достоянием демократии". Не имея корней в православном христианстве, они пытаются провоцировать смуты в среде христиан, сталкивать их между собой и злорадно наблюдать со стороны, что скандального из этого выйдет. Эти люди искусственно разжигают страсти, подстрекая к радикализму, в естественном, в общем-то, процессе поиска новых форм для свидетельства современному обществу неизменных христианских истин. Иные духовно не окрепшие верующие, зачастую сами того не ощущая, идут по стопам тех насильственных реформаторов в Церкви, которые еще в двадцатых годах скомпрометировали любые поиски обновления церковного бытия. В свою очередь, непомерное давление в сторону немедленных преобразований провоцирует справедливую реакцию неприятия со стороны охранительно настроенных православных христиан. Они усматривают в революционно-реформаторских тенденциях крайности того, что в новейшей истории Российской Церкви получило название обновленчества, печальная память о котором до сих пор жива среди верующих.

О какой несовместимости религии и научно-технического прогресса может идти речь сегодня? В России начался активный и плодотворный диалог с ведущими представителями науки, ширятся контакты с ведущими вузами страны, среди которых ведущее место занимает Московский государственный университет. В МГУ имеется даже своя домовая церковь - храм святой мученицы Татианы, который является Патриаршим подворьем. Татиана была диаконисой, она служила людям, и это служение является для всех нас примером, как надо помогать друг другу. Христос Спаситель сказал: Как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними (Мф. 7,12). Если мы будем руководствоваться этой заповедью Христа Спасителя, легче будет и нам, и ближним нашим.

В храме святой мученицы Татианы несут свое служение образованные и опытные пастыри, сами когда-то окончившие МГУ. Им прекрасно известна специфика крупнейшего вуза России, что позволяет успешно благовествовать среди студентов и преподавателей о Господе нашем Иисусе Христе, с любовью воцерковлять тех, кто приходит к Нему с чистым сердцем, и помогать молодым христианам университета утверждать в своей жизни светлые евангельские начала. Ежегодно в Татьянин день я служу молебен в университетской церкви, потому что считаю себя покровителем студенчества и вообще всех "учащих и учащихся": будь то студенты МГУ или других учебных заведений страны. Считаю уместным напомнить, что я являюсь действительным членом Академии образования Российской Федерации, а также почетным профессором МГУ. А вы говорите, будто бы "Церковь отстала от жизни". Неправда это.

- И то, что Вы не любите Интернет, тоже неправда?

- Кто Вам сказал, что я против современных технологий и Интернета в частности? Наша Церковь активно использует все доступные нам достижения научно-технического прогресса. Ведь мы не против научных и технических успехов и открытий в принципе. Важно, чтобы прогресс работал во благо человека и не использовался для отчуждения людей от Бога. А мне известно, что, например, тот же Интернет очень часто служит целям безнравственным, а то и преступным. Этому надлежит противиться, а от возможных соблазнов воздерживаться самим.

- Интересно, а у Вас есть персональный компьютер?

- Первые десять лет своего патриаршего служения я возражал против персонального компьютера. Просто знаю людей, которые не то что часами, а сутками не могут оторваться от компьютера! Вот и думал, как бы и мне не заразиться... Это шутка, конечно. Но мне действительно ни раз предлагали установить компьютер в рабочем кабинете, обучить азам. Только как-то все руки не доходили, да и, откровенно говоря, не лежала душа: в мои годы трудно менять привычки. Но жизнь, как говорится, заставила. Я до недавнего времени считал, что можно еще жить по старинке. Когда по всей Москве служили 120 священников, я помнил их всех визуально и по именам. И когда было 49 приходов, то я, как епископ Москвы, знал все приходы, и всегда ведал, чем они живут. Сегодня в Москве 450 приходов и более тысячи священнослужителей - все обо всех не запомнишь. Выручает персональный компьютер, в который мой референт заложил все необходимые сведения и о московских священниках, и о многом другом, что мне по должности необходимо иметь всегда перед глазами. Электронная память обширна, компьютер действует быстро и это мне нравится. Иной раз возникает вопрос - нажал кнопку и, пожалуйста: на экране тут же появляется фотография нужного в данный момент лица, вся хронология прохождения им службы и другие необходимые сведения. Удобно!

- Вы и Интернет освоили, Ваше Святейшество?

- Интернет пока нет. Всю необходимую информацию, особенно ту, которая относится к церковной жизни, мне готовят в виде специальных обзоров и справок. Так что я в курсе всего, что происходит в Церкви, стране и мире. Но что касаемо Интернета, то я думаю, что за ним будущее. Сегодня Церковь старается использовать все современные достижения. У нас уже сейчас десятки своих православных сайтов и, судя по всему, будет еще больше.

Что же касается нашей "отсталости" в языке... Как известно, все храмовые богослужения в Русской Православной Церкви по-прежнему, как и встарь, совершаются на церковнославянском, что, по-видимому, и смущает иных представителей молодежи. Однако для этого есть серьезные основания. Должен сразу заметить: богослужебный язык Церкви делается вполне понятным и легко доступным всякому, кто решил серьезно отнестись к делу собственного воцерковления. А вот если такой серьезности нет, то никакие современные переводы не помогут молодому человеку стать на путь Истины. Между прочим, соответствующие пособия по активному усвоению основ славянской грамматики мы издаем в достаточном количестве. Регулярное и осмысленное участие в богослужебной практике позволяет применять их почти без проблем. И ведь подразумевается, что православный человек приобщается к церковнославянскому языку с детства. То, что несколько поколений были в детском возрасте отчуждены от нормальной богослужебной практики и теперь испытывают трудности с языком, является трагедией, а не правилом. Церковнославянский язык - язык глубокий, емкий, возвышенный. Любые естественные изменения в языке происходят органично и медленно. В этом процессе творчески участвует весь народ. Да и просто невозможно сразу все перевести на новый язык. Потери и искажения от такой насильственной акции будут неимоверными и катастрофическими не только для Церкви, но и для всей национальной культуры.

- Следует ли из вышесказанного, что Ваше отношение к современной молодежи неоднозначно? Иные называют ее "потерянным поколением"... Вас раздражает молодежная культура, которую люди старшего поколения, мягко говоря, не всегда воспринимают спокойно? Приходится ли Вам ставить на место иных молодых людей, делать в их адрес критические замечания?

- Юношей и девушек России начала XXI столетия ни в коем случае нельзя называть "потерянным поколением"! Конечно, и меня кое-что смущает в нравах молодых современников. Их привычки, манеры поведения, увлечения и язык порой отталкивают. Но каждый раз, примечая нечто подобное, я говорю себе: надо быть снисходительным и терпимым. К этому призывает святой Апостол Павел: И вы, отцы, не раздражайте детей ваших, но воспитывайте их в учении и наставлении Господнем (Еф. 6,4).

Мне кажется, что молодому поколению и без меня нередко приходится выслушивать обидные обвинительные речи от самых разных людей. Кого-то раздражает и даже пугает молодежная культура, бурная общественная активность юношей, да и девушек тоже. И вот тут я задаюсь совсем непраздным вопросом: а не злоупотребляем ли мы, люди старшего поколения, увлекаясь испепеляющей критикой собственных, по сути, детей? Не слишком ли много времени тратим на то, чтобы поставить "диагноз духовных болезней"? Не упускаем ли при этом возможность помочь своим чадам, открыть им путь к Истине Христовой и к добродетельной жизни? Убежден, что по отношению к молодежи мы часто бываем несправедливы. Ибо в каждом юноше и каждой девушке живет неистребимый образ Божий! За внешним и наносным скрывается прекрасная душа, лучшие качества которой проявляются в экстремальных ситуациях: на армейской службе, в напряженной учебе, в помощи ближнему, попавшему в беду. А если кто-то из молодых "уходит на страну далече", падает в бездну греха, то ответственность за это несут и старшие поколения. Общество пожинает плоды семидесятилетнего плена безбожия. Мы испиваем горькую чашу за наши грехи, и горше всех приходится молодежи. Поистине, отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина (Иер. 31, 29).

Образ нынешней России противоречив. В западном мире, привыкшем измерять явления "общим аршином", наша страна вновь вызывает непонимание и удивление. В ней соседствуют несметное богатство и жалкая нищета, миллионы людей обращаются к вечным духовным ценностям и одновременно усугубляются различные пороки. Многие воодушевлены чувством патриотизма, но западная популярная культура берет все большую власть над умами и сердцами, особенно юными. Однако "времена не выбирают", а это значит, что надо учиться жить по-христиански в сегодняшнем нашем Отечестве: его даровал нам Бог, значит здесь осуществлять всем нам свою миссию. Святой Апостол Иоанн Богослов рассказывает в Евангелии, как смущенные словами Господа Иисуса Христа о тайнах Царства Небесного, многие из учеников Его отошли от Него и уже не ходили с Ним. Тогда Иисус сказал двенадцати: не хотите ли и вы отойти? Симон Петр отвечал Ему: "Господи! К кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни...(Ин. 6, 66-68). Как бы я мечтал, чтобы после всех горьких невзгод и потрясений XX столетия преображенная Россия в единодушном порыве произнесла это смиренное исповедание Апостола Петра!

Трудно найти достойные слова, чтобы рассказать о той радости и красоте, которая открывается всякому ступившему на путь духовной жизни во Христе. Неужели подобно иным отцам, сегодняшние молодые вспомнят о Боге только после долгих бесплодных скитаний по распутьям мира, у своей могильной черты? Неужели нам, священнослужителям, суждено и впредь испытывать боль за тех, кто, даже находясь рядом и слыша нас, все равно остаются нам чужими, служа "богам иным"? А как грустит пастырское сердце, когда приходится видеть огромное стечение молодых людей на бездуховных развлечениях. Нет, я ни в коем случае никого не осуждаю. Молодости не обойтись без стремления к развлечениям, состязаниям и, вообще, самым разным проявлениям творческого поиска... себя. Однако необходимо уделять время и поиску Истины, и молитвенному предстоянию перед Господом Богом. Ведь если душа не имеет связи с Духом Божиим, она истощается, разрушается, оказывается беззащитной перед натиском искушения, страсти, порока. Веселись, юноша, в юности твоей, и да вкушает сердце твое радости во дни юности твоей, и ходи по путям сердца твоего и по видению очей твоих; только знай, что за все это Бог приведет тебя на суд. И удаляй печаль от сердца твоего, и уклоняй злое от тела твоего... И помни Создателя твоего в дни юности твоей (Еккл. 11, 9-12; 12, 1), - наставляет Священное Писание.

Чем раньше в юное сердце войдет Дух Божий, тем благодатнее для этого человека будет дальнейшее.

"Нам заповедано молиться за врагов наших"

- Как могут сочетаться патриотизм и христианское смирение? Почему патриотизм, особая любовь к своему народу - это не разновидность коллективной гордыни? Самые великие святые искренне считали себя самыми недостойными среди людей. Не логично ли и в своей национальности, своем народе видеть в первую очередь недостатки и всячески умерять гордыню?

- Это серьезнейшая тема, которая имеет и глубокий теоретический смысл, и совершенно практические проявления. Любые упрощения и крайности тут могут быть опасными и чреватыми самыми страшными последствиями.

Святой праведный Иоанн Кронштадтский так писал о любви к Отечеству: "Люби отечество земное... оно тебя воспитало, отличило, почтило, всем довольствует; но особенно люби Отечество Небесное... то Отечество несравненно дороже этого, потому что оно свято и праведно, нетленно. Это Отечество заслужено тебе бесценной кровью Сына Божия. Но чтобы быть членами того Отечества, уважай и люби (его) законы, как ты обязан уважать и уважаешь законы земного отечества".

Патриотизм православного христианина проявляется в любви к своему отечеству, имеющему территориальное измерение, и к своим братьям по крови, живущим по всему миру. Эта любовь - один из способов исполнения Божией заповеди о любви к ближнему, включающей любовь к своей семье, соплеменникам, согражданам.

При этом нельзя забывать, что национальное чувство может оказаться основой таких греховных явлений, как агрессивный национализм, ксенофобия, национальная исключительность, межэтническая вражда. Эти явления в их крайнем выражении ведут к ограничению прав личностей и народов, войнам, насилию.

Не допускает наша православная этика деления народов на хорошие и плохие, не позволяет принижать какую-либо нацию, тем более - ставить нацию на место Бога или низводить веру до одного из аспектов национального самосознания.

Так же, как Церковь соединяет в себе вселенское начало с национальным, так и каждый христианин, сознавая себя гражданином Небесного Отечества, не должен забывать о своей земной родине.

- Однако деление даже своих сограждан на "лиц разных национальностей", на потенциально опасных и неблагонадежных стало в последнее время популярным не только на бытовом уровне. Это объясняют порой объективными причинами, соображениями безопасности. Совместимо ли это с православным взглядом на человека?

- Одно из самых духовно опасных занятий - поиск персонифицированных врагов в обществе, в государстве, среди соседних народов. Единственным подлинным врагом христианина является зло в наших собственных душах.

В одном древнем предании говорится, как некий монах осудил своего брата. Через некоторое время тот, кого он осудил, умер. И было судившему видение: пред ним предстал Ангел с душою брата и сказал: "Вот ты взялся судить его. Что ж, как ты скажешь, так и будет. Скажи, достоин ли он вечной погибели? Но помни, что как ты скажешь, так и будет..." И человек, легко соделавший себя судьей в человеческих делах, в ужасе отказался совершить последний суд.

Вот и я хочу спросить человека любой национальности: сможешь ли ты перед лицом Христа осудить человека, которого считаешь своим врагом и врагом своей земли, своего народа, и сказать: "Поскольку он мешает мне жить, да будет он предан смерти"? А всякий иной суд, который ты мог бы совершить и оправдать, лишь скрывшись от лица Бога, неправеден и лукав.

- Вам, конечно же, приходилось общаться с теми, кто называет себя атеистами? Кто они, на Ваш взгляд? Это люди примерно одинаковых убеждений или разнородных? Как Вы к ним относитесь?

- Отношусь к этим людям так же, как и к другим. Искренне желаю им обрести веру. Ведь, по словам одного из отцов Церкви, каждая душа по природе своей христианка. Конечно же, среди атеистов есть разные люди. Одни лишь называют себя таковыми, другие слишком мало задумывались над смыслом бытия, третьи действительно убеждены в своих позициях. Вспоминаю, как тяжело пришлось одному нашему гонителю - уполномоченному совета по делам религий - в годы, когда началось возрождение Церкви: ведь он человек убежденный, и смысл его жизни был в уничтожении того, что стало возрождаться. Это тяжелейший крах личности. Такое переживать невыносимо.

- Но ведь такие люди - это гонители Церкви, ее враги. Сочувствие к ним разве не тождественно поощрению зла?

- Спасителем нам заповедано молиться за врагов наших. Молитва же всегда есть созидательное напряжение благой воли. Это действующее, активное пожелание всеми силами своей души подлинного блага и добра, спасения тому, кому ты молитвенно желаешь вразумления. Эти люди сами считали себя нашими врагами. Мы же не дозволяли себе испытывать к гонителям ненависти и зложелательства. Если бы мы поддались на такое искушение, это означало бы нашу духовную капитуляцию перед ними. Ибо означало бы, что силы зла вошли в наше сердце и сделали нас едиными в злобе со своими гонителями.

"Ненавидь грех и люби грешника" - так говорит Православие. Я могу и должен осудить (в смысле дать нравственную оценку) поступок человека. Но я не могу поставить знак тождества между этим поступком и самим человеком. Злому поступку я должен противодействовать, человеку же - помогать справиться с грехом, превзойти неверие или маловерие, обрести истинную веру.

- Помочь человеку обрести веру сегодня все-таки проще, чем в советские времена. Нет запретов. Но есть, видимо, и свои трудности, и новые противодействия, и какие-то другие крайности?

- Нельзя никого насильно заставить поверить в Бога. Это совершается в душе, в личной встрече с Богом. Но каждому человеку, каковы бы ни были его убеждения, подобает с благоговением относиться к святыням своих предков. К святыням миллионов людей, живших прежде нас, да и живущих рядом с нами. Вот почему кощунственно произносить с эстрады, с экрана, с учительского места слова о Боге, о Христе, лишенные благоговения и страха Божия.

"Жить по совести не бывает легко"

- Можно сказать, что во взрослую, самостоятельную - и тут непременно нужно добавить - трудовую жизнь Вы вступили с рукоположением Вас во священника?

- Так и было. Получилось, что диаконом я служил всего сутки. После рукоположения во священника меня назначили настоятелем Богоявленской церкви шахтерского городка Йыхви в весьма тяжелом, прямо скажу, мало благополучном приходе Таллинской епархии. Мне казалось, что во время войны я встретился с проявлениями самого большого людского горя и ничего более страшного на свете не существует. Но нет: выяснилось, что и во вполне мирное время в небольшом городке человеческие страдания могут сконцентрироваться до прямо-таки "гремучей смеси". Едва ли не ежедневно в допотопных шахтах под землей с людьми происходили несчастья: обвалы, взрывы... Люди теряли кормильцев, приходили в церковь отпевать их, хоронить. Как священник, я обязан был разделить боль каждого. На земле эту страшную жизнь сопровождали беспробудное пьянство, бессмысленные драки, нарушение всех мыслимых принципов семейного существования. В таких условиях Господь судил мне начинать свое пастырское служение. Но я не стенал. К первому приходу всегда особое отношение. Ему отдаются все еще не растраченные силы пастыря.

- Вы служили только на русском языке или Вам доводилось в церковной службе применять и эстонский?

- Я с детства знаю эстонский разговорный язык, знаю и службу на эстонском. Но проповедовать мне было трудно. Язык проповеди отличается от бытового. Первую свою проповедь в эстонском приходе я решил провести с помощью переводчика, но быстро убедился, что слово пастыря не доходит до верующих при переводе. Говорить священнослужителю в церкви надо на родном для верующих языке. Поэтому в эстонских приходах я впоследствии старался проповедовать не очень длинно, но по-эстонски.

- Эстонские прихожане сумели это оценить по достоинству?

- Среди верующих эстонцев были люди глубоко религиозные и бесконечно преданные Православию. В Йыхви ко мне на службу регулярно приходили шестеро эстонцев из так называемой группы последователей Нормана: они считали, что причащаться следует каждую неделю. В свое время именно запрет на еженедельное причащение толкнул их на переход из лютеранства в Православие. Русские прихожане были немало смущены их поведением. Им это казалось неправильным, некоторые даже начали осуждать эстонцев. А между тем эти прихожане жили в восемнадцати километрах от нашего храма. В любую погоду - дождь, снег, распутицу ли - эти люди на попутках, а чаще пешком добирались до церкви и с восьми утра начинали молиться. Поэтому я предложил тем, кто принялся осуждать столь частое Причащение, брать пример с того, как эти люди готовятся к Причастию Святых Христовых Таин, как вычитывают на коленях все правило, с каким неистовым рвение это делают. И осуждающие поняли тех эстонцев. Даже смотреть на них стали едва ли не с восхищением. Тут мне кажется важным отметить, что в мое время не было никаких осложнений между русской и эстонской частью клира и паствы. Не было ни антагонизма, ни ненависти.

- Откуда же это взялось сегодня?

- Все это гнилой плод сегодняшнего дня, неумного выпячивания своей национальной особенности и обособленности. Заметную роль в создавшейся абсолютно ненормальной ситуации сыграла несправедливая, захватническая позиция Константинопольского Патриархата. Но рано или поздно, я уверен, все эти нестроения будут преодолены.

- Вас никогда не смущало, особенно по молодости, что в двадцатилетнем священнике люди должны увидеть и признать своего духовного отца... Зачем вообще священников называют отцами? Нет ли в этом изрядной доли преувеличения, особенно если на эту роль определяется еще весьма юный и по годам, и тем более по опыту человек?

- Пастырь обязан быть отцом, а молод он или сед - это значения не имеет. Наш святой долг - помочь людям преодолевать всевозможные трудности, испытания. Чтобы на каждом приходе, в каждом монастыре люди, приходящие для молитвы, чувствовали: о них проявляется попечение и самая искренняя забота. Пастырь, в первую очередь, обязан быть отцом, он должен с отеческой любовью опекать вверенное ему стадо духовных чад. И молодость тому не помеха. Главное, чтобы священнослужитель был способен проявлять Христову любовь по отношению к тем, кто к нему обращается, укреплять их в вере и помогать в трудностях. Отеческое благопопечение являть... Конечно же, мне пришлось нелегко: невероятно сложные судьбы, семейные драмы, социальные и человеческие пороки... Во все это мне пришлось окунуться на целых семь лет - столько я прослужил в Богоявленском храме в Йыхви и, смею надеяться, для многих сумел стать настоящим духовным отцом. Ведь пастырь большей частью имеет дело с людьми, которые сами обратились к нему. А раз человек обратился в церковь, значит, нравственное начало в нем уже пробудилось. Задача пастыря пробудить в человеке и заставить зазвучать в полный голос лучшие струны души. Хотя то, что творилось вокруг, подчас приводило в уныние и мало способствовало духовному пробуждению.

- Обстановка "советской действительности", по-видимому, не самая благоприятная для исполнения пастырских обязанностей?

- Разумеется. Правда, к тому времени Русская Православная Церковь уже приспособилась к малоприятным, но вполне терпимым условиям сосуществования с коммунистической идеологией. Гонения продолжались, как видимые, так и подспудные. Но Церковь выжила, и это было самое главное.

"Важно распознать волю Божию о России"

- Некоторые считают, что за свое "выживание" Русской Православной Церкви самое время покаяться. Как Вы полагаете: виновна ли Русская Православная Церковь перед русским народом за свое смирение перед большевиками?

- Повторю: Церковь свята не святостью своих членов, а святостью Христа - Он живет и действует в ней. А мы, христиане, должны данные нам Богом таланты умножать. Если мы их не умножаем, значит грешим. У каждого из нас есть грехи перед Богом и перед ближними... Что такое Русская Православная Церковь, как не сам русский народ? И нет греха у Русской Церкви, отдельного от греха русского народа.

- Вы могли бы конкретизировать Ваши слова?

- Попробую. Дело в том, что вопрос покаяния Русской Православной Церкви волнует главным образом Русскую Зарубежную Церковь, с которой у нас до сих пор существует ряд разногласий. Для нас такая ситуация печальна, поскольку носит исключительно политический характер. Ведь для Русской Православной Церкви размежевание верующих на политической основе неприемлемо. У тех, кто после событий 1917 года остался в России, и тех, кто покинул ее, разный опыт существования. Храни Господь других от опыта, полученного русским Православием за годы советской власти! Это опыт жизни в условиях репрессивного режима. Как выжить при тоталитаризме, если нет никаких надежд на его распад? Для Святейшего Патриарха Тихона в послереволюционное время важно было распознать волю Божию о России. В патриаршей проповеди тех лет постоянно звучит мысль о том, что в бедах, которые постигли Россию, виновны мы сами: ...достойное бо по делам нашим приемлем (Лк. 23, 41) Именно приемлем, а не отвергаем, не убегаем. Это область глубоких христианских переживаний.

Духовная мудрость человека определяется его отношением к тем несчастьям, которые постигают его самого, его народ, его родину. Она измеряется тем, в какой степени мы готовы принять, осознать и оправдать эти страдания. Надо уметь распознать в беде не какую-то случайность, а крест - тяжелый крест, через который человек должен обновиться. Любовь и страдание - это крест. Христос еще до Своего распятия говорил: ...кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною (Мф. 16, 24).

Путь Христов тяжек. Любому, кто живет по совести, никогда не бывает легко. Но духовно - это поистине бремя легкое и благое. Ибо радостно послушание совести, послушание любви.

Конечно, легко с позиций книжного морализма обвинять теперь Русскую Православную Церковь в том, что она заплатила "кесарю" слишком большую дань. Однако как можно при этом не понимать, что раз дань платили именно мы, то мы и переживали нравственную боль и муку несравнимо большую, чем наши далекие судьи.

- А судьи кто - Русская Зарубежная Церковь? Не слишком ли сурова ее позиция по отношению к Православной Церкви на родине? Какие пути примирения видятся Вам как Предстоятелю Русской Православной Церкви, если, конечно же, видятся вообще?

- Русская Зарубежная Церковь возникла в 1922 году, ее составили иерархи, клирики и миряне, которые после октябрьского переворота покинули Россию. Многие годы она не проявляла особой активности на своей исторической родине. Сегодня она начала заявлять о себе повсюду, где только возможно, а главное - активно старается насадить свои приходы на канонической территории Московского Патриархата. При этом ее представители быстро находят общий язык с местными органами власти, обещая щедрую материальную помощь на восстановление памятников старины или социальную деятельность.

- Выходит, деньги у Русской Зарубежной Церкви есть. И, судя по энергичности ее действий в России, деньги немалые. Любопытно было бы знать, откуда?

- Это нас интересует меньше всего. Справедливости ради замечу, что мы не раз протягивали руку братского примирения руководителям Русской Зарубежной Церкви. В прошлом году направили в Нью-Йорк, на Архиерейский Собор Русской Православной Церкви за границей наше Братское послание, в котором выразили искреннюю готовность начать процесс объединения всей Русской Церкви. Там есть такие строки: "Печалью исполнены наши сердца оттого, что мы с вами, братия, православно исповедуя единую веру, не можем причаститься от единой Чаши и продолжаем находиться в плену исторически изжитого разделения. Многие чуткие души, особенно из числа русских людей, живущих за рубежами Отечества, тяготятся таким положением, стремясь найти пути к его преодолению".

- Что же Вы получили в ответ?

- Я думал, что будет более мягкий ответ, чем тот, что последовал. Цитировать его не вижу смысла, но замечу, что тут сказывается раскол, который сегодня существует в Русской Зарубежной Церкви. Есть ярые противники любых контактов с Матерью-Церковью. Хотя большинство иерархов выступают за начало диалога и возможное объединение. Мы надеемся, что здравый смысл все-таки возобладает. Дело в том, что, помимо всего прочего, Зарубежная Церковь с каждым годом все больше теряет свою "русскость". Новое поколение епископата уже сейчас в основном не русское по национальности, а принадлежит к народам тех стран, где Русская Зарубежная Церковь осуществляет свое служение.

- Это смешно.

- Смешно, конечно, хотя для Русской Церкви - не очень. Еще одно десятилетие, и в Русской Зарубежной Церкви лишь название останется русским. Время не ждет, надо воссоединяться с Матерью-Церковью.

Повторяю: мы со всей ответственностью осознаем, что ее члены Русской Зарубежной Церкви - наши единоверные и единородные братья и сестры, и неоднократно предлагали им вместе возделывать духовно-нравственную ниву обновления русского народа. Но, к огромному сожалению, наша рука каждый раз повисает в воздухе. А ведь мы не ставим никаких предварительных условий. Наоборот, свои условия выдвигают они.

- Вы могли бы поведать, в чем суть этих условий?

- Суть одна: покайтесь!.. Первым делом от нас требуют отказаться от Декларации 1927 года митрополита Сергия (Страгородского). Об этой декларации сейчас много споров. Принятая в надежде остановить гонения на Православие - священнослужителей расстреливали, сажали в тюрьмы - она в те годы должного действия не возымела. В плане же содержательном декларация была попыткой объяснения Церкви с властями, отказавшими ей в праве на существование. Надо было пояснить, что сама Церковь не будет использовать свой авторитет для обострения конфронтации народа и власти, для разжигания политических страстей. Поэтому митрополит Сергий в этой декларации и сказал: "Мы хотим быть православными и осознавать Советский Союз своей родиной, радости которой - наши радости, печали которой - наши печали". На эту формулу было много нападок в церковной среде. Иные до сих пор утверждают, что митрополит Сергий якобы считал, что радости Церкви и атеистического государства - одно и то же. Но он говорил не об атеистическом государстве, а о родине - России, с которой у Церкви действительно одни радости, одни скорби, одна судьба. И потом, разве не то же самое сказал Тертуллиан, один из первых христианских богословов, римскому императору, также безбожнику и гонителю христиан: "Когда государство потрясено бедствиями, бедствуем также и мы вместе со всеми членами его и, хотя толпа считает нас чужаками, но беда, кажется, не обойдет и нас" (Тертуллиан. Апология. XXXI, 3). Увы, и в этот раз беда не обошла стороной христиан - вопреки их подчеркнутому нежеланию вступать в распрю с государством по политическим мотивам.

В самой же формуле митрополита Сергия есть тонкость, которую многие почему-то не замечают. Он говорит о родине в те времена, когда само слово это было едва ли не под официальным запретом! И потому не соответствуют истине утверждения из послания Синода Русской Зарубежной Церкви о том, что "Декларация митрополита Сергия о торжестве интересов Церкви и безбожного государства до сих пор лишает Патриархию свободы". Уж если что и лишало Патриархию свободы, так, наверное, все-таки не декларация...

Дело не в словах более чем семидесятилетней давности - магической силы они не имеют. Но курс, намеченный еще Патриархом Тихоном и развитый митрополитом Сергием, все же помог сохранить Церковь и дожить до сегодняшнего дня. Мы взяли на свою совесть меньший грех, дабы избежать греха большего. Так солдат на войне убивает другого солдата и это - грех. Но отдать на погубление врагу своих ближних, с точки зрения Церкви, было бы грехом несравненно большим. Личное совершенство иногда приходится принести в жертву ради блага других. Патриарх или митрополит, подставляющие под заведомый разгром свою паству, согрешили бы перед Богом, людьми, Россией много больше, чем компромиссом защитив Церковь. А защищать ее приходилось разными путями, в том числе и провозглашением лояльности к советской власти. Кстати, позиция Патриарха Тихона, который не стал призывать верующих к вооруженному сопротивлению, является глубоко укорененной в православной традиции. Поистине это было не его личное решение. В этом проявилась вера всей Церкви, весь ее двухтысячелетний опыт.

Да, это больно. Но не может многомиллионная Церковь в тоталитарном государстве уйти в катакомбы. Мы грешили. Но виновны за это не перед народом. Ведь ради него, ради возможности не уходить окончательно из реальной жизни миллионов людей иерархи Церкви брали на душу грех - грех молчания. За этот грех перед Богом мы каялись всегда. Однако Зарубежной Церкви этого кажется мало. Она требует публичного покаяния каждого иерарха и каждого священнослужителя за принадлежность к Московскому Патриархату. Выходит, ей недостаточно крови мучеников, засвидетельствовавших свою преданность Православию в те страшные годы. Кто же выступает сегодня в роли наших судей? Да те, кто в течение многих лет находились за океаном в полной безопасности. Если они такие принципиальные, то почему в те трудные годы не приехали в свою родную страну, не разделили с нами тяжесть креста?.. Претензии надуманные, это ясно. А причина тому, мне кажется, одна: Русская Зарубежная Церковь просто не желает потерять свою самостоятельность, боится раствориться в Русской Православной Церкви, осуществляя вместе с нами служение своему народу.

Еще нас обвинили в чрезмерном увлечении экуменизмом: мол, почему мы не отказываемся от участия в движении за объединение всех христианских Церквей?

- А в самом деле - почему?

- Да потому, что любому здравомыслящему человеку, а уж священнослужителю так тем паче, должно быть понятно, что сегодня в столь напряженном и противоречивом мире ни одна Церковь, в том числе и Русская Зарубежная, не может уйти в изоляцию. Особенно сейчас, когда в мире распространяется бацилла глобального терроризма. Мы должны и будем общаться с представителями иных конфессий и вероисповеданий, чтобы объединить усилия против зла. А вот если уйдем в изоляцию, то никакого совместного противостояния терроризму у нас не получится, и межрелигиозное напряжение будет лишь нарастать.

Во всех христианских международных организациях, в которых участвовала Русская Православная Церковь, она свидетельствовала о Святом Православии, ее присутствие помогало западным исповеданиям лучше понять православную позицию. Однако никогда и никто из тех, кто участвовал в международных христианских организациях, ни на йоту не поступался своей верой.

- Что же дальше?

- Как известно, главой Синода Русской Зарубежной Церкви стал митрополит Лавр. Бывший глава Синода, митрополит Виталий, который летом 2001 года подал прошение об отставке по состоянию здоровья и ввиду преклонного возраста, неожиданно для всех передумал уходить на покой. Новое руководство Русской Зарубежной Церковью он обвинил... в намерении объединиться с Московским Патриархатом.

- Как Вы считаете, можно ли вернуть нашей родине, России, былую святость?

- Вернуть прежнюю политическую систему нельзя, а вернуться к утраченной системе ценностей можно и даже необходимо. Знаете, во времена, когда наши предки говорили, что они "со Святой Руси", это вовсе не означало, что Русь высокомерно считала себя святой. Русь стремилась к святости, чистоте и безгрешности. Она только стремилась достичь совершенства, и ведь это прекрасно! Если мы хотим возродить Святую Русь, то, прежде всего, должны овладеть той иерархией ценностей, которой мы обязаны лучшими страницами своей истории. Все это связано с убежденностью, которую Русь впитала от Православия: только святость нормальна для человека. Грех же - любой, даже самый, казалось бы, незначительный и распространенный, ненормален, потому что он искажает человеческую природу. Духовный максимализм - национальная черта России. Она проявлялась и проявляется во всех. Даже большевики блеснули этой чертой... Россия с болью, но пережила бремя служения ложным богам.

"Нашу Церковь хотели выжить со света к 1981 году"

- Вернемся в начало пятидесятых годов: первые годы Вашей пастырской деятельности. Вам мечталось, хотя бы во сне, о тех временах, когда "оковы падут" и церковная жизнь в России станет свободной?

- Была не мечта, а уверенность, что нечто подобное когда-нибудь произойдет. Буду я в тот момент на земле или перейду в мир иной - не столь для меня было важно. Просто я понимал, что тысячелетнее христианство на Русской земле не сможет поглотить даже самая жестокая богоборческая власть. Ибо Бог не мог оставить свой народ, столь возлюбивший Его в своей прежней истории. И в дальнейшей своей пастырской деятельности, не видя десятилетиями просвета, мы не оставляли молитв и надежды - сверх надежды верили с надеждою, по выражению Апостола Павла (см.:Рим. 4, 18). Мы ведь знали историю человечества и не сомневались в любви Бога к сынам Его. Из этих знаний мы черпали уверенность, что времена испытаний и господства тьмы когда-нибудь непременно кончатся. Слава Господу нашему Иисусу Христу, что люди и власти поняли наконец: вести войну с Церковью и с верой - все равно что вести ее со своей собственной совестью и душой.

- Но разве имели совесть и душу участники этой борьбы?

- Они ведь тоже были людьми.

- Например, Никита Сергеевич Хрущев - человек ранимый, что выяснилось, правда, уже после вынужденной отставки, в годы, так сказать, пенсионного самобичевания... Чем-то запомнился Вам этот, несомненно, выдающийся любитель выдавать желаемое за действительное, деятель советской эпохи?

- Многим запомнился... Ведь с этим человеком в истории Русской Православной Церкви связан очередной и, пожалуй, самый резкий в последнее время виток гонений и всяческих притеснений. Полагаю, что причины, побудившие возобновить в 1958 году активную антирелигиозную политику, кроются в желании первого секретаря ЦК КПСС, а заодно и председателя Совета министров СССР, нейтрализовать накал ненависти к нему самому. Воспламенилась она, как вы, надеюсь, понимаете, отнюдь не в церковных кругах, а в партийно-номенклатурных, и вызвана была неожиданным развенчанием культа личности вождя предыдущего - Иосифа Сталина на XX съезде КПСС. Хрущеву срочно потребовалось наиболее наглядным образом продемонстрировать сподвижникам свою приверженность и лояльность делу главного вождя мирового пролетариата, с маниакальной настойчивостью преследовавшего Русскую Православную Церковь с первых дней захвата власти в России большевиками.

Под руководством Хрущева был в спешном порядке разработан авантюрный план ускоренного построения коммунизма в СССР - к 1981 году. "Светлое" будущее, по задумке этого действительно выдающегося прожектера, должно было принять исключительно "освобожденный от религиозного дурмана" советский народ. КПСС с неистовой силой принялась осуществлять поставленную своим лидером задачу: Церковь к намеченному сроку требовалось каким-то образом просто выжить со свету.

Что тут началось! Центральная, а вслед за ней республиканская и местная государственная власть, нередко вопреки советскому законодательству, а также многим международным соглашениям по правам человека, обрушились на церковные приходы, добиваясь под любым предлогом их самороспуска. Это вело к закрытию множества храмов, молитвенных домов, общин. Особое внимание уделялось закрытию кафедральных соборов. Чтобы уничтожить широко распространенную и сохранившуюся в народе традицию крещения детей, установили обязательную регистрацию паспортов родителей: теперь сведения о состоявшихся крещениях детей непременно сообщались по месту работы родителей. Подчас это влекло за собой серьезные последствия, вплоть до увольнения с работы осмелившихся на этот, с точки зрения властей, антисоветский шаг. Власти запрещали причащение детей, не допускали их на богослужения в храмы. Даже порядок богослужений приходилось отстаивать в борьбе с атеистами. Так, например, в 1960 году были прекращены пасхальные крестные ходы, якобы из-за хулиганства во время ночной службы. В первый год и я подчинился, служил на Пасху утром - во избежание недоразумений с властями. Отслужил и понял - не то!.. Нет животворящей пасхальной радости ни у служащего духовенства, ни у паствы. На другой год решил: будь что будет, а отслужу все, как положено, ночью. Народу собралось очень много, утреню начали, как и положено, служить после крестного хода на паперти, чтобы праздник почувствовали все собравшиеся. Разумеется, не было ни хулиганства, ни злобных выкриков. С тех пор пасхальные богослужения снова стали совершаться ночью. Для верующих это не мелочь. Да и у меня особая радость была: не поддался и отстоял церковное право. Выходит, можно сопротивляться...

Но, пожалуй, самое страшное - это то, что гонению подверглись обители. Подавляющее большинство их закрыли без всяких объяснений. В действующих монастырях власти стремились до минимума сократить количество насельников. Например, в Эстонии, значительному сокращению числа сельских приходов способствовала депортация местных жителей в связи с коллективизацией и "борьбой с эстонским национализмом" в 1940-1950 годах.

Деяния мироправителей тьмы века сего (Еф. 6, 12) по истреблению в душах людей веры были разнообразны, казалось, нет предела их изощренной лукавой изобретательности. Но самым страшным, пожалуй, было то, что у Церкви решительно отбиралось будущее. И без того малочисленные Духовные учебные заведения беспощадно закрывались. Делалось все, чтобы всячески затруднить и, в конечном итоге, не допустить поступления туда необходимого количества учащихся, равно как и воспрепятствовать принятию достойных абитуриентов.

Угроза закрытия нависла и над Александро-Невским собором в Таллине, и над Успенским Пюхтицким женским монастырем...

- Вашими любимыми святыми местами?

- Именно.

"Деньги на ремонт храма я попросил у Патриарха АЛЕКСИЯ I"

- Тут-то и наступил предел Вашему долготерпению?

- Дело не в моем долготерпении. Просто к тому времени я уже стал понимать многое в окружающей жизни, а с опытом появилось и умение противостоять ее главным напастям. С июня 1957 года и до моей архиерейской хиротонии я был настоятелем Успенского собора в Тарту и благочинным Тартусского округа. В августе 1958-го был возведен в сан протоиерея, а через полгода назначен благочинным Тарту-Вильяндинского округа, в котором насчитывалось 30 приходов. В эстонских приходах я совершал богослужения на эстонском языке, в русских - на церковнославянском. Случилось так, что настоятелем Успенского собора в Тарту меня назначили в преддверии празднования 175-летней годовщины основания этого собора. Здание было в ужасающем состоянии, грибок превращал в труху прогнившие полы. Дошло до того, что в 1958 году в приделе во имя Святителя и Чудотворца Николая во время богослужения провалился пол. Требовался срочный ремонт, но денег на это никто из местных властей выделять не собирался. Тогда я решился на отчаянный шаг, сел в поезд и отправился в Москву. С Рижского вокзала отправился прямиком в патриаршую резиденцию, которая и тогда располагалась в Чистом переулке. Там встретился с секретарем Патриарха Алексия I Даниилом Андреевичем Остаповым. Он меня внимательно выслушал, проникся сочувствием и вскоре представил Святейшему Патриарху. Узнав о моей беде, Патриарх распорядился выделить необходимые деньги. Прямо из резиденции я связался с Владыкой Иоанном, в архипастырском попечении которого находилась в то время Таллинская епархия, и получил его благословение на ремонт собора. Таким образом, один из старейших храмов Эстонии был спасен.

- А Вы столь удачно представлены Патриарху Московскому и всея Руси Алексию I. Его Святейшество хорошо запомнил Вашу настойчивость?

- Не знаю, что именно запомнил обо мне Патриарх, что вообще успел разглядеть за несколько минут нашего с ним общения, но что-то, видимо, ему понравилось. Через два года он призвал меня на архиерейское служение.

- Для Вас это стало большой неожиданностью?

- Конечно.

- Святейший Патриарх Алексий I объяснил Вам как-то свой выбор?

- Никакого объяснения не было. Но я сразу почувствовал его отеческую заботу обо мне. На этой основе возникло огромное доверие, с которым Святейший Патриарх Алексий с самого начала моей деятельности в качестве епархиального архиерея, а чуть позже и заместителя Председателя Отдела внешних церковных сношений (ОВЦС), неизменно относился ко мне. В 1964 году именно по представлению Святейшего Патриарха Определением Священного Синода я был назначен Управляющим делами Московской Патриархии и стал постоянным членом Священного Синода.

Святейший Патриарх полностью доверял мне решение большинства внутренних вопросов жизнеобеспечения Церкви. А еще он любил вспоминать своих родителей, часто делал это при мне. И после моих поездок в Швейцарию всякий раз непременно интересовался у меня, заезжал ли я в Веве, где любили проводить лето его родители? Я привозил Святейшему Патриарху открытки и фотографические виды Веве, это его заметно радовало. Скромность Святейшего Патриарха Алексия, его благородство, высокая духовность - все это оказывало на меня огромное, непреходящее влияние. Последнее богослужение, которое он совершил незадолго до своей кончины, было в 1970 году, на Сретение. В патриаршей резиденции в Чистом переулке после его отхода в мир иной осталось Евангелие, раскрытое на словах: Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему, с миром... (Лк. 2,29).

"На постриге я вытянул жребий и сохранил свое имя"

- Что, по-Вашему, движет человеком в жизни?

- Цель. Ясная цель, которую каждый из нас должен наметить себе непременно. К этой цели человек стремится и, возможно, будет добиваться ее достижения всю свою жизнь. Но он должен ее достигать, потому что иначе жизнь превратится в бессмыслицу. Цель - это движение, в ее достижении смысл человеческого существования.

- Ваша жизненная цель?

- Достойно пройти путь пастырского служения, который веками проходили святители Земли Русской. Добиться совершенства в своем деле - служении Господу нашему Иисусу Христу.

- Но сегодня Вы, Ваше Святейшество, находитесь на вершине церковной власти, сумели достичь, кажется, всего!.. Разве не так?

- А совершенства все нет... Посмотрите, сколько недоброжелателей опять появилось у Русской Православной Церкви, сколько насущных проблем давят ее тяжким бременем!.. Себя, в известной степени, я хотел бы считать собирателем нашей сегодняшней Церкви, а это значит, что весь груз ответственности за все происходящее лежит на мне. Так что, как видите, до достижения моей жизненной цели мне еще идти и идти.

- В свое время Вы стали одним из самых молодых архиереев Русской Православной Церкви. Но это ведь не в церковной традиции: ставить в иерархи юнца - опыта маловато, житейской мудрости практически нет. И все-таки Вас посвятили в сан епископа - почему?

- Вообще-то 32 года - возраст не такой уж юный. А главное - канонический для епископской хиротонии. Но я понимаю, о чем вы, и спешу сказать: никакого блата, тем более начальственных указаний из государственных инстанций и прочих ухищрений в моем наречении нет. Основная причина столь быстрого взлета молодых священников в те времена - это так называемая демографическая пустота, которая, к несчастью, образовалась в кадрах Русской Православной Церкви после известных драматических событий 1917 года. Известно, например, что в связи только с одной кампанией по изъятию церковных ценностей, начатой в феврале 1922 года в России, большевики расстреляли более десяти тысяч священнослужителей и верующих. Среди них было немало церковных иерархов, например митрополит Петроградский и Гдовский Вениамин. Еще раньше невинной жертвой красного террора стала настоятельница Марфо-Мариинской обители в Москве великая княгиня Елисавета Феодоровна. Огромные человеческие потери Церковь понесла в тридцатые годы... К тому же была ликвидирована система Духовных учебных заведений, проявился жесткий курс на сокращение числа архиереев и недопущение к архипастырскому служению церковно активных кандидатов. К началу 1960-х в Русской Православной Церкви оставалось немного архипастырей, обладавших систематической богословской подготовкой, полученной ими еще до 1918 года. Вот почему нашему Православию хронически не хватало и священнослужителей, и иерархов. Не я один удостоился такой чести, но мне отрадно, что и я оказался в их числе.

- В прошлом году у Вас был юбилей: исполнилось сорок лет Вашего монашеского пострига и Вашей архиерейской хиротонии. Расскажите, пожалуйста, как это было?

- Монашеский постриг я, будучи протоиереем, принял 3 марта 1961 года в Троицком соборе Свято-Троицкой Сергиевой Лавры и был наречен Алексием - в честь святителя Алексия, митрополита Московского. На раку с мощами Преподобного Сергия Радонежского были положены два жребия - с именами святителя Алексия и Преподобного Сергия. Я вытянул жребий, сохранивший мое имя.

Наречение во епископа Таллинского и Эстонского происходило в родном для меня Александро-Невском кафедральном соборе Таллина 2 сентября 1961 года. Чин наречения совершали архиепископ Ярославский и Ростовский Никодим (Ротов), архиепископ Горьковский и Арзамасский Иоанн (Алексеев) - его я сменял на кафедре Таллинского и Эстонского епископа, а также епископ Костромской и Галичский Никодим (Руснак). Конечно, в те мгновения мной владели самые возвышенные чувства, которые я постарался выразить в традиционном для такого события слове при наречении во епископа.

- Вы могли бы припомнить сегодня, о чем говорили более сорока лет назад?

- Я говорил о переживаемом мной великом смущении и трепете, о сознании своей немощи и неопытности, о моей молодости, об ожидающих меня трудностях этого высокого служения. Говорил о своей верности заветам Христа Спасителя для пастырей Святой Церкви - душу свою полагать за друзей своих (Ин. 15, 13), о необходимости являться для верных образцом в слове, в житии, в любви, в духе, в вере, в чистоте (1 Тим. 4, 12), в правде, благочестии, вере, любви, терпении, кротости, подвизаться добрым подвигом веры (1 Тим. 6, 11-12). Я свидетельствовал о своей дерзновенной вере в то, что Господь укрепит меня и сподобит как делателя непостыдна, право правяща слово истины (2 Тим. 2, 15) дать достойный ответ на суде Господнем за души паствы, вверяемой моему водительству.

Моя хиротония была совершена в воскресенье, 3 сентября 1961 года, за Божественной литургией в Алексанро-Невском кафедральном соборе теми же архипастырями.

- А как реагировала на Вашу хиротонию власть?

- Советская власть в лице уполномоченного Совета по делам религий при Совете Министров СССР по Эстонии, некоего Яна Самойловича Кантера, приготовила мне достойный "подарок": в первые же дни моего архиерейства мне сообщили, что еще летом 1961 года принято решение о закрытии Пюхтицкого женского монастыря - единственного в то время в Эстонии. Псково-Печерский монастырь вошел в состав Псковской епархии, и Пюхтицы оставались теперь в одиночестве. Также подлежали закрытию 36 "нерентабельных" храмов.

- Что означает это странное выражение "нерентабельный храм"?

- Это предлог и более ничего. Под таким предлогом атеистические власти любили закрывать православные храмы в Эстонии в годы хрущевского наступления на Церковь.

- Но хотя бы какое-то основание этот предлог имел?

- Формальное основание, конечно, было. Видите ли, в Эстонии Православие очень трудно завоевывало себе "место под солнцем". Сказывалось сильное немецко-лютеранское влияние. Например, при Николае I генерал-губернатором Лифляндии, так тогда называлась часть Эстонии, был барон фон Пален - немец. Шефом российской жандармерии опять же поставили немца - небезызвестного графа Бенкендорфа. В лютеранских приходах пасторами служили тоже в основном немцы. Крупные помещики в округе - все фактически немцы!.. В своей докторской диссертации, посвященной эстонскому Православию, я привожу вопиющие примеры того, как людей, надевших крестик на шею и пожелавших перейти в Православие, присуждали к 60 ударам плетью и штрафу в 15 копеек серебром за использование этой самой плети... Поэтому если и удавалось добиться разрешения на строительство храма, для этого выделялись исключительно бросовые земли. И это, заметьте, на территории Российской Империи!

Вот, допустим, поселок. В центре - лютеранская кирха. И только в трех-четырех километрах от населенного пункта, где-нибудь в лесу, стоит православный храм. Когда крестьяне передвигались на лошадках, добраться до храма им было несложно. Но потом лошадок поотбирали в колхозы, да и со временем вышли они из моды. Коммунальный прогресс пересадил людей на общественный транспорт, который известно как ходит, - и православные церкви стали рядовым прихожанам менее доступны. Советская власть долго думала, какой бы пакостью нас еще наградить и, наконец, сообразила объявить православные храмы малопосещаемыми, а следовательно, не рентабельными. Слово-то какое нашли!

- Но для Вас такой "подарок" был как нож в спину! Тем более, что произошло это почти сразу после совершения хиротонии...

- Ситуация осложнялась тем, что времени даже на размышление, не говоря о каких-то действиях, у меня практически не было. Закрытие храмов собирались начать в ближайшие дни. Был назначен и срок разорения Пюхтицкого монастыря - 1 октября 1961 года. На его месте власти собирались открыть дом отдыха для шахтеров...

- Вот Вам и год космонавта Гагарина! Судя по кинохронике, страна ликовала: как же, первым в мире человеком, "потрогавшим" космос, стал простой русский парень... Победа человеческого разума и все такое... А на земле, оказывается, вершилась вопиющая, ничем разумным не обоснованная несправедливость. Что же Вы предприняли?

- Стал рассуждать и, более того, заставил внять моим доводам богоборцев.

Ну, разве может молодой епископ начинать свое служение в епархии с допущения массового закрытия храмов и разорения общеправославной святыни - Пюхтицкого монастыря? Как я буду объясняться с паствой, кому я смогу доказать, что не виновен лично в такой вопиющей несправедливости, ведь никто и слушать не станет: при каком архипастыре закрыли храм, тот архиерей и виноват! С этими вопросами я обратился к уполномоченному Я. С. Кантору. Человеком он оказался в общем-то неплохим, можно даже сказать, душевным. Он, в свою очередь, довел по соответствующей инстанции мои пылкие доводы, найдя их, на мое счастье, вполне резонными, и немедленное закрытие монастыря и храмов было отложено до "лучших времен", как они тогда выражались.

"В защитницы Пюхтиц я призвал справедливость."

- Вы получили небольшую передышку, но и только. Невозможно же было поверить, что Вас, а значит и Церковь, вдруг оставят в покое?

- В это никто и не верил. Атеистическая власть понимала и принимала во внимание только политические аргументы. Хорошо, конечно, декларировать, что Церковь должна при любых обстоятельствах оставаться вне политики. Но когда эти самые обстоятельства, доведенные до абсурда, берут за горло? Когда речь заходит как о духовном, так и о физическом выживании - не меньше? Нет, я не собирался отвечать на подлость еще большим коварством, для духовного лица это совершенно неприемлемо. Однако сидеть сложа руки тоже не собирался. В те тяжелые для Церкви годы в нашем арсенале было не так много способов воздействия на власть. Но кое-что появлялось... Например, действенных результатов удавалось добиться при положительном упоминании той ли иной обители или храма в зарубежной печати. Организовать подобные публикации было, конечно, непросто, но иного выхода я просто не видел. Начал выяснять, как это можно сделать. Созрел план. Осуществить его мне помог Святейший Патриарх Алексий. Я получил от него еще одно, чрезвычайно ответственное послушание - был назначен заместителем Председателя Отдела внешних церковных сношений. Отдел ставил задачу расширения межцерковных контактов, потому что это был очень сильный аргумент в пользу выживания Церкви в то нелегкое время. Мы развивали не только миротворческое служение Русской Православной Церкви, но и межрелигиозное сотрудничество, устанавливали весьма полезные контакты с инославием. Таким образом, у меня появилась возможность выезжать за границу. Именно благодаря этому в начале 1962 года я сумел пригласить, а затем и привезти в Пюхтицы первую делегацию евангелическо-лютеранской Церкви Германской Демократической Республики в составе семнадцати человек. Они побывали в женском монастыре, пришли в умиление от увиденного, а вскоре в немецкой газете "Neue Zeit" была опубликована восторженная статья с фотографиями. Не заметить ее во властных структурах, где особенно тщательно фиксировалось каждое иностранное слово в наш адрес, просто не могли. Но пока официальной реакции не было, у меня появилась еще одна счастливая возможность - пригласить в монастырь протестантскую делегацию из Франции. Что и было отмечено новой корреспонденцией в зарубежной прессе. Заметьте, весьма благожелательной для советских властей...

- Нам известно, что Ваш батюшка как раз в это время тяжко хворал...

- Да, он лежал с инфарктом. А я вынужден был ехать вместе с делегацией в монастырь, чтобы все им там как следует показать... Я впервые принимал иностранцев как епископ, опыта не было, только одно стремление - спасти монастырь! Отец как никто понимал меня, был в курсе моей задумки. Когда прощались, пожелал мне успеха. Несмотря на болезнь, горячо молился за меня, а потом радовался успешному завершению "операции". На какой-то момент он даже почувствовал себя лучше...

Мой план спасения Пюхтиц сработал! Правда, около года опасность закрытия Пюхтицкого монастыря еще сохранялась, но после столь активной заинтересованности иностранцев его судьбой вопрос о разорении обители как-то заглох и больше в острой форме не возникал.

- А в "тупой форме" - было? Не верится, что столь агрессивная власть, проиграв на первом этапе, отступилась раз и навсегда от задуманной подлости?

- Не отступилась, конечно. В 1964 году руководство Йыхвинского райисполкома приняло решение об отчуждении от Пюхтицкого монастыря храма в честь Преподобного Сергия Радонежского и бывшей летней резиденции князя Сергея Шаховского, поскольку они находятся вне монастырской ограды. Это действительно было так, ибо обнести всю территорию монастыря новой оградой мы тогда просто не имели возможности. Мне стало ясно, что защитить храм и резиденцию, указывая на невозможность закрытия действующей церкви, не удастся. Нам заявили: в монастыре есть еще три храма "для удовлетворения религиозных нужд" - было при советской действительности и такое выражение. Что делать? Затевать тяжбу с каким-то райисполкомом дело страшно неблагодарное. Маленькие чиновники большие упрямцы, а демагоги так просто чудовищные!.. И решил я в защитники Пюхтиц призвать ни много ни мало - саму справедливость.

- Какая же справедливость могла помочь Вам в тоталитарном государстве воинствующих безбожников?

- Историческая! Историческая справедливость всегда на стороне правды, а не силы. Вот и мне удалось доказать, что уничтожение или превращение в очередной клуб художественной самодеятельности храма, где находится усыпальница губернатора Эстляндии князя Сергея Шаховского, столько сил положившего на объединение Эстонии и России, нецелесообразно не только с исторической, но и в значительной степени с политической точки зрения. Выдающийся государственный деятель прошлого, который считал, что только общность религиозного исповедания может укрепить наши народы и единство государства, и столь много совершил для этого, заслужил упокоения в монастырском храме... Убеждать в необходимости строго соблюдать историческую справедливость приходилось не только противников Церкви из власть имущих, но и простых граждан, особенно из новой советской интеллигенции, зачастую относившихся к Церкви и монашеству, как к чему-то чуждому и враждебному. Должен признаться, что нередко такому отношению способствовали сами церковнослужители, из гордости, подозрительности или из "ревности не по разуму" не желавшие и не умевшие находить общий язык со своими пока далекими от веры соотечественниками. Так, например, в Пюхтицкой обители в результате нескольких недоразумений и взаимной подозрительности разгорелся конфликт между монастырем и... местным врачом! Районные власти передали в его ведение бывшую гостиницу для паломников, которая находилась прямо у ворот, за оградой монастыря. Суть конфликта была проста: врач, ожидавший, что со дня на день монастырь будет "переоборудован" в дом отдыха для шахтеров, где он рассчитывал занять ведущую должность, стал активно вмешиваться в дела обители, не считаясь с монастырскими устоями. Начальствующая в обители игумения Ангелина отвечала ему неприязнью и подозрительностью. Я решил сам разобраться в конфликте. Мы долго беседовали с врачом на самые разные темы, нашли по многим вопросам определенное взаимопонимание и в конце концов оказались симпатичны друг другу. Знаете, чем закончилась та история?

- Врач остался без хорошей работы.

- Врач остался врачом, ничего плохого с ним не случилось. А вот оба сына этого врача впоследствии стали священниками!

- Замечательно поговорили!.. Признайтесь, Ваше Святейшество, Вы питаете особые чувства к Пюхтицкому монастырю? Это связано с Вашими детскими воспоминаниями или с чем-то еще?

- Да, наверно, всего понемногу... Впервые я попал в эту обитель младенцем, еще в пеленках. Родители часто приезжали сюда и, конечно, брали меня с собой. Я рос на глазах монахинь, они со мной нянчились, играли. Полюбил эту обитель всем сердцем. Так что для меня это первая любовь, а она, как известно, не забывается. Поэтому Пюхтицкий Успенский женский монастырь, которому в этом году исполняется 110 лет, предмет моих особых забот и попечений. А после того как обитель удалось спасти от, казалось бы, неминуемого закрытия и разорения, она стала мне еще дороже.

У этой обители поистине славная история, и мне хочется ее вам вкратце поведать. В визитационном протоколе 1608 года, хранящемся в архиве ревельской консистории, записано, что при Исаакской капелле есть некоторые крестьяне, которые говорят исключительно по-русски. Они "неохотно позволяют наставлять себя в своем христианстве, а потому сходятся необвенчанными". На русской границе есть деревни, которые не принадлежат ни к какой Церкви, и крестьяне из них "дерзнули построить" русскую часовню, где служит приезжающий из-за границы священник. Древнее предание, записанное в летописи православной Ильинской церкви села Сыренец на берегу Чудского озера, повествует о том, как однажды пастух-эстонец увидел величественную женщину, окруженную лучезарным светом, на Пюхтицкой горе. Эту гору эстонцы-лютеране называли Журавлиной, православные - Богородицкой, и те и другие вместе - Пюхтицкой, то есть святой!.. Так вот, пастух, очарованный увиденным, решил подойти к женщине. Но когда он стал приближаться, видение исчезло. Однако стоило ему только повернуться к стаду, как женщина появилась вновь. На другой день пастух позвал с собой односельчан, и все повторилось в точности, как в предыдущий день. Их заворожило то же видение, но когда подошли ближе, женщина растворилась в солнечных струях заката. На третий день уже толпа крестьян явилась лицезреть это чудо. И все повторилось. Тогда смельчаки забрались на гору. На месте чудесного видения, под старым дубом, они нашли икону Успения Божией Матери. Взяв образ, эстонцы передали его православным крестьянам деревни Ямы: "Возьмите это себе, мы не молимся образам, а вы, русские, молитесь". Православные, приняв с благоговением и радостью явленную икону, построили на том месте малую часовню в честь Успения Божией Матери и там поставили образ. С той поры соборный священник из Нарвы ежегодно 15 августа приезжал совершать службу для приходивших сюда богомольцев. Затем икону перенесли в Нарву, в собор. Когда в селе Сыренец была построена церковь, то к ней в 1818 году приписали Пюхтицкую часовню. Чудотворная икона Божией Матери была перенесена в сыренецкую церковь, откуда ее каждый год 15 августа крестным ходом доставляли в Пюхтицы. В 1842 году везенбергский купец Нестеров получил от Пюхтицкой иконы Успения Божией Матери исцеление от тяжелой болезни. В знак признательности он реставрировал часовню, а икону украсил серебряной позолоченной ризой...

На северном склоне горы, рядом с Успенской часовней, расположено древнее кладбище. Когда оно образовалось, неизвестно, но существует местное предание, что здесь похоронены русские воины. По боевым орудиям и доспехам, найденным в ХIХ веке при раскопке курганов, можно отнести появление этих могил ко времени войн святого благоверного князя Александра Невского с ливонскими рыцарями. У подошвы горы, против уступа, на котором построена часовня, находится источник ключевой воды. Не только православными, но и всей округой этот источник признается живоносным и целебным. Рассказывают о многих случаях исцеления от болезней как от иконы, так и от воды из источника.

В XVIII и XIX веках вести об этих чудесах разнеслись по всей России. На праздник Успения Божией Матери в Пюхтицы стали приходить богомольцы не только из Эстляндии, Лифляндии, но и многих других губерний, особенно Псковской, Петербургской, Новгородской, причем не только православные, но и лютеране. Эстляндский губернатор князь Сергей Владимирович Шаховский увидел в этих событиях связующее звено, способствующее единению русского и эстонского народов под покровом Православия. Он посчитал, что Пюхтицкая святыня, которая сохранялась в течение веков самим народом, должна выполнять историческую задачу на окраине России, а потому необходимо построить на этом месте монастырь.

К тому были большие препятствия, но сопротивление лютеранского духовенства и окрестных помещиков было сломлено после выхода императорского указа от 22 апреля 1891 года "об отчуждении земель за соответствующее вознаграждение". Значительную роль в этом деле сыграло Иеввенское братство, которое возникло по инициативе князя Сергея Владимировича как отделение православного Прибалтийского братства Христа Спасителя и Божией Матери под председательством княгини Е. Д. Шаховской, супруги генерал-губернатора. Ближайшую свою задачу братство видело в призрении и воспитании сирот православного вероисповедания, а также в оказании медицинской помощи сельскому населению без различия исповедания в основанных им приходах и лечебницах. Главной же целью было устройство женской обители на Богородицкой горе, куда могли бы быть перенесены открытые в Иевве благотворительные учреждения. Первоначально был возбужден вопрос об отчуждении в пользу вновь открытого православного Пюхтицкого прихода пяти десятин земли. После отчуждения земли для Иеввенского братства Святейший Синод разрешил учредить на Богородицкой горе Пюхтицкую Успенскую женскую общину на такое количество сестер, какое она в состоянии была содержать на свои средства. 23 октября 1892 года община получила статус монастыря, и был уже в полном объеме введен монастырский богослужебный круг. В обители было уже 60 послушниц. Из них образовали два хора. Один хор пел на церковнославянском языке, другой - на эстонском. Проповеди в монастырском храме произносились также на двух языках. Так началась в Пюхтицах полнокровная православная жизнь, не прерываемая более чем за столетие ни разу.

Немало сил отдал я правильному устроению здесь монашеской жизни. В первые годы моего епископского служения монастырь возглавляла игумения Ангелина (Афанасьева), человек пожилой, с подорванным здоровьем. Ей нелегко было управлять обителью, которая активно расширялась, превращаясь в центр Православия на Северо-Западе страны. Пришлось подыскивать ей замену. Еще в 1963 году я услышал о двух виленских монахинях - Варваре (Трофимовой), нынешней настоятельнице Пюхтицкого монастыря, и Георгии (Щукиной), которая сегодня несет послушание настоятельницы Горненского монастыря в Иерусалиме. Я пригласил их в Москву, чтобы познакомиться, и предложил матушке Варваре перейти в Пюхтицкий монастырь. Тогда она отказалась, сославшись на свой возраст: всего 33 года - ни опыта, ничего... Но я не отступил, и через пять лет она согласилась нести тяжкое послушание настоятельницы Пюхтицкого монастыря, и по моему представлению Святейший Патриарх Алексий благословил ее на игуменство в Пюхтицах. Это назначение себя оправдало: жизнь в монастыре быстро наладилась, началось строительство. И после, в бытность мою митрополитом Санкт-Петербургским и Новгородским, я ставил настоятельницами возрождающихся обителей молодых игумений. Они полны сил и хорошо понимают насущные задачи. Уверен, что такой подход себя оправдывает и сегодня.

С конца 1960-х годов Пюхтицкий Успенский монастырь стал одним из центров духовной жизни не только в Эстонии, но во всей нашей огромной стране. Фактически в эти годы в СССР оставалось совсем немного действующих женских монастырей: Корецкий, Рижский, Пюхтицкий и два Киевских. Они в основном обеспечили и сохранили преемство женского монашества, сохранили опыт монастырской жизни и традиции общежительства до времен, когда открытие обителей стало возможным. Из Корецкого монастыря, как правило, выходили настоятельницы для украинских обителей.

Сегодня более десяти игумений из Пюхтиц несут свое служение в разных обителях. Подготовка насельниц - дело ответственное. Занимает оно не менее года. Люди обычно приходят в монастырь из городов, где очень развит индивидуализм, где порой соседи по одной лестничной клетке не знают друг друга. А в монастыре надо вместе работать, вместе трапезовать, вместе молиться. Поэтому молодые послушницы живут с более опытными старицами, под их духовным окормлением. Для того чтобы привыкнуть к общежительному монастырю, требуется время, а ведь нужно получить еще и навык клиросного послушания, чтения, пения, надо полюбить труд в огороде, саду и на кухне. В последнее время стали приучать сестер и к небольшим ремонтным работам: и мастерок в руках чтобы могли держать, и кисть, и пилу. В монастырской жизни очень многое пригодится!

Я довольно часто служил в Пюхтицком монастыре. Русское и эстонское духовенство собиралось со всей епархии. Единое богослужение объединяло людей. Они осознавали, что их не оставят один на один с многочисленными проблемами и горестями.

- Но сегодня Пюхтицкая обитель находится за границей России. Чтобы съездить туда, требуется оформлять визу. Да и нет у Вас времени, чтобы, когда захочется, совершать паломничество по святыням детства. Но какая-то связь с этим монастырем у Вас остается?

- Знаете, когда прекратилась связь с Эстонией, и не только моя личная - прежде ведь очень много паломников из самых разных епархий России с удовольствием посещали Пюхтицы, - я создал патриаршее подворье Пюхтицкого монастыря в Москве на Рождественке. Его настоятельницей стала игумения Филарета, которая из своих 66 лет 36 несет послушание у меня и является моей бессменной экономкой. Несмотря на почтенный возраст, это удивительно созидательный человек. Ведь Пюхтицкий монастырь долгие годы был помимо прочего образцовым сельскохозяйственным предприятием: все 76 гектаров пахотной земли обрабатывают сами монашествующие. Да так, что еще при советской власти, сам председатель Совета по делам религий при Совмине СССР - большой по тем временам для нас начальник! - осматривая хозяйство, с изумлением заметил, что подобных грядок в совхозах-колхозах никогда не встречал. В монастыре собирали хорошие урожаи исключительно вкусной и полезной продукции. Гармоничное сочетание молитвенного подвига с благодатным сельскохозяйственным трудом вошло в традиции Пюхтиц. На московском подворье - в самом центре российской столицы - огородов, конечно, не разведешь. Вот и загрустили монахини, стали обращаться ко мне: дайте нам скит, где бы мы могли выращивать овощи, фрукты, завести домашнюю птицу, а то и козочек, барашков, коров. Я долго не соглашался: живете в городе, все удобства имеете, не голодаете, не бедствуете, чего еще надо? А потом мне на именины вдруг дарят стихотворение с весьма заманчивым названием "Сон" и зачитывают его. Будто бы привиделся чудесный сон о том, что Патриарх Московский и всея Руси дал наконец-то монахиням скит в Подмосковье. Что оставалось мне делать после столь трогательного подарка? Ничего иного, как искать землю под скит и дарить ее пюхтицким монахиням. Землю выделили в Одинцовском районе, шесть гектаров. Матушка Филарета построила там двухэтажный дом для сестер. Уже завели шесть коров, курочек. Посажен фруктовый сад, возделаны огороды. Между прочим, такую деятельность монастырей надо только приветствовать. Несмотря на то, что в России сегодня сельскому хозяйству, мягко говоря, далеко до надлежащего уровня, наши монастыри, как правило, продуктами питания себя обеспечивают.

"Сам служу, сам пою, сам кадило подаю"

- Вы отстояли Пюхтицы, и это действительно подвиг. Но 36 "нерентабельных" приходов - какова их судьба? Как-то не верится, что богоборческая власть оставила Церковь в покое. Разве Хрущев не проводил по всему Советскому Союзу целенаправленной политики по уничтожению православных святынь?

- То же самое было и с приходами. Я заявил, что не могу начинать с их закрытия. Меня поняли. Однако часть храмов за время моего управления епархией все же была закрыта. Связано это было не с давлением властей, которое в большинстве случаев мне удавалось нейтрализовать, а с тем, что в сельской местности среди эстонского населения количество прихожан резко сокращалось из-за смены поколений. Старые люди, сохранявшие в душе веру еще с досоветских времен, умирали, а новое поколение воспитывалось в лучшем случае равнодушным к Церкви. Поэтому часть храмов как бы потихоньку пустела и приходила в упадок. Но даже в ситуации, когда оставались хотя бы несколько прихожан или даже надежда на их появление, я в течение нескольких лет искусственно поддерживал такие храмы, выплачивая за них все налоги из епархиальных, общецерковных или личных средств. Так, например, сохранился приход в Кавильда, где храм был закрыт только после смерти жившего неподалеку протоиерея Михаила Вознесенского.

- На что же жили Ваши священнослужители? Раз нет прихожан, значит, нет и пожертвований, и других доходов, которые появляются лишь при полнокровной церковной жизни?

- Положение духовенства, особенно материальное, было крайне тяжелым. Для священника в Эстонии считалось нормальным служить в четырех, а то и в пяти храмах, из которых большинство были храмами без приходов. При этом многие из них успевали трудиться на службе мирской - кочегарами, почтальонами, счетоводами в совхозах. Священников катастрофически не хватало, и в то же время было очень трудно обеспечить для них хотя бы минимальное материальное вознаграждение. Возникла даже невеселая поговорка: "Сам служу, сам пою, сам кадило подаю". Но, наверное, больше материальных невзгод эстонских священников угнетали их полупустые храмы, когда на службу собирались от силы 10-15 верующих. Я старался всеми доступными мне мерами поддержать эстонское духовенство, особенно старшее поколение, сегодня, к сожалению, почти полностью ушедшее в мир иной. Почти всех, еще до достижения пенсионного возраста, мне удалось обеспечить пенсиями из Московского Патриархата - пенсии духовенству тогда выплачивала Церковь, а не государство. Это порой вызывало недоумение у русского духовенства, на что я отвечал: "Вы молитесь со своей паствой, а они и этого не имеют". Служение эстонского духовенства было поистине подвижническим.

- Выходит, что политика Хрущева большого вреда Вашей епархии не доставила. Почему так произошло?

- Значит, на то была воля Божия. Но и мы, со своей стороны, по мере наших скромных возможностей, не сидели сложа руки. Одной из важнейших побед считаю то, что нам удалось не допустить поругания таллинского кафедрального Александро-Невского собора, который, казалось, был обречен. Для меня это очень печальная история, но я вам ее расскажу. 9 мая 1962 года, в светлые дни пасхальной радости, скончался мой отец протоиерей Михаил Александрович Ридигер, настоятель храма в честь Казанской иконы Божией Матери, почти двадцать лет отдавший священнослужению в Таллинской епархии. Хоронил я его в субботу, 12 мая. Сразу после похорон ко мне подошел уполномоченный по делам Русской Православной Церкви и предложил подумать о том, какому из таллинских храмов следует стать новым кафедральным собором. Я с недоумением спросил: "А как же Александро-Невский кафедральный собор?" Оказывается, городская молодежь пожелала переоборудовать собор в планетарий, как случилось не так давно в Риге, и это оказалось вполне достаточным основанием, чтобы главный православный храм Эстонии был закрыт. Я попросил уполномоченного немного подождать с решением - до праздника Троицы. Требовалось собраться с мыслями и действовать.

Для начала я решил собрать и тщательно подготовить материалы о трагической судьбе Александро-Невского собора, который, как я уже рассказывал, хотели взорвать еще в 1924 году. Напомнить, как националисты собирали деньги среди населения, и даже со школьников, на перестройку православного храма, увенчанного традиционными золотыми куполами в форме луковиц, в Пантеон эстонской самостоятельности. Весомым эстетическим и политическим аргументом в защиту собора стал фотомонтаж из архитектурного журнала 1930-х годов - вид Таллина без крестов и куполов Александро-Невского собора. Другим серьезным аргументом оказался тот факт, что сразу после оккупации Таллина немецкими войсками в 1941 году собор был закрыт и бездействовал фактически до полной капитуляции гитлеровцев в 1945 году. Перед уходом германские власти решили сбросить с колокольни знаменитые соборные колокола, но это им сделать не удалось: они смогли снять лишь язык малого колокола. Несмотря на горы опилок и другие меры предосторожности, язык разбил при падении паперть придела во имя князя Владимира.

Вообще колокола Александро-Невского собора - особая наша гордость. Большой колокол весом в тысячу пудов разносил благовест на 12 километров. Им пользовались довольно редко, только по особым праздникам, опасаясь властей.

"Вот обрадуются реваншисты в Германии, - сказал я, передавая свою записку в высокие властные инстанции, - то, что не сумели сделать фашисты, совершит советская власть". Таким образом мне удалось убедить власти в Москве и Таллине, что закрытие собора станет непоправимой ошибкой. Когда на Троицу, как и договаривались, мы встретились с уполномоченным и заговорили о соборе, то он мне сказал: "Мало ли что захочет молодежь, не будем же мы идти у нее на поводу!" Надо еще заметить, что тем же указом, которым я был назначен на Таллинскую кафедру, мне было поручено временно управлять и Рижской епархией. Продолжалось это, правда, недолго - до начала 1962 года. Но я успел за это время дважды посетить Латвию. Совершил богослужение в кафедральном соборе, Рижском женском монастыре, Преображенской пустыньке. К сожалению, исторический кафедральный собор был закрыт еще при моем предшественнике, а кафедральным собором стал храм Троицкого монастыря. В Рижской епархии существовала та же проблема, которая стояла на первых порах и перед Таллинской, - как предотвратить закрытие храмов и обителей. Но при мне ничего закрыть не удалось. Правда, вскоре я был освобожден от управления Рижской епархией - по собственному желанию, в связи с новыми обязанностями в Москве, в Отделе внешних церковных сношений.

"Приходилось брать на совесть меньший грех, дабы избежать греха большего"

- Отдел внешних церковных сношений для священника - это же все равно что Министерство иностранных дел для чиновника: попадаешь на такую работу и детские грезы получают реальную возможность чудесного воплощения! Мир распахивает свои далеко не каждому доступные в советские времена заветные двери. Вы помните адрес своей первой зарубежной командировки?

- Конечно. И адрес помню, и время. 14 ноября я получил назначение на пост заместителя Председателя ОВЦС, который в то время возглавлял архиепископ Ярославский и Ростовский Никодим (Ротов), и сразу же был направлен Священным Синодом на остров Родос, в составе делегации Русской Православной Церкви - на первое Всеправославное совешание. А потом поехал в Нью-Дели, потом... Словом, мир повидал и при этом, смею надеяться, что-то полезное сделал.

- А правда, что без ведома Комитета государственной безопасности ни одна поездка за пределы Советского Союза в то время не могла состояться? И гражданин, получивший такую возможность, тем более постоянную, должен был, как минимум пользоваться, благосклонностью этой всесильной организации?

- Не могла. Это были глаза, уши и, как сами они тогда говорили, даже меч со щитом правящей коммунистической партии. Мышь без их дозволения не смела перескочить границу, тем более человек, да к тому же священник... Но дело в том, что отношение к Русской Православной Церкви медленно, но постепенно менялось. Способствовало этому в какой-то степени даже навязчивое желание СССР постоянно демонстрировать народам земного шара свою в высшей степени миролюбивую политику, а также, якобы, открытость к сотрудничеству двух социально-политических систем, не затрагивавшему идеологию. Это побудило руководство страны поддержать движение сторонников мира независимо от того, какой конфессиональной и политической ориентации они придерживались. Как правило, религиозное миротворческое служение встречает в международных, государственных и общественных сферах самое серьезное к себе отношение и тем реально оказывает оздоравливающее влияние на тягостную обстановку в нашем смятенном мире. Тогда, в условиях "холодной войны" и глубокой политической конфронтации в Европе, парализовавшей нормальное общение народов и государств, только Церкви и религиозные объединения сохраняли определенную возможность взаимообщения и сотрудничества. Так что с точки зрения кагэбэшников, видимо, я был вполне "необходимым для укрепления безопасности" человеком. Во всяком случае, за границу меня выпускали беспрепятственно.

- Как же Вы себя там вели? Вас же, наверняка, терзали вопросами об "ужасах советской власти", как и всякого выезжавшего в "мир свободы и демократии"?

- Однажды в Швеции, в прямом эфире какой-то популярной телепрограммы меня спросили: "Как Вы мыслите будущее Церкви в коммунистическом государстве?" Я высказался в том духе, что христианин всегда должен быть оптимистом и верить в непреложность слов Спасителя о вечном пребывании Церкви на земле.

- Но как же Хрущев с его маниакальным стремлением построить через двадцать лет в Советском Союзе коммунизм и ни одного священнослужителя к тому времени в стране не оставить?

- Парадоксально, однако в обстановке официального воинствующего атеизма государственная власть нашей страны в то время не только не препятствовала развитию межцерковных связей как внутри СССР, так и за его пределами, но, наоборот, проявляла к этому повышенный интерес. Конечно, это не было отступлением Хрущева от своей цели, а скорее являлось вполне продуманным тактическим приемом. Но как бы то ни было, шестидесятые годы следует признать исключительно плодотворными для интенсивного продолжения братских отношений нашей Церкви с Поместными Православными Церквами и развития ее сотрудничества с инославием.

- Правда, что чиновники Совета по делам религий, главной надзирающей за деятельностью священнослужителей организации в советские времена, - были сплошь сотрудниками КГБ?

- Мне трудно об этом судить, они мне не исповедовались. Хотя, конечно, бывшие сотрудники спецслужб, которые бывшими, как сами они говорят, не бывают, в этом Совете встречались. В брежневский период, не говоря уже о горбачевском, несмотря на то, что всевластие Совета по делам религий ослабело, однако все еще оставалось нормой государственно-церковных отношений. И все мы вынуждены были с этим считаться, чтобы сохранить нашу Церковь. Брать на свою совесть меньший грех, дабы избежать греха большего... В свое, очень страшное время Патриарх Тихон и митрополит Сергий компромиссами с богоборческой властью заслонили Церковь. И на нашу долю выпало заслонять ее разными путями, в том числе и провозглашением лояльности к существующей власти.

- Несколько лет назад - помните, Ваше Святейшество? - страну захлестнула, и это надо сразу отметить, четко кем-то спланированная волна компромата на высших деятелей Русской Православной Церкви - от келейных признаний в любви к советской власти до служения ей верой-правдой. Многих, и даже, простите, Вас, Ваше Святейшество называют "агентами КГБ". Чем, по-Вашему, вызваны эту нападки?

- Я хорошо помню те газетные публикации, особенно в начале девяностых годов, в которых обыгрывалась тема "Церковь и КГБ". Мне сразу стало понятно, какую цель преследуют организаторы так называемых разоблачений. Это горячее желание, привнесенное, кстати, извне, расколоть нашу Церковь, подорвать к ней доверие верующих и особенно тех, кто на пути к православной вере. И в сегодняшней России таким людям, к сожалению, есть на кого опереться. В стране "объявили" демократию, но атеизм в одночасье ведь не исчез! Для деятелей, всю жизнь исповедовавших богоборческие взгляды, стало настоящим шоком то, что люди устремились в Церковь. Как остановить это: продолжать кричать: "Бога нет!"? Немодно стало... Тогда придумали в числе прочих пакостей и такую: не ходите туда, там агенты КГБ. Это в каком, интересно мне было бы узнать, смысле - в смысле предатели веры мы, что ли? Я уже вам говорил, какая у нас была ситуация, как вынуждены мы были строить отношения с властью. Но причем здесь агенты? В последнее время прошлое нашей Церкви нередко выставляется в искаженном свете, ее епископы становятся объектом злонамеренной клеветы. Это порождает у младенцев в вере превратное представление о епископате. И делается это сознательно: Поражу пастыря, и рассеются овцы (Мф. 26, 31).

- Вы сказали, что помните клеветнические публикации, значит, Вы все их читали лично?

- Возможно, не все. Но разве в этом дело?..

"С помощью Божией мы предотвратили ядерный Армагедон"

- Случались в Вашей жизни минуты, когда Вам казалось, что все против Вас, вокруг - только недоброжелатели и не видно просвета? Как Вы боролись с отчаянием?

- В особо тяжкие для Православной Церкви, как, конечно, и для других Церквей и религиозных объединений, годы большое значение имела взаимная поддержка, которую оказывали друг другу различные христианские конфессии. Добрые отношения связывали Православную Церковь в Эстонии прежде всего с лютеранской Церковью, которую возглавлял архиепископ Ян Кийвит, человек интеллигентный и образованный. Он, так же, как и я впоследствии, был президентом Конференции Европейских Церквей (КЕЦ). Эта организация содействовала взаимопониманию между Церквами и христианами Востока и Запада Европы и помогала их сотрудничеству в служении на благо человечества. На протяжении почти сорока лет многие архипастыри, пастыри и миряне Русской Православной Церкви успешно трудились в КЕЦ. Со времени IV Генеральной ассамблеи этой организации, проходившей в октябре 1964 года на борту датского корабля "Борнхольм", и до Х Генеральной ассамблеи, которая состоялась в Праге в сентябре 1992 года, я исполнял обязанности президента КЕЦ.

- Это был тяжелый крест?

- Поверьте, этот труд был совсем не из легких. С благодарностью Господу за Его всесильную помощь, я вспоминаю эти 26 лет жизни и храню глубокую признательность моим братьям и сестрам, труженикам Церквей Европы, за их доброжелательное отношение ко мне, нередко за самоотверженную помощь, а главное - за проявленное доверие ко мне как представителю Русской Православной Церкви. Слава Богу за все!

- Вы могли бы назвать главные достижения Конференции Европейских Церквей?

- Невозможно переоценить то полезное, что совершила КЕЦ за сорок лет упорных трудов, направленных на преодоление конфронтации между разделенными в то время восточной и западной частями Европы, для преодоления "холодной войны". Достаточно вспомнить, что идея создания Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (1973-1975 годы), так называемого Хельсинского процесса, принадлежит КЕЦ. Сотрудники этой организации сделали все от них зависящее, чтобы вовлечь европейские государства в миротворческий процесс, поддержать их и помочь им прийти к столь важным для судеб нашего континента результатам. А что касается моей родной епархии, то по моей инициативе в Таллине был создан Совет Церквей, который способствовал решению многих проблем и принятию взвешенных решений на местном уровне. Например, в нашей епархии широко развернулось христианское миротворческое движение. Власти поддержали его официально.

- Ваше Святейшество, а что такое миротворчество с точки зрения верующего человека?

- Миротворчество в понимании верующего человека это то, что спасает от гибели священный дар жизни. В ту пору миротворческое движение представляло собой нравственную силу, которая независимо от часто далеких друг от друга политических идеалов его участников, с помощью Божией была способна предотвратить ядерный Армагеддон человечества. Миротворчество отнесено Господом нашим к высшим духовным ценностям, следование которым приводит к небесному блаженству. Блаженны миротворцы, - возвестил Спаситель в Нагорной проповеди, - ибо они будут наречены сынами Божиими (Мф. 5, 9). Церковь, являющаяся, по Апостолу, столпом и утверждением истины (1 Тим. 3, 15), призвана вести народ Божий к Вечной жизни и спасению, и миротворчество, включающее в себя заповедь Иисуса Христа о служении примирения (2 Кор. 5, 18), изначально и незыблемо входит в ее священную миссию.

- Есть множество толкований Апокалипсиса и одновременно всевозможных спекуляций на тему грядущего конца света. Неизбежность страшных событий может рождать пессимизм, отчаяние. Как Вы лично относитесь к этой проблеме?

- Мы никогда не должны забывать об эсхатологическом измерении человеческой истории. Господь, призвавший нас быть готовыми к Его новому Пришествию, ожидает послушания Его воле. Видя бушующее вокруг море греха и порока, мы не должны отчаиваться, а напротив, обязаны твердо хранить спасительную веру, стараясь, насколько это возможно, удерживать мир от падения в бездну (2 Фес. 2, 7) и трудиться ради его духовного обновления на началах Христовой Истины, ради спасения человеческих душ. В этом и состоит смысл служения Церкви, совершаемого даже в самое тяжелое время. Мы знаем, что весь мир лежит во зле (1 Ин. 5, 19), а отдаление современного человека от Бога становится угрожающим. Но при этом никто не может отнять у Церкви великого обетования Божия: Сия есть победа, победившая мир, вера наша(1Ин.5, 4).

Мы, православные христиане, знаем, что земная история имеет конец, и ожидаем второго Пришествия Господа Иисуса Христа. Но мы также знаем и то, что сказал об этом Сам Господь: ...не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти (Деян. 1,7). Любые предсказания даты конца света не имеют благословения Божия и благословения Церкви. Ожидая конца истории, христианин не должен погружаться в отчаяние, ему следует очищать свою душу и свою жизнь, чтобы в любой день и час быть готовым встретить Господа, перед которым мы должны будем дать отчет о своих делах, словах и помыслах.

"Верность и терпение - это то, что должно быть во мне всегда"

- Скажите, пожалуйста, Ваше Святейшество, а что Вы делаете, когда вдруг понимаете, что не правы? Все мы люди. С Вами бывает такое?

- Бывает. Никто не безгрешен. Все ошибаются.

- Вас трудно в чем-либо переубедить?

- Если я понимаю, что ошибаюсь, то переубедить меня возможно.

- Какие черты своего характера Вы унаследовали от родителей?

- Многое... Я был у них единственным сыном, они вложили в меня свои чистые православные души, их сердца всегда за меня болели, и я старался позаимствовать у них самые светлые стороны их характеров.

- Да не покажется Вам это нескромным, но могли бы Вы назвать человеческое качество, которое считаете своим главным достоинством?

- Думаю, это терпение. Когда-то в Эстонии я посетил музей Барклая де Толли, героя Отечественной войны 1812 года. На его гербе прочитал девиз: "Верность и терпение". Он мне очень понравился. Я полагаю, что верность своему долгу и терпение - это именно то, что должно быть во мне всегда.

- Да и каждому бы из нас не помешало бы следование этому девизу! Еще раз простите, Ваше Святейшество, но раз мы заговорили о достоинствах, как не спросить Вас о недостатках. Есть ли они у Вас и, если имеются, могли бы Вы обозначить главный?

- Раздражительность. Но с годами я этот главный свой недостаток преодолеваю. Этому способствовало неизгладимое впечатление, которое произвело на меня обретение честных мощей преподобного и богоносного отца нашего Серафима Саровского. Он учил нас стяжанию благодати Святого Духа, которая освящает, спасает и укрепляет каждого, кто с верой и упованием обращается к Богу. В преподобном Серафиме нам явлена истинность слов Христа о том, что Царствие Божие внутрь вас есть (Лк. 17, 21). Но входит это Царство в нас лишь крестной дорогой. Мы сами должны очистить в себе место для горней радости. Только не надо при этом забывать, что серафимовская духовная радость явилась плодом многолетнего тяжелого подвига. И серафимовский мирный дух, и его радость о Воскресении Христа Спасителя были приобретены через сораспинание Господу, через перенесение многих испытаний и скорбей. Подлинное следование преподобному Серафиму возможно для нас только в том случае, если мы в нашей собственной жизни увидим свой крест, возложенный на нас Господом, и станем искренне, целомудренно и честно исполнять свой христианский и человеческий долг. Не будем устрашаться выпадающими на нашу долю испытаниями. Если мы научимся во всех обстоятельствах жизни не роптать на Господа за то, что Он посещает нас не только благами, но и скорбями, значит, мы уже недалеки от причастия серафимовской радости, мудрости и цельности.

Мощи преподобного Серафима Саровского мы пронесли через всю Россию: из Петербурга через Москву, Ногинск, Орехово-Зуево, Владимир, Арзамас, Нижний Новгород - в Свято-Троицкий Серафимо-Дивеевский монастырь. Это было в 1991 году. Неспокойное, тревожное время, когда всем нам было жизненно необходимо стремиться к пониманию, терпимости, доброте и сердечности. Я на своем опыте знал и знаю, что если человек не имеет мирного духа в себе, не способен этот дух стяжать, если он постоянно раздражается, то это передается окружающим его и ни к чему созидательному привести не может. И наоборот, когда на душе спокойно и мирно, это тоже отражается на окружающих, на семье, на сослуживцах, поэтому мир и согласие во многом зависят от каждого из нас. Мне, я считаю, особенно нельзя позволять себе раздражаться. По должности. Хотя иногда приходится вести себя и резко, и твердо, но на этот случай Апостол Павел сказал: Гневаясь, но не согрешайте (Еф. 4, 26). Мудро? Потому что можно поговорить с человеком жестко, если, конечно, на то имеется серьезная причина, но самому при этом не согрешать - не впадать в гнев.

- А что, интересно, может заставить Вас заговорить жестко? Скажем, предложение воссоединить Церковь с государством, а Православие объявить государственной религией - это может?

- Ну почему я должен отвечать на такой вопрос жестко? Наоборот, я всегда готов, хоть в тысячный раз, спокойно напомнить, что являюсь давним и вполне последовательным сторонником раздельного сосуществования Церкви и государства. Довольно нам от кого-то зависеть, а тем более своим присутствием кого-то нервировать, раздражать, - настрадались уж, хватит. В свое время, в бытность мою Управляющим делами Московской Патриархии, мне довелось довольно остро почувствовать насущную необходимость коренных изменений в самой, пожалуй, болезненной для нас сфере - церковно-государственных отношениях. Моя позиция и тогда, и сегодня заключается в том, что Церковь только тогда сможет дышать полной грудью, когда будет реально отделена от пусть даже самого расчудесного государства.

17 декабря 1985 года я совершил поступок, который стал поворотным в моей судьбе: направил письмо новому Генеральному секретарю ЦК КПСС Михаилу Сергеевичу Горбачеву, где подробно изложил свои соображения по этому поводу. Я считаю, что в дни Собора 1917-1918 годов духовенство еще не было готово к реальному отделению Церкви от государства. Главный вопрос, который ставился в переговорах со светской властью, - не отделять Церковь от государства ни при каких обстоятельствах. Существовала многовековая связь между Церковью и государством, она создавала сильную инерцию, которую волевым решением было сразу не преодолеть. И в советское время Церковь также не была отделена от государства. Вмешательство государства в православную жизнь, даже в такие ее сакральные области, как совершение Таинств, создавало возмутительные ограничения в богослужебной практике. Общегосударственный террор зачастую усугублялся просто безобразными, экстремистскими выходками и запретами уполномоченных "местного уровня".

- Например?

- Таких примеров великое множество. Так, в Ростове-на-Дону вышло решение крестить детей до двух лет, а потом только с восемнадцати! На каком основании вводили такое ограничение? А в Куйбышеве крестили в любом возрасте, но от школьников требовали справку о том, что учебное заведение против крещения ученика такого-то класса не возражает... Удивительно, но такие справки выдавали. Я довел до сведения местного уполномоченного, что сие безобразие намерен расценивать как нарушение Декрета об отделении Церкви от государства и школы от Церкви. Он подумал и согласился. Попросил меня не "выносить сор из избы" - не поднимать по этому "досадному недоразумению" шума в Москве. С нарушителями советских декретов поступали сурово... Примерно в то же время Уфимский архиепископ Феодосий пожаловался, что в его епархии, если кто-то в зрелом возрасте решил окреститься, то должен был писать заявление на имя исполнительного органа такого-то прихода. Но это еще не все: два совершеннолетних свидетеля должны были в письменном виде удостоверить, что делает это он, находясь в полном психическом здравии и не подвергаясь какому-либо давлению. В первую минуту я не мог поверить, что такое возможно!

Конечно, все это требовало немедленных перемен. Но я осознавал, что у Церкви и государства есть и общие задачи. Ибо исторически Русская Православная Церковь всегда, на протяжении всей своей тысячелетней истории была со своим народом в радостях и испытаниях, выпавших на его многострадальную душу. Вопросы нравственности и морали, здоровья и культуры нации, семьи и воспитания требуют совместных усилий государства и Церкви, равноправного союза, а не подчинения одного другому. И в связи с этим я просил пересмотреть явно устаревшее законодательство о религиозных объединениях.

- В стране в то время только разворачивалась перестройка. И Вы, услышав первые апрельские порывы надвигающейся свободы вероисповедания, приняли отдаленные "сухие" раскаты грома за приближающуюся грозу?

- Что-то в этом роде со мной и случилось. До Горбачева мое письмо дошло, он велел разослать его всем членам всесильного политбюро, но одновременно Совет по делам религий указал, что поднимать такие вопросы пока не следует. Реакция властей была отнюдь не перестроечной, а самой что ни есть советской: Синод отстранил меня от ключевой в то время должности Управляющего делами и назначил на Ленинградскую кафедру. Впрочем, такой поворот судьбы я не воспринял болезненно. Напротив, считаю, что четыре года, проведенные мной на Ленинградской кафедре, стали одними из самых светлых в моей жизни. Ведь на моих глазах происходило возрождение церковной жизни в уникальной по своей истории епархии. К тому же за мной сохранилось управление и Таллинской епархией, поскольку православное духовенство Эстонии просило, чтобы я не оставлял их. Таким образом, под моим окормлением оказался почти весь Северо-Запад страны, где требовалось восстановить нормальную церковную жизнь. А это дело по мне. Я за него принялся с радостью.

- Вы хотите сказать, что почетная ссылка доставила Вам даже радость?

- В те годы мною почти было утеряно чувство дома. Как Управляющий делами Московской Патриархии я должен был деятельно участвовать во внешних церковных связях, заниматься всеми вопросами внутренней церковной жизни. Все это необходимо было сочетать с управлением Таллинской епархией. Служение требовало от меня четкого распределения времени и использования его с максимальной эффективностью. Жизнь моя в буквальном смысле слова стала кочевой. Работая в Москве и в первые годы не имея столичной прописки, я мог жить только в гостиницах, каждый месяц переезжая из одной в другую. Так и кочевал между гостиницами "Украина" и "Советская". А ведь за месяц и книги приобретаешь, и вещами какими-то обрастаешь - куда прикажете это девать? Решил свозить все в свой рабочий кабинет: сначала на улице Рылеева, затем в Чистом переулке. Но каждый месяц, а то и чаще, я выезжал в родной Таллин, где решал насущные епархиальные вопросы и проводил архиерейские богослужения. Я даже считал, что 34-й поезд, который курсировал между Таллином и Москвой, - это и есть мой дом. Признаюсь, я с радостью ждал этих часов в поезде, когда можно было спокойно почитать и побыть наедине с собой.

- Значит, административные обязанности Вам не в радость? А как же Патриаршее служение - круг забот и обязанностей возрос многократно...

- От забот и своих обязанностей я никогда не бегал и не бегаю, сами видите. Вот который уже день беседую с вами, а мог бы хорошую книгу почитать... Не обижайтесь, это так, к слову. Что касается моего личного ощущения от Патриаршего служения, то определяется оно одной простой церковной заповедью: "На крест не просятся, но и с креста не бегают". Cкажу по секрету: главное для меня все-таки не исполнение административных обязанностей, пусть даже на самом высоком уровне, а пастырское окормление своих "словесных овец", своего народа. Основа этого служения - совершение Божественной службы у престола Господня - занимает самое важное место в моей жизни, дает силы нести все остальные послушания.

- Если позволите, еще несколько слов о "прорабе перестройки" Михаиле Сергеевиче Горбачеве: получается, что Вы у него так и не нашли должного понимания?

- Знаете, чтобы там ни было, я благодарен Михаилу Сергеевичу за его понимание, на мой взгляд, главного: вольно или невольно, но последний Генеральный секретарь ЦК КПСС все-таки осознал, что вести войну с Церковью и верой значит вести ее со своей собственной душой. А что касается перемен, то они просто не могли не произойти. Я высоко ценю жизненный подвиг десятков тысяч пастырей и миллионов верующих, которые вопреки богоборческой власти изменяли общество своим христианским свидетельством и каждодневным трудом, терпя поношения и дискриминацию.

В канун 1000-летия Крещения Руси мы обратились в Совет по делам религий с просьбой о создании комиссии, желательно на правительственном уровне, чтобы достойно отметить юбилей Православия. Нам ответили, что ни государство, ни общественность не будут принимать в этом участия. Это внутренний церковный юбилей, и нечего по этому поводу будоражить весь народ. Тогда в 1983 году мы образовали свою комиссию и стали по мере возможностей действовать. Начинать следовало с создания духовного и административного церковного центра. Мы попросили власть имущих, чтобы они передали нам один из московских монастырей, который бы мы могли использовать сообразно своим целям. Смотрели и Донской, и Новоспасский монастыри, но в них исключалась возможность нового строительства.

Был еще, конечно, Данилов монастырь - в нем размещалась колония для несовершеннолетних преступников. Но он был в таком неприглядном состоянии, что власти его даже нам не предлагали. И все-таки мы остановились на этой обители. Меня назначили председателем комиссии по реставрации и строительству. Взялись за дело, и через несколько лет это место стало практически неузнаваемым, так все переменилось, преобразилось в Даниловом монастыре. И только одно мешало этой красоте выглядеть по-настоящему празднично: соседний с монастырем храм Воскресения Словущего по-прежнему оставался обезглавленным, а в его стенах выполняла очередной пятилетний план московская фабрика по производству зонтов. Освободить здание храма должны были в 1987 году. Мы пригласили директора завода на заседание нашей комиссии, где попросили его позволить нам привести Божий храм хотя бы с внешней стороны в надлежащее состояние. Он ответил, что должен посоветоваться с коллективом... Через неделю директор заявил, что вопрос ремонта храма обсудил их партийный комитет. Решение такое: коллектив фабрики зонтов не может трудиться под крестами. На что я, не удержавшись, спросил: "А как же в Кремле, в окружении крестов кремлевских соборов проходят съезды коммунистической партии?" Он насупился и ушел. Вскоре храм начали реставрировать.

Только перед главными празднествами, посвященными 1000-летию Крещения Руси, в 1987 году, Михаил Сергеевич Горбачев принял в Кремле Святейшего Патриарха Пимена и членов Священного Синода Русской Православной Церкви, среди которых был и я. Мы поставили перед генеральным секретарем порядка тридцати насущных для нашей Церкви вопросов, с которыми он пообещал разобраться в ближайшее время. После этого действительно начали изменяться отношения Церкви и государства, начали возвращаться верующим храмы и монастыри. Празднование 1000-летия стало, по сути, вторым Крещением Руси.

Повторю еще раз: я убежден, что Церковь должна быть отделена от государства. Церковь обязана давать оценку происходящего в обществе и государстве с нравственных позиций, ей вовсе не обязательно быть согласной с официальным государственным подходом к той ли иной проблеме, особенно когда речь заходит о вопросах войны и мира. Так было в 1991 году, когда государство выслало танки против безоружных людей в Вильнюсе, а затем в Москве, - наша Церковь решительно осудила происшедшее. Так было и в Нагорном Карабахе, и в Приднестровье, и в Абхазии, и в Сербии. Где бы ни лилась кровь, долг Церкви, ее служение всеми возможными мерами способствовать прекращению братоубийства.

Сегодня для меня как Предстоятеля Русской Православной Церкви совершенно очевидно: в нынешней России необходимо строить церковно-государственные отношения только на основе нравственной оценки политических действий, уважения мировоззренческого выбора личности, добровольного взаимодействия Церкви, власти и общества во всяком богоугодном деле.

"Путину Господь воздаст сторицей"

- Но теперь-то все по-другому! Церковь, которая призвана примирять и объединять людей, созидательно живет своей полнокровной жизнью. Восстановлен не только главный российский храм - Храм Христа Спасителя, но и сама историческая роль Православия. Характерный пример: современный властитель государства прежде всего православный христианин, а потом уже самый крупный в стране начальник. Ведь без Вашего благословения Владимир Путин свой президентский пост занимать не стал. Разве не так?

- Все так, слава Богу! Но дело, конечно, не только в моем благословении. Более десяти лет российские власти демонстрируют обществу свое неизменное стремление сохранить, возродить и приумножить духовное наследие Отчизны. Да воздаст им Господь сторицей!

В России произошло обновление государственной власти, которая ныне стремится к плодотворному взаимодействию с Русской Православной Церковью в самых разных областях. Да, люди по-прежнему страдают - страдают от нищеты, несправедливости, вражды, кровопролитных конфликтов и их последствий. Но ответом на "рознь мира сего" должен быть мир Христов. Жизнь государства и общества на канонической территории Русской Церкви остается весьма нелегкой, однако все же подает знаки доброй надежды. К нашему народу возвращается историческая память, издревле присущий ему духовный и культурный облик. Сегодня немало говорят об объединительной идее, способной помочь преодолеть кризисное состояние нашего общества. Никто, пожалуй, не будет отрицать, что такая идея жизненно необходима - в ХХ веке мы слишком много страдали от вражды и разобщенности, и дальнейшее развитие этой пагубной тенденции может привести Россию к национальной катастрофе. Однако я не думаю, что национальную идею можно изобрести или заимствовать. Она уже есть. Она никуда из народного сознания не уходила. Но она затуманивалась, искажалась грехом интеллектуального и физического насилия. Тем не менее, она продолжает жить в подсознании народа. И недостает ей сегодня лишь одного: обретения полной свободы. Тогда можно будет эту идею осознать во всей ее полноте, чтобы ею жить. Эта идея и это общее чаяние - в гармоничном сочетании высокой нравственности, духовности и честного труда всех членов нашего общества. Остальное - приложится.

- Вы симпатизируете Владимиру Путину?

- Да.

- Почему?

- Владимир Владимирович - человек глубоко порядочный, честный. Он не стесняется своей веры, потому что крещен в детстве. И супруга его, Людмила Александровна, искренне верует. И девочки их, дочери, я знаю, крещеные. Прекрасная православная семья! Это мне особенно импонирует и как пастырю, и как Российскому Патриарху.

Не все, конечно, президенту Путину удается сделать, как того бы хотелось и ему самому, и всем нам, но он старается, и это с моей стороны вызывает большую надежду и понимание. Нравится мне и то, что первостепенное внимание Путин уделяет вопросу престижа России. Он желает сделать так, чтобы с нашим государством в мире считались, чтобы о нас никто не смел больше "вытирать ноги". Должен сказать, что для человека, который, не пройдя большой дипломатической школы, стал Президентом страны, он сегодня с честью и достоинством представляет Россию на международной арене и многое делает для укрепления ее целостности, могущества и достижения блага людей.

Недавно, находясь на священной земле Валаама, беседуя с монахами, но не как Президент страны, а как простой паломник - все это происходило во время краткосрочного отпуска Владимира Владимировича - Путин сказал: "Нет России без Православия, и нет Православия без России". Такого уста главы нашего государства не изрекали давно.

- То, что Владимир Владимирович Путин в свое время работал чекистом, Вас не смущает?

- Нисколько. Борис Николаевич Ельцин вообще был первым секретарем обкома КПСС и даже секретарем ЦК КПСС... Дело не в том, кто кем был. Важно, чем занимался, не шли ли эти занятия в разрез с совестью, в случае с Путиным - с совестью истинного христианина. Насколько мне известно, Владимир Владимирович в гонениях на Церковь не участвовал, идеологических и иных богоборческих приказов никому не отдавал - служил своей Отчизне, как он сам это понимал, достойно.

- Вы часто встречаетесь, много общаетесь с Президентом России. Как человек значительно более молодой, Владимир Владимирович спрашивает у Вас совета?

- Порой возникают вопросы, но они не связаны с возрастом нашего Президента. Например, перед официальным визитом в Италию мы подробно обсудили возможную встречу Путина с Папой Римским. Мне не пришлось что-то подсказывать ему, о чем-то просить. Владимир Владимирович сразу сказал: "Я понимаю, что Папа не только глава государства Ватикан, но и Предстоятель Католической Церкви. Он не может приехать в Россию только по одному моему приглашению..." При прежнем руководстве, когда Виктор Михайлович Черномырдин ездил в Рим, мне приходилось это объяснять...

Или вот недавняя трагедия - гибель атомной подводной лодки "Курск". Владимир Владимирович позвонил мне на следующий день после своей встречи с семьями погибших моряков и сказал, что люди просят открыть храм в Видяеве. Он, как мне показалось, был сильно озабочен этой просьбой скорбящих родственников. Через три дня храм был открыт, и священнослужители стали оказывать духовную поддержку родным погибших подводников.

- Как, по-Вашему, Владимир Путин ищет для себя какой-то личной выгоды или он бескорыстен?

- Он бескорыстен.

- Вам приходится довольно много общаться с людьми власти и бизнеса. Часто ли встречаются среди них глубоко и искренне верующие?

- Да, я встречаю все больше людей, которые веруют искренне. Может быть, они не все воцерковлены, потому как нельзя сбрасывать со счетов семьдесят лет насилия над Православием в России, воспитания детей в духе отрицания веры и нравственных христианских ценностей. Но сегодня все у большего числа политиков, бизнесменов, общественных деятелей появляется четкое осознание того, что без веры жить худо. Меня поразил президент Узбекистана Ислам Каримов, который на праздновании 125-летия образования Среднеазиатской епархии так прямо и сказал: "Без веры жить нельзя!"

Сегодня ко многим государственным деятелям из тех, кто не был крещен, приходит осознание того, что надо креститься. И многие крестятся.

- Говорят, Вы и Юрия Лужкова, мэра Москвы, крестили...

- Крестил Юрия Михайловича. И многих других. Но о таких вещах рассказывать много не принято.

- Преподобный Антоний Великий писал, что "только при внезапной перемене ветров открывается искусство опытных кормчих", имея в виду духовное руководство. К Вашей деятельности это относится в полной мере. Вы оказались во главе нашей Церкви в пору бурных перемен. Как Вы их воспринимаете, какие опасности считаете главными и какие цели желанными?

- Только Древняя Церковь, Церковь первых веков, может сравниться с минувшим веком по числу мучеников и исповедников. Разрушены и осквернены храмы Божии, но разрушен и осквернен и храм Божий в душе человека. Нет сегодня задачи важнее, чем восстановление этого храма. Упустим еще несколько поколений, не создадим у них нравственного иммунитета, не возродим во всех душах веры и любви, искания Правды Божией - и не будет России на свете. По крайней мере, той, которую мы знаем и любим.

Сегодня мы можем признать, что иссякает любовь среди людей. Вернуть ее людям, вернуть терпимость друг к другу - вот что надо сегодня. Это и есть светлые идеалы человечества. Это и есть наша задача в столь непростое для страны и народа время.

- Как же справиться со столь сложными проблемами? Откуда черпать оптимизм и энергию?

- Глаза боятся, руки делают. Эта русская пословица - о работе, о том, как надо относиться к своему долгу. Когда отстраненно посмотришь на религиозную запущенность российского общества, становится страшно. Но когда видишь, как то в одном, то в другом человеке зажигаются огоньки веры, любви, кротости и молитвы, - отчаяние уходит.

Мы не знаем, какие судьбы ждут Россию, но мы должны исполнить свой христианский долг. Мы должны нашу радость о Христе Воскресшем, нашу любовь подарить как можно большему количеству людей.

И главный источник оптимизма и силы - упование на Бога. В испытаниях наших Господь близок к нам. Он не оставит нас. Мы далеко ушли от Него и поэтому испытываем боль. Однако вера в Господа возвращает и укрепляет надежду. Господь нам подает испытания, искушения, но Он же подает нам силы, терпение и мудрость преодолевать их. Промышление Божие о нас мы видим в том, что многие величайшие святыни, через которые Господь являет нам знамения своей милости, вернулись в нашу жизнь.

"Ничто так не противно Богу, как разделения в Церкви"

- Трудно консолидировать общество, когда что ни день, то новые неприятности. Несомненно, одной из них стало для Православной Церкви решение Ватикана о создании четырех епархий на территории России. Отныне в документах Римско-Католической Церкви территория нашей страны будет именоваться "церковной провинцией", которую возглавляет митрополит Тадеуш Кондрусевич. Вы сильно обиделись на католиков?

- Христианину обижаться не положено. К тому же, согласно заповеди Христовой, надлежит любить всех людей, без различия вер и наций, в том числе, разумеется, и католиков.

- Но создается впечатление, что нет сегодня в мире больших антагонистов, чем Православная и Католическая "Церкви-Сестры". Хотя в борьбе с теми же тоталитарными сектами Католическая Церковь, казалось бы, самый естественный Ваш союзник.

- Казалось бы так, но... Русскую Православную Церковь поставили перед фактом: решение, связанное с повышением уровня присутствия Римско-католической Церкви на территории России, было принято без каких бы то ни было согласований или консультаций с Православной Церковью. Это невозможно расценить иначе, нежели как демонстративное пренебрежение ко всем нам перед лицом остального мира. Подобные инициативы нуждаются в предварительном обсуждении заинтересованных сторон - такова общепринятая практика международных и межцерковных отношений, таковы правила взаимоуважительного и ответственного диалога. Например, есть в Швейцарии, во Фрайбурге, католический епископ. Когда его назначали, то кандидатура согласовывалась Ватиканом и с федеральной властью государства, и с протестантской федерацией. А теперь вспомним, каким образом учреждались католические епархии в России. Если Ватикан почему-то полагает, что в нашем случае он волен действовать и поступать по каким-то иным правилам, отличным от тех, которые приняты во всем мире, то это глубокое заблуждение. Красноречивая деталь: накануне обнародования решения о католических епархиях в России состоялась встреча делегации нашей Церкви, приехавшей по приглашению Ватикана в Ассизи, с Римским понтификом. Но в тот момент Папа Римский ни словом не обмолвился о принятом им решении, серьезно осложнившем православно-католические отношения.

- Могло ли случиться так, что понтифик был просто не в курсе дела? Судя по телепрограммам, состояние его здоровья оставляет желать много лучшего.

- Физически Папа сегодня, действительно, слаб. Но он в курсе всех дел. Без его ведома, я это знаю определенно, ничего не делаются.

- А между тем католики по-хозяйски осваиваются в нашей стране. В российской прессе была опубликована резкая статья ватиканского кардинала Каспера, в которой он среди прочего заявил, что: "Католическая Церковь не признает принципа канонических территорий"; "Православная Церковь признает свою пастырскую и евангелизаторскую слабость и поэтому опасается католичества, которое, несмотря на свою малочисленность, действует более эффективно"; "Русская Православная Церковь пошла навстречу экстремистам и фанатикам"; "Русская Православная Церковь живет по двойному стандарту"; "стремится закрепить свою гегемонию в ущерб свободе личности" и тому подобное. Кроме того, напоминает о материальной помощи, которая поступает от католических структур Русской Православной Церкви. И, наконец, рассматривает позицию Русской Православной Церкви как еретическую. Эти и другие схожие оценки и аргументы звучат и в ряде других публикаций российских газет, что свидетельствует о развернутом католиками пропагандистском наступлении, которое дает определенные результаты. Как Вы относитесь к этому, Ваше Святейшество?

- Совершенно очевидно, что подобные заявления представляют собой пропагандистскую дымовую завесу, под прикрытием которой совершаются деяния, противоречащие общепринятой практике межгосударственных и межцерковных отношений, духу братского и ответственного диалога, взаимного уважения и стремления учитывать интересы друг друга. Применительно к сфере межчеловеческих отношений подобный образ действий повсеместно рассматривался бы как бесцеремонность, демонстративное пренебрежение и откровенное неуважение к другому.

О том, что именно так были восприняты недружественные инициативы Ватикана, свидетельствуют известные заявления нашей Церкви и МИД России, а также подчас острая реакция российской общественности. Ибо речь, в сущности, идет о том, что по благословению Папы Римского в России были учреждены католические структуры, параллельные соответствующим структурам Русской Православной Церкви, а наша страна, имеющая тысячелетнюю православную традицию, помимо собственной воли в одночасье обрела двусмысленный статус "церковной провинции" Ватикана.

Неизбежным следствием этого явилось замораживание православно-католического диалога и отдаление на неопределенный срок уврачевания ряда острых проблем, долгие годы омрачающих отношения двух Церквей. В этой ситуации католической стороне не остается ничего другого, кроме измышления задним числом аргументов в обоснование собственной весьма уязвимой позиции в том прискорбном конфликте.

Анализируя подобные доводы, нетрудно заметить очевидную подмену понятий, к которой приходится прибегать Ватикану. Католические пропагандисты могут сколь угодно решительно отвергать понятие канонической территории национальной Церкви. А между тем до сих пор оно исправно служит эффективным рабочим инструментом созидания здоровых межконфессиональных отношений в христианской семье, которые, по-видимому, перестали быть безусловной ценностью в глазах Ватикана. Но разве не об этом же предмете совершенно определенно высказывается Апостол Павел, ссылаясь на собственный пастырский опыт, и словно обращая свое слово из глубокой дали веков к самой сути наших сегодняшних разногласий с католиками: Притом я старался благовествовать не там, где уже было известно имя Христово, дабы не созидать на чужом основании (Рим. 15,20). Воистину промыслительно прозвучали эти слова не в каком-либо другом тексте Апостола Павла, а именно в его "Послании к Римлянам". Один древний комментатор Священного Писания сопровождает эту строку из Послания Апостола Павла следующим толкованием: "Я далек от того, чтобы подчинять себе чужих учеников и делать это для собственной славы". К сожалению, о католической миссии в России этого сказать нельзя.

Понятие канонической территории, отвергаемое Ватиканом из конъюнктурных соображений, лежит скорее не в догматической, а в историко-церковной плоскости и относится к тем странам, в которых большинство традиционно составляют католики или православные. Однако наличие в мире государств, с преобладающим католическим или православным населением, является реальностью духовной и религиозной жизни народов, что отрицать невозможно.

Сказанное выше имеет также прямое отношение к проблеме католического прозелитизма, то есть, к неприемлемой для отношений двух христианских Церквей практике улавливания душ человеческих. Правда, священники и прелаты Римско-католической Церкви неизменно отводят упреки в проведении подобной миссионерской политики, утверждая, что они подбирают лишь "ничейные", "заблудшие" души. Однако известно достаточно свидетельств обращения в католичество православных, в том числе по причине недостаточной осведомленности людей о вероисповедных различиях между католичеством и православием или даже их тяжелого материального положения. А кроме того, хотелось бы знать, какого рода души католики рассматривают как "бесхозные" и "ничейные" в стране, две трети населения которой принадлежит к Православию либо по вере, либо по крещению, либо по воспитанию, либо по культурной самоидентификации, либо просто в силу естественного исторического преемства от череды православных предков.

Столь же лукав и двоедушен аргумент, согласно которому Православная Церковь якобы опасается пастырской активности Ватикана из-за неуверенности в собственных силах. Утверждающему это остается только посоветовать постоять у ограды любого православного храма в Пасхальную ночь. Я говорю "у ограды", а не внутри храма, потому что наши храмы и даже прилегающие к ним территории не в состоянии вместить всех желающих принять участие в богослужении. Вместе с тем глава российских католиков не скрывает, что католическая паства в истекшем десятилетии существенно не возросла. Это говорит только о том, что, несмотря на миссионерскую активность католических проповедников и не сравнимые с нашими материальные возможности католических приходов, люди в России не отрекаются от отеческой веры. Таким образом, у нас нет причин опасаться заметного роста католического влияния в России. Мы лишь стремимся к нормальным, взаимоуважительным, конструктивным и доброжелательным отношениям с Римско-католической Церковью, но вовсе не к тому религиозному соперничеству, в которое нас сейчас всячески пытаются вовлечь.

В связи с этим хотел бы со всей определенностью подчеркнуть: наша Церковь принципиально не приемлет попыток перенесения на сферу межконфессиональных отношений идеологии и принципов рыночной конкуренции. Было бы еще полбеды, если бы речь шла о вульгарном либерализме, в последние годы заместившем собою в некоторых головах вульгарный материализм. Однако речь идет о вещах гораздо более серьезных, ибо российскому обществу таким образом пытаются привить терпимость к теории свободного рынка идей и вероисповеданий, которая всей своей сутью отрицает культурно-религиозную и национально-историческую самобытность России. Вносят свой заметный вклад в этот процесс и католические миссионеры.

Что же касается обвинений Ватиканом нашей Церкви в "использовании двойного стандарта", то здесь мы, по-видимому, сталкиваемся с известным из психологии феноменом перенесения на другого собственных недостатков. Наши католические критики торжественно указывают на наличие в Западной Европе епархий Русской Православной Церкви. Но, во-первых, православные священники окормляют в основном соотечественников и единоверцев, находящихся за рубежом, в отличие от католических миссионеров, работающих по большей части с российской паствой. А во-вторых, наши епархии до сих пор не могут получить официальную регистрацию в таких странах, как Франция, Австрия или Аргентина, где традиционно сильны позиции Ватикана.

Примечательно, что на Западе Ватикан действует в строгом соответствии с принятыми в цивилизованном мире нормами и процедурами. Так, назначению католического епископа в протестантской стране предшествует согласование его кандидатуры со светскими властями и конференцией протестантских епископов. И только в России, как показали последние события, католикам можно не обременять себя подобными церемониями. Если это не является проявлением политики двойного стандарта в отношении России, то собор святого Петра находится не в Ватикане.

И, наконец, о том, что критика действий Ватикана в нашей стране, оказывается, является покушением на права и свободы личности. Повторю еще раз: соблюдение общепринятых норм взаимоотношений и уважение к национально-религиозным традициям и особенностям страны никак не связано с проблемой прав и свобод. А кроме того, межцерковные отношения и права личности - это вопросы, лежащие в разных, в данном случае не пересекающихся плоскостях. Попытка демагогически выдавать одно за другое невольно заставляет вспомнить о приемах из арсенала пропагандистских войн недавнего прошлого.

Статья кардинала Вальтера Каспера, председателя Папского Совета по содействию христианскому единству, опубликованная в итальянском журнале "Чивильта каттолика", а затем перепечатанная некоторыми российскими изданиями, не только констатирует серьезное расхождение наших позиций по вопросам отношений между двумя Церквами, но и свидетельствует о незнании этим католическим иерархом реалий России и Православия, что неизбежно приводит к неверным выводам и ложным умозаключениям.

Справедливости ради надо отметить, что Русская Православная Церковь поддерживает добрые связи с отдельными католическими епархиями, монастырями, учебными заведениями и благотворительными организациями, простыми верующими Римско-католической Церкви. Но это не те католики, которые приезжают к нам с единственной целью - обратить в свою веру как можно больше российских граждан. Поэтому ссылка кардинала Каспера на некую "помощь" нам католических структур в данном случае абсолютно неправомерна. Тем более, что некоторые католические организации, сотрудничающие с нашей Церковью в образовательных и иных программах, не скрывают своего негативного отношения к односторонним действиям Ватикана в России. Опыт наших взаимоотношений показывает: доверительный диалог и взаимное уважение вполне возможны между православными и католиками. Это вселяет надежду, что нынешние трудности все же носят временный характер и могут быть преодолены в духе любви, следовать которой заповедано всем ученикам Христа. И напротив, заявления, подобные тому, с которым выступил кардинал Каспер, никак не могут способствовать созданию условий для развития того самого христианского единства, содействовать которому глава Папского Совета призван уже по своей высокой должности.

- Амбиции Ватикана можно рассматривать и в контексте международной политической обстановки. Нет ли здесь, на Ваш взгляд, связи с обозначившимися в последнее время тенденциями к глобализации, к установлению нового мирового порядка? Не ощущаете ли на себе Вы, Ваше Святейшество, давления со стороны политических сил, западных или российских, с целью изменить Вашу позицию? Не кажется ли Вам, что одновременно с решением о создании в России католических епархий резко усилилась кампания по дискредитации Русской Православной Церкви? Как Вы оцениваете такое совпадение?

- Мы не вправе игнорировать того факта, что Православная и Католическая Церкви являются реальными и влиятельными духовными силами в Европе и мире. Нынешнее общество, во многом утрачивающее приверженность традиционным моральным ценностям, сегодня как никогда нуждается в современном духовно-нравственном свидетельстве христианских Церквей, способных предложить современному человеку достойный ответ на соблазны и вызовы века сего. Я убежден, что Московский Патриархат, Ватикан, другие Поместные Православные и иные европейские Церкви призваны к взаимодействию с различными институтами объединяющейся Европы во имя того, чтобы в ходе интеграционных процессов религиозный фактор жизни народов не оказался вытеснен на периферию общественного внимания. К прискорбию, конфликт, вызванный Ватиканом, ослабляет потенциал такого свидетельства перед лицом секулярного - освобожденного от церковного влияния - мира. Между тем, решение задач такого масштаба невозможно без объединения усилий православных и католиков. Приходится только сожалеть, что во имя сиюминутных и призрачных выгод Ватикан жертвует стратегическими по своему значению перспективами межхристианского сотрудничества.

Что же касается вопроса о деятельности Ватикана в России в контексте процессов глобализации и рождения нового мирового порядка, то я не склонен усматривать здесь прямую и очевидную взаимосвязь. Вместе с тем претензии Ватикана не некую универсальность, на планетарное измерение, на своего рода духовно-религиозную мегаломанию - а мания величия еще никого не доводила до добра - просматриваются вполне отчетливо. Практически это стремление проявляется в практике прозелитизма, в жестоких утеснениях православного меньшинства греко-католиками в западных областях Украины. В основе подобной политики Ватикана лежит принципиальное нежелание считаться с традиционными религиозно-культурными ценностями православных народов. Впрочем, история свидетельствует о том, что католическая экспансия в России чаще всего хронологически совпадала с периодами временного ослабления Русского государства и Православной Церкви. Если говорить о сравнительно недавних временах, достаточно вспомнить попытки Ватикана завязать диалог с большевистским правительством в разгар жесточайших гонений на Православную Церковь или участие греко-католиков в деятельности националистических, прежде всего антирусских сил.

Говоря об антицерковных публикациях в российской прессе, хочу отметить, что они, к счастью, составляют ничтожный процент от общего числа материалов, непредубежденно и достойно рассказывающих о жизни и проблемах Русского Православия. В целом общество объективно информируется о природе нынешнего конфликта с Ватиканом и соответствующим образом его оценивает, хотя, разумеется, голос самой Церкви слышен в отечественных средствах массовой информации все еще недостаточно.

Что же касается движущих причин появления антиправославных публикаций в российской прессе, то их может быть множество. В одних случаях это генетическое, впитанное со времен государственного атеизма, неприятие Церкви, как института. В других - ревность к устойчивому авторитету Русской Православной Церкви в народном восприятии. В третьих - раздражение, вызванное безуспешностью чьих-то попыток поставить Церковь на службу узкопартийным, корпоративным, групповым интересам. В четвертых - дальновидное понимание того, что Православная Церковь является не только влиятельной силой, противостоящей нравственному растлению страны, но и одной из немногих духовных скреп, объединяющих людей на постсоветском пространстве, из чего следует, что путь к ослаблению России лежит через ослабление Церкви. Наконец, есть амбициозные личности, движимые неутолимым чувством противоречия и ложно понимаемой независимости - такие в католической стране подвергали бы нападкам Ватикан, а в России чернят Православие. Или люди, имеющие какие-то собственные счеты к России и Православной Церкви: они используют Ватикан как предлог для противоборства с нами.

- Что же дальше - бесконечная конфронтация?

- Мы всегда выступали и выступаем за диалог, потому что понимаем, что живем во взаимозависимом мире. Я никогда не отказывался от конструктивной встречи с Папой Римским, рассматривая ее, прежде всего, как рабочий инструмент преодоления накопившихся проблем и решения наболевших вопросов. Но нам заявляют, что ничего обсуждать и решать на такой встрече не надо, что для ее огромного успеха и всемирного резонанса достаточно будет одних улыбок и объятий перед объективами телекамер... Согласиться на это я не желаю, не могу и не имею права.

- Вы уже говорили, что вовсе не Русская Православная Церковь стала инициатором обострения отношений с Ватиканом, следовательно, и нормализация их зависит не от Вас. Можно ли сформулировать точные и исчерпывающие условия примирения? Что конкретно должен сделать Ватикан, чтобы взаимоотношения двух Церквей нормализовались?

- Моя встреча с Папой Римским Иоанном Павлом II может состояться лишь после того, как будет выработана общая позиция по основным вопросам межцерковных отношений. В частности, обе стороны должны осудить прозелитизм во всех его проявлениях, согласиться относительно недопустимости унии как метода достижения единства в прошлом, настоящем и будущем, признать и неукоснительно соблюдать принцип канонической территории. Иными словами, прежде всего, должен найти окончательное и справедливое разрешение затянувшейся конфликт между греко-католиками и православными на Западной Украине, где были фактически разгромлены три православные епархии - Львовская, Тернопольская и Ивано-Франковская. Православная Церковь в этом регионе более не должна подвергаться каким-либо притеснениям и дискриминации по вероисповедному признаку, получив необходимые условия для развития нормальной приходской жизни. Кроме того, Ватикан должен отказаться от практики прозелитизма среди традиционно православного населения России и СНГ. Таким образом, нормализация взаимоотношений между Русской Православной и Римско-католической Церквами возможна лишь при условии доброй воли со стороны Ватикана и предполагает вполне конкретные шаги, которые свидетельствовали бы об искреннем стремлении к возобновлению прервавшегося не по нашей вине диалога.

- Возможен ли, хотя бы теоретически, такой вариант возобновления диалога, при котором Ваша встреча с Папой Римским состоится на нейтральной территории для того, чтобы излишние эффекты не помешали конструктивному поиску выхода из сложной ситуации?

- Встреча Предстоятеля Русской Православной Церкви с главой Ватикана однажды уже планировалась и должна была состояться в Австрии в 1997 году. Была проделана огромная подготовительная работа, стороны в предварительном порядке согласовали чрезвычайно важные для будущего православно-католических отношений итоговые документы. Однако этот исторический шанс был упущен по вине католической стороны, когда Папа Римский из уже подготовленных к подписанию документов собственноручно исключил вопрос об отношениях между православными и греко-католиками на Западной Украине.

Русская Церковь по-прежнему глубоко убеждена в том, что подобная встреча будет иметь смысл только в том случае, если послужит уврачеванию доныне кровоточащих ран прошлого, реальному разрешению болезненных проблем двусторонних отношений. Нас же пытаются убедить в том, что главное - сам факт встречи Предстоятелей двух Церквей. Однако визит Папы Римского на Украину свидетельствует: подобный формат встречи не только не способствует конструктивному решению накопившихся вопросов, но и чреват еще большим обострением существующих в обществе разделений. Отвергая идею проведения всемирного информационного шоу перед объективами сотен телекамер, мы остаемся сторонниками достижения нелицемерного согласия на основе твердых договоренностей.

- Однако с Пасхой Вы поздравляете Папу Римского неизменно?

- И с Пасхой, и с другими великими православными праздниками. Но это официальные послания, не более того.

- Почему, на Ваш взгляд, порой возникают ситуации и конфликты, ведущие к углублению расколов даже в самой православной среде? Как Вы их расцениваете?

- Нет уже прямых или замаскированных гонений, нет угрозы Церкви извне. Но оказалось, что еще сложнее преодолевать искушения и опасности внутренние. Наша задача сегодня - способствовать положительным, конструктивным и всячески противостоять разрушительным, раскольническим тенденциям. Провозглашение религиозных свобод в странах, находящихся на канонической территории Московского Патриархата, дает широкие возможности межправославного созидательного сотрудничества. Однако в то же время происшедшие геополитические изменения вносят новые, к сожалению, не всегда положительные факторы в отношения нашей Церкви с другими Поместными Церквами.

По-прежнему отрицательно влияет на отношения Русской Православной Церкви с Константинопольским Патриархатом не решенная доселе в полной мере эстонская проблема. Я уже рассказывал вам, что православные люди в Эстонии никогда не переставали воспринимать себя в качестве детей той Поместной Православной Церкви, которая зародилась задолго до революции, став автономной в 1920 году. В 1923 году, в самый тяжелый послереволюционный период, когда Патриарх Тихон был в заключении, Эстонская Церковь перешла под юрисдикцию Константинопольского Патриархата, а в 1941-м вернулась в лоно Матери-Церкви и разделила с ней тяжесть последующих гонений. Так что, начиная с Ярослава Мудрого, Русская Православная Церковь строила там храмы, это была ее миссия в Эстонии. Если сравнивать века и 18 последних лет, мы, я думаю, имеем больше прав на юрисдикцию в Эстонии, нежели Константинопольский Патриархат... Мне говорят: меняются времена, меняются обстоятельства.

Церковь допускает некоторые уклонения от канонических норм, сознавая их историческую обусловленность. Такой подход называется икономией. Так вот, крайний предел икономии был достигнут Русской Православной Церковью на переговорах с Константинопольским Патриархатом в Цюрихе, в 1996 году. Согласно договоренностям о добровольном размежевании приходов и вынужденном параллельном существовании в Эстонии двух православных юрисдикций предусматривалось совместное сотрудничество двух Патриархатов в вопросе представления их позиции эстонскому правительству. Сделать это следовало для того, чтобы все православные в Эстонии получили одинаковые права, включая право на историческое церковное имущество. Никаких иных условий не было. Все прекрасно понимали, что наше согласие на возникновение в Эстонии параллельной православной юрисдикции - уступка чрезвычайная, ни в какие канонические нормы не вписывающаяся. Однако со стороны Константинополя после переговоров в Цюрихе продолжали выдвигаться новые условия. Например, требование признания Константинопольской юрисдикции в Эстонии в качестве единственной Автономной Церкви в этой стране. И это в то время, когда Эстонская Православная Церковь Московского Патриархата, превосходящая в десятки раз Константинопольскую юрисдикцию в этой стране по количеству верующих и в течение многих сотен лет присутствовавшая в этой стране, долго не признавалась властями и до сих пор не получила законных прав на исторически принадлежащую ей собственность.

- Поэтому Вы никак не можете навестить свою "малую родину"?

- Но я действительно на протяжении вот уже девяти лет не могу навестить могилы своих родителей в Таллине. Все эти годы Эстонская Православная Церковь в юрисдикции Московского Патриархата безуспешно добивалась официальной регистрации в Эстонском государстве, фактически существуя вне правового поля, что являлось не только юридическим нонсенсом, но и служило постоянным источником множества самых разных проблем. Весной 2002 года, слава Богу, регистрация, наконец, получена. Сделан первый шаг, и мы надеемся на справедливое урегулирование болезненного вопроса о правопреемстве Эстонской Православной Церкви в отношении церковного имущества. Чем раньше верующие нашей Церкви начнут чувствовать себя в Эстонии полноправными и уважаемыми гражданами, тем скорее станет возможным и мой визит в страну, где я родился, вырос и навсегда связал свою жизнь с Православной Церковью.

- Не менее болезненна ситуация и в украинском Православии. Тут раскол, похоже, усугубляется?

- Самой многочисленной и единственной канонической Православной Церковью на территории Украины является Украинская Православная Церковь под управлением Блаженнейшего митрополита Владимира. Однако ей приходится осуществлять свое служение в сложнейших условиях противодействия со стороны поддерживаемых политическими кругами националистической ориентации раскольнических структур - так называемых Украинской православной церкви Киевского патриархата и Украинской автокефальной православной церкви. Причем, последняя активно пытается найти поддержку в лице Константинопольского Патриархата. Мы вступили в переговоры с Константинопольским Патриархатом и по этим проблемам, надеясь, что через сотрудничество двух Церквей и при поддержке всей Православной Полноты сможем найти правильное решение, содействующее преодолению расколов и объединению украинского Православия.

- Совсем мало известно о проблемах во взаимоотношениях с Румынской Православной Церковью. Каковы они и каким образом могут быть разрешены?

- Вызваны эти проблемы созданием на канонической территории Русской Православной Церкви структуры под названием "Бессарабская митрополия". А цель диалога между нашими Церквами по этому вопросу - нахождение взаимоприемлемого статуса румынских приходов в Молдавии. Приемлемой для Русской Православной Церкви формой присутствия Румынского Патриархата на территории Молдавии было бы Представительство Румынской Православной Церкви в Молдавии. Очень надеюсь, что эта единственная канонически безупречная модель присутствия одной церковной юрисдикции на территории другой будет востребована для разрешения данной проблемы.

- Об особенностях и сложностях взаимоотношений с Русской Зарубежной Церковью мы с Вами уже говорили весьма подробно...

- Нужно уповать на неизмеримое Божие милосердие, на Всеблагой Промысл Господа, приводящий человека многоразличными путями к духовному спасению. Мы вновь и вновь призываем к обретению канонического единства всех православных верующих в диаспоре, связывающих свою церковную жизнь с духовными идеалами исторической России, но по разным причинам пребывающим вне канонического общения с Матерью-Церковью. Русская Православная Церковь, заявляя о своей приверженности идее диалога во имя скорейшего преодоления разделения, порожденного исторической трагедией нашего народа в минувшем ХХ веке, обращает свой голос ко всем русским людям, пребывающим в рассеянии, с призывом к тому единству, которое завещал нам Иисус Христос: ... да будут все едино; как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в нас едино, - да уверует мир, что Ты послал Меня (Ин. 17, 21).

"Выбраться в лес практически не удается..."

- Как Вы лично относитесь к алкогольной проблеме и алкоголю вообще? Ведь в Писании можно найти несколько противоречивые суждения на сей счет. Апостол Павел, например, советует своему ученику Тимофею употреблять вместо воды вино для здоровья...

- И тот же Апостол Павел в Послании к ефесянам пишет: И не упивайтесь вином, от которого бывает распутство; но исполняйтесь Духом (Еф. 5,18). Противоречия тут нет. Во всем нужная разумная мера. Можно употреблять, а можно упиваться. И когда человеком овладевает страсть к алкоголю, когда он без алкоголя уже не способен спокойно и дня прожить, то это уже несчастье. Мы много говорим о наркозависимости, но алкогольная зависимость - зло не меньшее. Ничто не должно обладать мною (1 Кор. 6, 12). Это касается не только вина.

- Вы сами позволяете себе хотя бы иногда употреблять спиртные напитки?

- Крепкие - нет. Немного хорошего красного вина я иногда себе позволяю. Желательный сорт - "Каберне".

- А еще, Ваше Святейшество, ходят по российским лесам слухи, что Вы отменный грибник. Считаем своим долгом эти слухи проверить. Заодно помогите определиться в давнем споре любителей "тихой охоты": как следует поступать с белым грибом - выкручивать из грибницы или срезать острым ножиком?

- Существуют два способа, и оба они грибнице не вредят. Ведь это же главная задача настоящего грибника - не навредить!..

- И не только грибника, пожалуй.

- Конечно! Так вот, можно белый гриб аккуратно выкручивать из грибницы - это первый способ добычи. Но можно и ножом срезать, только так, чтобы не оставалось корешка, потому что разложившийся корешок сильно вредит грибнице.

- Вы какой способ предпочитаете?

- Я аккуратно срезаю. С детства бегал по грибы, как только из города с родителями... На всю жизнь для меня это, пожалуй, самое любимое занятие. Вот только в последние годы, к сожалению, выбраться в лес практически не удается...

- Читатели нам не простят, если Вы с ними не поделитесь своим рецептом засолки грибов.

- Идеально рыжики собирать в сухую погоду и не мыть. Но грибы чаще всего бывают в песке, поэтому сполоснуть холодной водой придется, потом пусть она вся стечет, по возможности. А вот если рыжики со мха, то тогда их можно не мыть, обтереть чистой тряпочкой и все. Дальше укладывать в ведро, шляпками вниз. Обязательно рядами. Каждый ряд - посолить. Накрыть все чистой тряпицей, сверху накрыть большой тарелкой или крышкой и придавить гнетом.

- А когда можно есть это лакомство?

- Два-три дня и пожалуйте к столу - грибы готовы! А вообще-то рыжики можно есть сразу. Срезал в лесу, посолил - и кушай на здоровье.

- Ваше Святейшество, простите за профессиональное любопытство, а где Вы отключаетесь от текущих дел и забот?

- Есть в Подмосковье такое местечко - Переделкино. Там у меня есть домашние животные: куры, козы, коровы, собаки, кошки. С ними я отдыхаю и на какое-то время отключаюсь от повседневной текучки.

- А кого из животных больше всех любите?

- Чижика. Это собачонка такая, пекинес, ему десять лет. А еще есть кенар, подарили после освящения приюта для девочек. Юрию Михайловичу Лужкову подарили двух кроликов, а мне - поющую птицу. Через пару недель спрашивают: "Ну как кенар, радует пением? Правда, чудный голос?" Отвечаю: "Уезжаю - кенар еще спит, возвращаюсь - уже спит". Правда, теперь больше бодрствует и поет замечательно.

- Ваше Святейшество, объясните, пожалуйста, почему коровы, стоит Вам только появиться в коровнике, все разом встают? Видели своими глазами, а не то бы не поверили...

- Я их иногда с руки кормлю - вот и встают, потому что инстинкт. У нас шесть коров и три козы.

"Выше закона только любовь"

- Ваше Святейшество, и в канун главного православного праздника, и даже во время самих праздничных богослужений в церковных проповедях зачастую идет речь не только о предстоящих или наступивших торжествах, но и о человеческих несовершенствах. Каково Ваше настроение в такие дни?

- Это действительно имеет место. Свет Воскресения Христова позволяет нам явственно увидеть не только благость и любовь Господню, но и нашу греховность, наше нежелание исполнить Его благую волю. Такие мысли ничуть не омрачают радости праздника. Это привычный для христианина взгляд на себя и на мир. Ведь отцы Церкви очень точно называли время Великого поста духовной весной. Испытание, покаяние спасительны для души. В покаянии человек обретает себя - научается отделять себя от своих дел и грехов. Это поистине время духовного пробуждения, обновления. Через пост к празднику Воскресения мы из горького плена своеволия входим в радость благого послушания Христова. Крестная Жертва Христова и Его Воскресение учат нас тому, что без умерщвления в себе греховного, эгоистического начала мы не возродимся духовно. И осознание собственных несовершенств, как и несовершенств общества, в котором мы живем, не уменьшает нашего оптимизма, радости торжества жизни над смертью, торжества любви. Ведь беспредельная любовь к нам Господа - в основе самого события, которое мы празднуем. Для того Господь воплотился, прошел через страдание и смерть, чтобы, воскреснув, воскресить все человечество, спасти мир. Потому Воскресение Христово - основа нашей веры, нашей радости и оптимизма.

- Такой оптимизм применим ли к нынешней ситуации, к переменам в нашей стране?

- Уверен в этом. Мы получаем, наконец, долгожданную надежду на возрождение нашего многострадального отечества, надежду на то, что жизнь народа будет устроена на началах добра и справедливости. В этом убеждают не только слова, но и вполне реальные, ощутимые дела, которые направлены на укрепление государственности, обеспечение социальной и экономической стабильности в нашем обществе. Мы, православные, считаем происходящие позитивные перемены не случайными. Мы видим, что христианское возрождение отечества дает свои плоды, изменяя окружающий мир. На наших глазах совершилось чудо Божие: люди со всей искренностью истосковавшегося сердца потянулись ко Христу, к Его Святой Церкви. Не случайно этот благотворный процесс часто называют Вторым Крещением Руси. Началось подлинное возвращение народа в Отчий дом.

И этим благим переменам не помешали многие бурные события, потрясавшие страну в последнее десятилетие. Не помешало и казавшееся сокрушительным наступление на наше общество агрессивной потребительской идеологии. Но жизнь доказывает, что русский народ все же считает заботу о душе значительнее заботы о хлебе насущном. А эта традиция основана на евангельском идеале. И она продолжает жить в народном сознании. К тому же большая часть народа далека еще от такого уровня материального достатка, когда думают о том, что бы такое еще потребить.

Примет духовного выздоровления общества становится все больше. К ним можно отнести и то, что практически захлебнулась агрессивная деятельность лжемиссионеров, лидеров тоталитарных сект. Еще недавно они рассчитывали обратить в чуждую нашему народу веру чуть ли не всю нашу паству. Действовали с таким размахом и напором, что их поддерживали и лоббировали даже высшие наши государственные чиновники. Помню, с каким упорством один из прежних руководителей правительства и устно, и в официальных письмах убеждал меня принять лидера тоталитарной секты "Аум Синрикё". Немало влиятельных сторонников находилось и у других "проповедников" такого же рода. Ныне все эти попытки посрамлены, ибо отвергнуты нашим народом.

- Однако, как Вы сами отмечали, никакие благие перемены в обществе не должны заслонять насущных проблем?

- Их, разумеется, тоже немало. Одно из самых болезненных - каждый день на слуху. Речь о чеченской проблеме. К сожалению, и в наступившем веке все еще не прекратились страдания мирных жителей - людей, лишившихся крова, продолжают гибнуть военнослужащие, обычные гражданские люди, женщины, дети. Крайне опасными остаются угрозы и все новые проявления терроризма. Очевидно, твердое намерение нашей власти восстановить законный порядок в Чечне и дать отпор террору. Понимаю, как непросто это намерение осуществить. Для этого необходима не только воля, но и глубокая точная оценка происходящего. Надо понять: чтобы обеспечить в Чечне окончательный - прочный и справедливый мир, нужно обязательно учитывать законные интересы всех слоев населения, всех проживающих там этнических, родственных, общественных групп. Ведь подавить силой волю народа или какой-либо значительной его части, как не раз убеждала история, невозможно.

- Позиция и голос Церкви в последнее время куда слышнее в обществе, чем прежде. Как Вы сами оцениваете свои новые возможности, роль и влиятельность?

- Отношение Церкви к проблемам общества и государства всегда одинаково: в отличие от секулярного мира, который в лучшем случае стремится исходить из справедливости, Церковь основывается на любви. Только любовь для нас выше закона. Выше права - лишь милость. И выше справедливости - лишь прощение. Именно в этом коренятся и уникальные возможности Церкви по утверждению в обществе добра, высоких идеалов. Есть сферы и заботы, в которых нас не под силу никому заменить. Надо ведь сознавать, что любая государственная и общественно-политическая деятельность может выполнять лишь "полицейские" функции: она должна и может ограничивать зло, но она не может сама взращивать добро. Отношения Церкви и государства складываются сейчас в России на совершенно новой основе - свободного взаимодействия для пользы народа. И характер этих отношений весьма благотворен. Наш голос, как правило, учитывается российской властью при подготовке решений, которые касаются верующих. Однако некоторые проблемы требуют большего понимания. Речь, например, о возвращении Церкви хотя бы той части имущества, без которой существенно ограничены наши возможности в просветительной, социальной, благотворительной деятельности. Отделив в свое время Церковь, государство как будто забыло при этом выделить верующему народу то, что он создавал во имя Божие и доверил попечению Церкви. Процесс возвращения верующим святынь и храмов идет с немалым сопротивлением, порой агрессивным и клеветническим.

- В последнее время нередки тревожные ожидания наступления "железного порядка", попрания демократических свобод, прежде всего свободы слова. Как Вы к этому относитесь, кстати, и к прессе вообще?

- Для меня несомненно, что общественный мир без порядка немыслим. Всеми средствами, которые есть у государства и общества, необходимо остановить разгул безнравственности и преступности. Если криминальные силы будут влиять на политику и экономику, если люди не будут чувствовать себя в безопасности, то успех благотворных процессов в стране окажется под угрозой. Наведение порядка, впрочем, не должно само по себе перерастать в другую угрозу. Тут уместно напомнить слова святителя Московского Филарета, сказанные еще в середине XIX века: "Как вы пришли в страну, где есть беспорядки привычные, то надобно как можно тихо приводить людей к порядку, чтобы порядок не показался стеснением".

Что же касается свободы слова, то важно осознавать: всякая свобода должна быть направлена только на благо, созидание, но не на разрушение. Ответственность прессы перед обществом огромна. Это в конечном счете - ответственность перед Богом. Сам Господь об этом предупреждает: от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься ( Мф. 12,37). К сожалению, часто сила и возможности СМИ в нашей стране используются вовсе не в благих, а в разрушительных целях.

- Официальная позиция активного нейтралитета Церкви по отношению к политической борьбе достойна уважения. Однако во время избирательных кампаний, особенно в регионах, нередки случаи, когда духовный пастырь нет-нет, да поддержит своей зажигательной проповедью того ли иного кандидата на государственный пост. Ясно, что это неплохо оплачивается. Чем же сдерживать "девятый вал" политиков, которые цинично пытаются использовать Церковь в качестве действенного PR-инструмента?

- Попытки втянуть отдельных священнослужителей в политическую борьбу были всегда, не прекращаются они и сегодня. Обострение приходится на период выборов Президента России, депутатов Государственной Думы, глав администраций республик, краев, областей, городов. Мы знаем об этом и принимаем все меры, дабы решительно пресекать эти недостойные порядочных христиан попытки расколоть нашу Церковь по политическому признаку.

- Но в свое время, насколько мы помним, Вы сами побывали в "народных избранниках", трудились на кухне политики. Вам понравилось?

- Действительно, в 1989 году Фонд милосердия и здоровья, где я состоял членом правления, выдвинул меня в народные депутаты СССР. И, надо же было тому случиться - меня избрали. Доподлинно понять, в какую атмосферу я окунулся, может лишь тот, кто сам в ней побывал.

Беда в том, что парламент - это место, где у людей нет уважительного отношения друг к другу. Там царствует дух вечного противостояния, постоянной борьбы. Люди не приучены элементарно слушать друг друга, а тем более говорить, не способны объясняться нормальным человеческим языком, демонстрируя при этом общепринятые нормы достойного поведения. У меня сложилось устойчивое ощущение, что там вообще не может быть друзей!.. После заседаний съезда народных депутатов я становился просто больным - так влияла эта атмосфера нетерпимости, когда выступающих то захлопывали, как, наверно, поступали в каменном веке, то закрикивали, как случается порой в домах для не совсем здоровых людей.

- Так вот почему Вы против того, чтобы священнослужители избирались а парламент страны?

- Категорически против. Хотя, полагаю, что мое депутатство было в чем-то полезным.

- Например?

- Я работал в двух комиссиях: по пакту Молотова-Риббентропа и по закону о свободе совести. С пактом, как известно, мы разобрались. А вот в комиссии по закону о свободе совести были юристы, которые считали Положение о религиозных объединениях 1929 года эталоном и не понимали - отказывались понимать! - почему эти нормы давно назрело время менять. Конечно, было непросто переубедить этих несгибаемых советских юристов, тем более, мне, лишенному в свое время возможности пойти по стопам своих предков и закончить, скажем, некое привилегированное столичное заведение под названием Императорское Училище Правоведения. Но я старался объяснить им свое, и это мне иногда удавалось.

"Церковь не предавала Толстого анафеме"

- Как Вы относитесь к авторам и произведениям, которые касаются религиозной темы, но отступают от церковных догм и канонов? Они ведь привлекают к религии многих людей, но в то же время могут быть расценены как еретические. Мы имеем в виду творчество Льва Толстого, Михаила Булгакова и некоторых других.

- Думаю, нельзя оценивать однозначно произведения выдающихся творцов. Можно с чем-то соглашаться, с чем-то нет, но категоричность здесь неуместна. Льва Толстого я считаю гением русской литературы. Многие его произведения исполнены глубокой силы - не только литературной, но и духовной. Однако он впал в гордыню и попытался создать собственное Евангелие и таким образом сам отлучил себя от веры и Церкви. Церковь не предавала его анафеме, она только констатировала факт его добровольного отречения. Он сам порвал с Церковью. И когда меня сейчас спрашивают об этом - почему бы, говорят, Вам не вернуть Льва Николаевича Толстого в лоно Церкви? - то я отвечаю: а можем ли мы навязывать человеку через столетие то, от чего он сам отказался? Не можем, конечно. Но "Война и мир", "Анна Каренина" и многие другие произведения Толстого - это непревзойденные шедевры, это классика литературы. Хотя есть и творения, с которыми мне трудно согласиться. Также не стоит однозначно относиться и к талантливому писателю Михаилу Афанасьевичу Булгакову. В его произведениях есть много верного.

- Что более всего Вам по душе в русской и советской литературе?

- Иной раз я отдыхаю, читая и перечитывая Антона Павловича Чехова, Ивана Сергеевича Тургенева. Язык тургеневский - самый прекрасный, на мой взгляд, язык... Но в последние годы, к сожалению, на чтение художественной литературы времени почти не остается. Слишком много деловых бумаг приходится прорабатывать, а их язык - увы, далеко не литературный... Почитать что-нибудь для души могу позволить себе лишь в отпуске. И, прежде всего, это духовная литература. Недавно прочитал книгу Барсукова "Святитель Иннокентий, митрополит Московский". До этого я совсем по-иному представлял себе этого человека. Но вот узнал о его удивительных миссионерских подвигах: это же надо - пройти пешком, на собаках, на оленях всю Чукотку, Камчатку, Аляску! В Благовещенске была его кафедра, а епархия - весь Дальний Восток!

Я знаю Дальний Восток, бывал там. Потрясен его огромным простором... Уму непостижимо, как человек в середине позапрошлого века, не имея надежных транспортных возможностей, которыми мы обладаем сейчас, все-таки прошел по тем землям и освятил их лучом Православия. Вам, к примеру, известно, что на Аляске практически все местное население: алеуты, эскимосы, чукчи - это православные люди? Они сохраняют в Америке - как говорится, на краю земли - исконно русское Православие. Это единственная епархия Православной Церкви в Америке, где сохранился старый стиль...

В прошлом году, посещая Японию, я воочию увидел плоды деятельности еще одного дальневосточного святителя - Николая Японского. 140 лет назад молодой иеромонах, священник Российского Императорского консульства, прибыл в Японию и стал изучать ее язык. Только через пять лет ему было дозволено заняться миссионерской деятельностью. И он создал в этой чужой стране Православную Церковь, которая существует и ныне. Это удивительный подвиг. Даже когда Россия находилась в состоянии войны с Японией, святитель Николай не покинул своих духовных чад. Японца искренне любили его, такой это был замечательный человек. Меня особенно поразило русское кладбище в японском городе Хакодате, где святитель Николай Японский начал свою миссию. Вокруг кладбища жилые дома прижаты друг к другу, каждый сантиметр земли ценится на вес золота. Но русское кладбище бережно сохраняется, 140 лет ему - все 47 могил достойно обозначены, за всеми есть уход.

- Встречались ли Вы с Александром Солженицыным? Как относитесь к его творчеству и деятельности?

- Да, мне доводилось общаться с Александром Исаевичем Солженицыным, знакомиться с его произведениями еще тогда, когда его книги были в нашей стране запрещены. Но, понимаете, из литературы мне, например, хочется почерпнуть что-то светлое. А когда с каждой страницей нарастает все большая беспросветность, то такая литература лично меня не вдохновляет. Конечно, он многое вскрыл из того безобразного, вопиющего, что пережил в сталинских лагерях, и в историческом смысле это ценно. Однако двадцатилетний разрыв с Россией удалил его от нашей реальности. Почему-то Александр Исаевич решил, что вернется домой пророком... Конечно, он самобытный писатель, но в то же время человек с исковерканной судьбой, потому что и лагеря, и ссылка наложили на него свой тягостный отпечаток. Его возвращение - очередной мужественный шаг. Остается только надеяться, что он разглядит в сегодняшних буднях ростки возрождающейся России и это найдет достойное отражение в его творчестве. Нужно уметь заглянуть и в будущее, а не жить одним печальным прошлым. Христианин - и это мое глубокое убеждение - должен быть оптимистом.

- Каковы Ваши музыкальные пристрастия? Правду говорят, что Вы очень любите Аллу Пугачеву?

- Это не совсем так... Прежде всего, предпочитаю классику. Люблю слушать и советские песни военных времен. Вероятно, потому, что это музыка напоминает мне о детских, юношеских годах, о молодости - а что может быть в жизни прекраснее той поры! Кроме того, очень любил всегда пение под гитару.

- Сами на гитаре играете?

- Сам не играю, но слушать люблю. Например, песни иеромонаха Романа считаю прекрасными.

- Удается ли Вам смотреть кино? Что нравится?

- Редко. Но определенное представление есть. Удручает меня культ насилия в современном кино. Раньше фильмы у нас были куда светлее и добрее.

- Самые разные люди сегодня тянутся к Богу. Нам далеко за примером ходить не надо: наш друг, а в недалеком прошлом известный киноактер и возмутитель спокойствия, популярный сценарист и драматург, Иван Иванович Охлобыстин не так давно стал священником. Мы уже не говорим о заслуженной артистке России Екатерине Васильевой, ставшей казначеем храма Софии Премудрости Божией в Средних Садовниках - о ней много слов сказано, и все удивление почитателей ее таланта от ее чудесного обращения вроде как позади. Как Вы, Ваше Святейшество, полагаете: такие деятели, бесспорно талантливые и уже в достаточной мере заслуженно востребованные обществом, не потеряются в церковной среде? Какие высоты на новом для них поприще, по-Вашему, могут быть доступны этим, бесспорно, честолюбивым натурам?

- Талант может служить Богу или диаволу. Один занимается иконописью, другой запечатлевает блуд. Один снимает кинофильм о нравственном подвиге, а в картине другого льются реки человеческой крови. И хотя она бутафорская, но ведь в сознание зрителей четко закладывается страшная мысль о грошовой цене человеческой жизни, стираются элементарные основы нравственного бытия. Вот и получается, что один талантливый творец своими способностями служит спасению души, другой содействует ее погибели. Не искусство виновато, а данный субъект, если он насаждает своими творениями разврат, насилие и цинизм. Он ищет и старается выразить нечто, а оно проявляется в такой вот уродливой форме. Только нет сферы в культуре, которая не могла бы стать освященной. Конечно, я приветствую тех, кто сделал свой выбор и пришел в лоно Церкви. Приятно осознавать, что среди деятелей культуры, журналистов, других влиятельных участников общественных процессов зреет понимание важности обретения народом России прочного морального стержня. Понимаете, когда отстраненно смотришь на религиозную запущенность российского общества, становится страшно. Но когда видишь, как то в одном, то в другом человеке зажигаются огоньки веры, любви, кротости и молитвы, тревога уходит. Мы не знаем, какие судьбы ждут Россию, но мы должны исполнить свой христианский долг: нашу радость о Христе Воскресшем подарить как можно большему количеству людей.

"Не пропустить "Время"!"

- Вы много ездите по стране и зарубежью. Все ли епархии Русской Православной Церкви сумели посетить? Что дают Вам эти поездки и что они дают епархиям?

- Нет, я побывал еще не во всех епархиях, которых у нашей Церкви в России, в ближнем и дальнем зарубежье, еще раз напомню, 128. Но жизнь большинства епархий я знаю неплохо. Надеюсь посетить и те, где еще не был.

В поездках своими глазами видишь гораздо больше, чем узнаешь из отчетов или со слов епархиальных архиереев. А ведь перемены во многих местах таковы, что еще недавно их трудно было даже представить. Возвращаются верующим храмы, восстанавливаются, открываются новые. За последние годы резко возросло число приходов - сегодня их у нас уже около двадцати тысяч. Кто мог мечтать о столь могучем и всестороннем возрождении Церкви еще каких-то десять лет назад? Пастырское служение осуществляют 150 архиереев и почти 19 000 священнослужителей. Вполне возможно, что пока мы с вами беседуем, эти цифры уже устарели - так стремительно церковная жизнь идет сегодня вперед. Появляются воскресные школы, о которых мы долгое время не смели и мечтать! Выходят православные газеты, в некоторых епархиях появилось свое православное телевидение.

- Вам, как Предстоятелю Русской Православной Церкви, приходится участвовать и в политической жизни страны. А для этого необходимо быть политически ориентированным и информированным. Откуда Вы черпаете информацию: смотрите телепередачи, читаете газеты или используете помощь референтов, советников?

- Сотрудники готовят мне обзоры основных публикаций в средствах массовой информации, особенно тех, которые так или иначе касаются сферы деятельности Церкви. Если удается, смотрю информационные программы по телевидению, стараюсь не пропустить "Время" - надо быть в курсе событий, происходящих в стране и мире. Кроме того, на протяжении уже многих лет я постоянно выписываю две газеты: "Известия" и "Вечернюю Москву". Их читаю более подробно. К тому же у меня есть возможность получать наиболее важную информацию и из первых уст, поскольку в силу своего положения я регулярно встречаюсь с государственными руководителями, политиками, общественными деятелями.

Так что я в курсе происходящего, не сомневайтесь.

"Благодатный опыт Православия нам поможет"

- Тогда, Вам, конечно, известно, что живет наш народ в большинстве своем - увы, подавляющем - еще очень бедно. Почему в Соединенных Штатах Америки люди, когда их не преследуют террористы, живут припеваючи, а у нас, что с террористами, что без них, за редким исключением - всегда плохо? Может быть, не так уж и пагубен тот самый пресловутый "заокеанский образ жизни" и нам поскорее следует что-нибудь из него перенять?

- Посещая Владимирскую епархию, в городе Киржаче я оказался в гуще сотен, да нет, пожалуй, тысяч людей. Возможно, многие из них были еще и не воцерковлены, но приветствовали меня очень тепло, искренне. Я сказал, что рад посетить их город - глубинку России, что Киржач для меня теперь не просто географическое понятие, а живые русские люди, их лица, глаза... Я пожелал этим людям здоровья и мира. А они говорили: "Пожелайте нам лучше терпения!" И это не один человек сказал, а многие.

Так разве это не чудо - терпение народа нашего?!

Люди просят, чтобы им пожелали терпения в перенесении тех трудностей, с которыми они сталкиваются сегодня.

Политический кризис бурной осени 1993 года застал меня на Аляске. Я сразу решил вернуться: в трудные для отечества дни нужно быть со своим народом. Уже в аэропорту "Шереметьево" меня спросили о возможных опасностях стремительно развивающихся событий. Я сказал, что главная опасность - это пролитие крови. Кровь всегда разделяет... Кроме того, я боялся распада России на удельные княжества, сознавая, что потребуются века, чтобы снова собраться. Мне просили возглавить переговорный процесс, выступить посредником между противоборствующими сторонами. Я не мог отказаться... Это были тяжелые три дня и три ночи напряженного диалога. Поначалу стороны называли друг друга противниками, однако на третий день начали пожимать друг другу руки. И если бы не прорыв третьего кольца вокруг Белого дома, призывы с его балкона атаковать Кремль бронетехникой, взять Останкинский телецентр, я уверен: все бы закончилось миром. Помню, как в те напряженные дни в Богоявленский собор из Третьяковской галереи была впервые доставлена древняя Владимирская икона Божией Матери. Как молился перед этой святыней народ! Люди стояли на коленях, слезы блестели в глазах, в руках горели трепетным пламенем свечи. Это был действительно вопль человеческий к Царице Небесной о Ее предстательстве! Думаю, именно потому тот кризис и закончился сравнительно малой кровью, масштабы могли быть совершенно иными, хотя, конечно, любое количество пролитой человеческой крови - трагедия.

Что касается жизни в Америке, так там тоже у разных людей очень разная жизнь. Я посещал этот континент неоднократно, знаю. И отчетливо понимаю, что Америка для нас не пример. Истории США двести лет, всего-то! У нас же более чем тысячелетняя история. Мы просто обязаны встать на ноги. И встанем, не сомневайтесь!

Сегодня, как и много веков назад, Русь собирается и созидается. Искренне надеюсь, что Господь нам поможет, и мы сумеем восстановить свои силы и свою уникальность. Именно в верности нашему исконному духовному пути - надежда на лучшее будущее. Святитель Тихон, Патриарх Московский, в драматическое послереволюционное время писал: "Никакое иноземное вмешательство, да и вообще никто и ничто не спасет Россию от нестроения и разрухи, пока Праведный Господь не преложит гнева Своего на милосердие, пока сам народ не очистится в купели покаяния от многолетних язв своих, а через то не возродится духовно в нового человека, созданного по Богу в праведности и святости истины".

Из многовекового опыта мы, православные христиане, знаем, что вражда и разделение, обман и порок, безнравственность и бездуховность, ослепление ложными идеалами, поругание отеческой веры и народных традиций несут в себе разрушение, страдание и погибель. Все это должна сознавать и власть. Ибо если дух народа будет оставлен на произвол стихий, бушующих сегодня над миром, то смотреть в будущее нам придется с тревогой и страхом.

- И все-таки как, по-Вашему, есть надежда у нынешнего поколения россиян, что все образуется в самое ближайшее время и мы, наконец заживем достойно?

- Сразу добиться этого невозможно. Почему когда Моисей выводил свой народ из египетского плена, он сорок лет ходил с ним по пустыне? Чтобы ушло поколение с рабским менталитетом. Мы хотим, чтобы за десять лет изменился менталитет огромного народа, чтобы изменились отношения друг ко другу, к детям и старикам, к нашей многострадальной природе. Не получится сразу. Нужно время.

- Существует ли для Вас сегодня проблема, решить которую Вам пока не по силам, и она мучает Вас ежедневно и еженощно?

- Есть такие проблемы, их, к сожалению, немало. Но самый тревожный вопрос: какую Россию мы, старшее поколение, оставим своим внукам? Это самое главное, что решается сегодня - властью, народом.

- А как Вы обозначите роль Церкви?

- Церковь всегда была со своим народом - в радостях и в испытаниях. Так было и так будет. Церковь неизменно помогала духовному становлению народа, указывая ему нравственные ориентиры. Сегодня, переступив порог третьего тысячелетия, человечество в страхе содрогнулось перед натиском экстремистского и террористического безумия. Рост пессимизма и неуверенности в завтрашнем дне, утрата моральных принципов становятся грустными реалиями наших дней для многих людей. Поэтому в новом веке с такой остротой встает вопрос - куда движется человек, где его духовные и социальные ценности, что он делает для спасения своей души? Содействие в поиске жизнеутверждающих ответов должен оказать благодатный тысячелетний опыт Православия, помогая людям созидать свое бытие по слову Спасителя: какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? (Мф. 16, 26).

Я верю, что наш народ вернется к отеческой вере и построит себе достойное будущее.

Храни вас Господь!