«Это мы, которые из-под земли!»

Всю неделю город молил о возвращении замурованных шахтеров.

Фото: АП.

- Теперь мы точно знаем, как выглядят ангелы: они в белых халатах и со стопкой водки, - утверждают шахтеры.

- Ой, а может, не надо об этом писать, - отмахиваются доктора и сестры маленькой белой больнички, типичной «районки». Это они скинулись с обмылков своих зарплат на самое первое, сорокаградусное, «лекарство» для спасенных («Доза терапевтическая - сто граммов!»). А чем еще лечить людей, которых только что отпустил ад. Подземный, черный, холодный. Про это в медицинских учебниках ничего не сказано.

Шахтеров, побывавших «там», узнать среди пациентов больницы легко. Они с головы до ног перемазаны пятнами зеленки - от кожных раздражений.

- Когда мы заметили, что в шахту набирается вода, выхода уже не было. Огромный поток воды вызвал обвалы, и ловушка захлопнулась. Сразу вырубились электричество и телефонная связь с «верхом». Представьте огромный подземный город, в котором улицы запутаны, как дырки в сыре. И в большинстве из них - вода или обвалы. Мы выбирали сухие места и пережидали, пока схлынет вода. Когда стихало, двигались к стволу шахты. Еды с собой не было. Шахтерские термосы - это все в прошлом, туда уже давно нечего класть с зарплаты 2000 рублей. Но есть и не хотелось. Только пить и курить. Пили гнилую шахтную воду - ее даже при самой сильной жажде больше двух глотков не осилишь...

Шахтеров не надо ни о чем спрашивать - они сами постоянно проговаривают события тех шести дней. У них масса «личных счетов» друг к другу.

Важно все.

Кто первым рискнул пойти на разведку к бешеному потоку, который шутя играл тяжеленными железными вагонами, переворачивая и швыряя их о стены.

Кто додумался строить плот.

Кто в последний момент ухватил коллегу, захваченного дикой рекой.

Кто попытался рассказать анекдот, и анекдот не дошел.

Как сидели в ледяном могильном холоде, прижавшись друг к другу, словно спрессованная горная порода. По очереди менялись, кто будет на самом теплом месте - в серединке этой кучи малы. Дрожать и дышать старались синхронно.

С кем на троих делили «одеяло» - кусок раскуроченной брезентовой трубы.

Никто не забудет, как добровольцы отправились искать хоть один работающий телефонный аппарат. Отмахали километров семь, задыхаясь от «мертвого» шахтного воздуха и убегая от воды. Нашли, приволокли. Следующие 15 минут напряженного молчания, пока главный «телефонный спец» Коля Сиволобов искал связь. Как нашел:

- Девушка, это мы, которые из-под земли, ну мы, заваленные, да какая шутка, позовите кого-нибудь старшего наконец, у нас очень мало времени. - Коля «сел» на чужую линию, и единственный шанс на спасение мог сорваться, как любой телефонный звонок.

Как сообща решили, в какой последовательности будут спасаться. Выходить могли только по два человека в час - больше не помещается в одну клеть. Больные, пожилые, тяжелые... Каждая отправляющаяся на поверхность «клетка» могла оказаться последней. Потому что могла прийти вода или случиться обвал, и кислорода оставалось все меньше.

Все почему-то запомнили, что последним из шахты выходил звеньевой Виктор Захаров. Сам так решил. Объяснил шуткой:

- Мужики, вот увидите, на мне шахта закончится. Такой я невезучий, на мне всегда все заканчивается - даже очередь в магазин...

Шутка шуткой, а только подняли Захарова, в шахту хлынула вода...

- Мы, шахтеры, неверующие, но нам будто дали шанс жить...

Я тоже неверующая, но, когда увидела, как живут, работают и сколько получают шахтеры, поняла: запереть их после всего этого под землей было бы необъяснимой жестокостью со стороны провидения.

«Мы не знали, спасают нас или уже похоронили»

- Братцы, вы вышли на три дня позже, но запомните: день рождения у нас один! Так что есть стимул поторопиться с выздоровлением! - врывается в палату Рома Антонов, спасенный из «первой партии».

Замурованных под землей шахтеров было две группы. Пресса писала, что заключенные горняки разругались и раскололись на два отряда. Это неправда: они изначально работали далеко друг от друга, и о том, что происходило с коллегами по аварии, узнали уже только на поверхности. Первую группу - 33 человека - спасли через три дня, и у них была связь с «землей». Вторая бригада из 13 шахтеров провела без связи на глубине 700 метров 6 с половиной дней. 6 с половиной дней неизвестности вплоть до последней секунды.

- Мы слышали, что ведутся какие-то работы. Но не знали, то ли это спасатели, то ли нас уже похоронили и шахту просто засыпают за ненадобностью. В последний день мы уже никуда не двигались, просто сидели, рассказывали друг другу, кто у кого остался наверху... - вспоминает здоровый рыжий молдаванин Олег Чебану по кличке Чубайс.

...Седьмой день в подземной могиле. Одиннадцать человек сидят без сил и уже почти без надежды. Сидят рядом с трупом товарища, Сергея Войтынока, которого утащил и разбил о стену поток. Его выловили и положили рядом. Другой товарищ, Сергей Ткач, ушел на поиски выхода и не пришел обратно.

- Мы увидели какой-то плавающий огонек вдали. Но не поверили, думали, или глаза устали от темноты, или уже начались галлюцинации без кислорода и воды. До этого некоторые из нас уже «видели» солнце, траву, деревья... Но появился второй огонек, и они как будто приближались. Потом появилась третья сверкающая точка и следом - силуэты людей. «Мужики, что же вы молчите-то?!!» - кинулись мы на них, а они на нас. Спасатели шли молча, потому что экономили силы, мы молчали, потому что боялись ошибиться...

Можно сколько угодно восхищаться мужеством этих неизбалованных жизнью людей. Но я уверена: за каждым подвигом в мирное время всегда стоит чье-то преступление. Люди, которые просто идут утром на работу, не должны совершать подвигов. Они должны делать то, за что им платят.

- Сейчас они общаются, много говорят, возбуждены, это самая обычная эйфорическая реакция, которая возникла из-за долгой нехватки кислорода, - говорит главный терапевт города Новошахтинска Людмила Князева. - Это временное явление. Сейчас их главные проблемы - переохлаждение и обезвоживание, у всех у них распухшие ноги и раздражение по коже - из-за холодной и грязной воды.

Но главные проблемы у этих пациентов еще впереди. Обострятся старые хронические заболевания и появятся новые. Врачи гарантируют страшные сны и необъяснимое чувство тревоги.

Новошахтинцы утверждают, что свой дурной сон они смотрят уже давно.

У 80-тысячного городка есть гимн. «Новошахтинск - чумазый рай», мотивчик танцевальный. «Видеоряд» тоже «веселенький»: город весь утыкан терриконами (это такие могильники отработанной породы, похожие на задремавшие вулканы). Жители города тоже считают себя «отработанной породой». В 40 лет старики и инвалиды - это нормальная шахтерская биография. Зарплата - 2 - 3 тысячи рублей.

- Долларов? - спрашивали иностранные журналисты.

Шахтеры в ответ вели их снимать свои «парамоновские казармы» - так они называют двухэтажки, построенные еще в позапрошлом веке.

Почти весь город работает под землей. «Наземная» жизнь Новошахтинска удивительно небогата - одно-единственное предприятие, где жены шахтеров строчат джинсы и получают в несколько раз больше мужей.

Шли в забой, зная, что будет авария

Я согласна, что операция по спасению шахтеров была уникальной. Но и загнали их туда уникально. Уникально подло.

1 февраля этого года здесь же случилась аналогичная авария. Только тогда в шахте чудом никого не было. 1 февраля этого года стало ясно, что работать в шахте смертельно опасно. 264 следующих дня горняков отправляли в забой, фактически выдавая билет в один конец. Рвануть могло в любую минуту. Шахтеров просто закапывали каждый день из 264.

Сегодня в печати громко выступают представители институтов и профильных министерств. Мол, мы предупреждали. Непонятно только, почему они повысили громкость своих предупреждений до нормальной слышимости только после трагедии.

Гендиректор компании «Ростовуголь» Лев Строяковский вообще удивительно невозмутим. Я спрашиваю:

- Вы же понимали, что по технике безопасности людей туда пускать было нельзя?

- Видите ли в чем дело, с точки зрения безопасности и на автомобилях ездить нельзя, и жить вредно, понимаете? Вот и все. А у нас нет теплой и безопасной работы. Вы возьмите статистику, сколько каждый год на шахтах Донбасса и Кузбасса гибло людей, она ж страшная! Шахты взрываются, и в этом году такие случаи были. Собственники меняются, а все равно опасно. Шахты взрываются в Китае, люди гибнут и в других странах, работая в угольной промышленности. А кто этим людям что другое-то дал? Им дали тут другую работу - хорошую, теплую, высокооплачиваемую, дали?

Вообще шахты «Западная» уже не должно было быть в природе. У меня в руках документ, согласно которому ее решено закрыть. На бланке дата «22 октября 2002» и цифра 557 миллионов рублей на эти цели. В том числе 161 млн. на социальные нужды угольщиков. Видели ли горняки хоть рубль из этой суммы, я спрашивать не стала. Побьют.

Аналогичные суммы выделялись и на закрытие соседних с «Западной» шахт. Ликвидация - это сложный технологический процесс, и если его не соблюсти, эта дырка в земле может наделать много бед. Как и случилось. С закрытых шахт вода не откачивалась, как положено, а копилась. Потом это море лопнуло.

В причинах сейчас разбираются специальная комиссия и прокуратура. Возбуждено уголовное дело. А пострадавшие шахтеры уже готовятся выкатить своим хозяевам судебные иски.

Самое странное, что шахтеры тоже понимали, что рано или поздно это произойдет. Но все равно шли под землю. Объяснение стандартное:

- Семью кормить надо, а другой работы тут нет...

Более того, когда уже сейчас объявили, что теперь-то шахту точно закроют, горняки... пришли протестовать.

- Кто мы теперь? Город безработных...

...На следующий день был митинг. Я никогда в жизни не видела такого тихого митинга. Хоронили погибшего шахтера Войтынока ( в горячке первых дней его фамилию писали как «Войтенюк»). Шли по центральной улице Шахт на кладбище. Шли молча. И это шахтерское молчание почему-то показалось более зловещим, чем самый громкий стук их касок.

Речь над могилой от руководства: какой хороший человек и шахтер был Сергей Войтынок. Но стал жертвой непредсказуемой природной стихии. Шахтеры молчат. Как будто бы не слышат. Как будто за стеклянной стеной. Только сзади кто-то скрежетнул зубами: «Стихия, да?! Непредсказуемая?! Эх, мать вашу...»