Исламская телекомпания «Аль-Джазира»: Самый главный шоумен - Бен Ладен

Отправляясь в «горячие точки», где фундаменталисты воюют за «чистоту веры», корреспондент «КП» Дарья Асламова одевается как настоящая мусульманка.

Не так давно, лет десять назад, в одном крошечном арабском государстве по имени Катар случилась прямо-таки шекспировская трагедия. Эмир, правитель Катара, уехав на каникулы во Францию, не смог вернуться домой. Власть в стране захватил энергичный и дерзкий сын. Эмир хочет влияния Молодой эмир срочно нуждался в свежих идеях, укрепляющих его положение и авторитет. В то же самое время в далеком Лондоне, который сами арабы без тени юмора называют столицей мусульманского мира, закрылся амбициозный британо-арабский телевизионный проект «Би-Би-Си-Арабик». Безработные журналисты явились к новому эмиру Катара с революционным предложением - создать первый в арабском мире 24-часовой телевизионный канал новостей. Эмир давал огромные деньги, невзрачную страну в качестве дома и полную свободу действий, арабские журналисты - свой вскормленный Британией блестящий и холодный профессионализм, свои связи и свою беспощадность в подаче событий. Одним словом, ударили по рукам. Так в 1996 году в маленьком, крайне консервативном государстве была заложена бомба замедленного действия под названием «Аль-Джазира», через несколько лет взорвавшая традиционный мусульманский мир и сломавшая прежние представления о журналистике. Что такое «Аль-Джазира»? В переводе нечто бессмысленное: «остров» или «полуостров». Не суть. Все телевидение выглядит как провинциальный канал средней руки. Небольшая студия, ньюс-рум, офисные «вагончики», кафешка с пиццей. Вот и все. Не впечатляет. «Как видишь, ничто не зависит от размера!» - с пафосом замечает официальный спикер «Аль-Джазиры» с говорящим именем мистер Джихад. «Только мужчины так думают», - парирую я. Этого хитроумного ливанца опасаются все журналисты «Аль-Джазиры» - и не без оснований. Именно он решает, что можно и что нельзя говорить в интервью иностранным коллегам. «Аль-Джазира», этот самый продвинутый арабский телеканал, отличается предельно строгой корпоративной этикой. За неудачно высказанное мнение о политике канала журналист может легко вылететь с работы. «Ничего тебе не удастся о нас узнать. Мы умеем хранить свои секреты, именно поэтому мы так успешны», - скупо улыбаясь, говорит Модави, помощница мистера Джихада, молодая катарская женщина, с ног до головы закутанная в черный кокон тряпок. Модави - одна из немногих местных жителей, работающих в «Аль-Джазире». Среди журналистов катарцев нет вообще. «Мы для них, видите ли, недостаточно профессиональны», - злятся местные репортеры. Вся «Аль-Джазира» - Вавилонская башня, смешение национальностей и языков. Команда подбирается из недавно приехавших носителей свежей крови. Здесь работают граждане почти сорока стран мира, среди которых 35 процентов женщин (факт небывалый для арабского мира!). Главные звезды - тоже женщины, арабские красавицы Шехерезады, и в этом есть свой смысл. Какая бы кровь ни лилась на экране, весь ужас событий смягчается прелестным личиком ведущей. Вероисповедание журналистов при приеме на работу в расчет не берется, главное, чтобы они говорили по-арабски. В основном это мусульмане, но есть и христиане, хотя большинство репортеров просто атеисты. Главная позиция канала - отсутствие позиции. «Не наше дело кого-то судить, - говорит мистер Джихад. - Мы информационный канал, и мы должны быть вне эмоций. Мы показываем факт, а потом даем две точки зрения - почему этот факт хорош и чем он плох. Наш девиз: «Мнение и еще одно мнение». «То есть если вы, к примеру, показываете убитых террористами детей...» - начинаю я. «То после этого, - продолжает Джихад, - мы покажем уважаемого человека, который скажет, что это отвратительно и ужасно, что так нельзя делать, а затем, если есть возможность, мы дадим слово террористу, который объяснит, почему он это сделал, какие у него были мотивы». «Где же мораль?» - спрашиваю я. «При чем тут мораль? - удивляется Джихад. - Мораль никакого отношения к информации не имеет. Наше дело - давать факты, какими бы страшными они ни были, а не оценивать их. Или ты предпочитаешь жить с завязанными глазами?» Ежемесячно «Аль-Джазира» получает серьезную информационную «почту» от всех известных и неизвестных террористических организаций. Это может быть голос, записанный на пленку, видеозапись о похищенных или убитых людях, письмо в конверте или e-mail. «Во-первых, связь эта односторонняя, - заверяет мистер Джихад. - Во-вторых, мы никогда не платим террористам за информацию. Как только мы получаем пленку, к делу подключаются эксперты, которые должны определить ее подлинность. После этого мы звоним в посольство той страны, чьи граждане захвачены или убиты. Дипломаты отсматривают пленку и немедленно сообщают родственникам жертв, чтобы для них не была шоком демонстрация записи по телевидению». «Вы пытаетесь иногда спасти жертву, используя ваше влияние и связи?» «Спасти? - изумляется Джихад. - Мы не спасатели. Это дело спецслужб и полиции. Наша помощь заключается в том, что мы вовремя информируем людей. И, конечно, когда дело касается наших коллег, оказавшихся в плену, мы всегда обращаемся к террористам с экрана с просьбой отпустить журналистов, как это было недавно в ситуации с захваченной итальянской корреспонденткой». «Нас часто упрекают в том, что террористы используют нас для пропаганды своих идей, - говорит старший продюсер Самир Кхудур. - Это не так. Знаешь, как Усама бен Ладен любит поговорить? О, как все мы, арабы! Долго, цветисто, с метафорами. Из его полуторачасовой пленки мы берем только три минуты. Для нас его речь - всего лишь одна из новостей. Не он использует нас, а мы его. И потом, у нас тоже есть внутренняя цензура. Мы никогда не показываем сам момент убийства». Когда я спрашиваю об уместности такого уровня документального насилия на экране, Самир взрывается: «Так ведь война идет у нас дома! Весь регион - сплошное кровопролитие. И потом, люди любят войну, и тут ничего не поделаешь. Когда Америка напала на Ирак, на экране «Аль-Джазиры» 24 часа в сутки шел бой и лилась кровь, и люди смотрели, не отрываясь». «Ты пойми, мы сражаемся сразу на двух фронтах, - продолжает Самир, - с ненавистью западных политиков, осуждающих нас за то, что мы всегда даем две точки зрения, и с косностью мусульманского мира. В арабском мире мы сломали три табу: женщины, секс, Израиль. У нас есть специальная программа «Только для женщин», мы стали говорить о проблемах сексуального воспитания и отношений между мужчиной и женщиной, и мы первые даем нормальные репортажи об израильтянах. До этого Израиль существовал для арабов только как мир чудовищ, как страшная сказка. У нас появился корпункт в Иерусалиме, за что многие нас ненавидят». Самир может быть крайне либерален во всех вопросах, но, когда дело доходит до палестинских террористических организаций, он тут же упирается: «Это не террористы, это борцы за свободу. Они сражаются за свою землю». Он смотрит на меня, набычившись, и говорит с вызревшей злостью: «Никто не любит евреев. Чертова Европа! Она испытывала колоссальный комплекс вины за холокост, за шесть миллионов убитых евреев и подсунула их нам, на наши спины. Почему жалостливые европейцы не дали бедным евреям кусок собственной земли? Они спокойно отдали им арабские земли и тем самым подожгли мирный регион на целые десятилетия!» После этого взрыва эмоций я напоминаю Самиру, как он начал свою пылкую речь со слов: «Мы, журналисты «Аль-Джазиры», меняем арабский менталитет!» Самир вздыхает: «Мы пытаемся, но арабский мир никогда не изменится, а мы часть этого мира». Кофе и болтовня О чем болтают в кофейне «Аль-Джазиры»? О вопросах крови - чистой и нечистой. Каждый истинный араб надеется, что в его жилах течет хотя бы капля крови доблестных предков. Люди с легкостью продираются сквозь могучие заросли родственных уз и со всей серьезностью выясняют, кто есть кто. Важный вопрос - кто есть кто в террористической группировке «Аль-Каида», кто бастард, а кто аристократ, и почему не слишком аристократичный Усама бен Ладен конфликтует с более благородными по крови соратниками? Для европейского человека все эти разборки - китайская, пардон, арабская грамота. - Ах, какой был хороший мальчик Усама бен Ладен, - вздыхает одноклассник Усамы, продюсер «Аль-Джазиры» Хасан Ибрахим. - Мы вместе учились один год в частной школе в Саудовской Аравии. Нам было шестнадцать лет. Усама никогда ни с кем не дрался и был таким тихим и вежливым и иногда подвозил меня до дома. (Наши семьи дружили.) У него такие прекрасные манеры. И все вокруг, у кого бен Ладен числится в родственниках, пусть и дальних, немедленно согласились, что у Усамы прямо-таки великолепные манеры, а характер - воды не замутит. «Аль-Джазира» без Усамы - как Колумб без Америки. По слухам, только на продаже эксклюзивных кадров бен Ладена после 11 сентября «Аль-Джазира» заработала около 240 миллионов долларов (приблизительно три годовых бюджета этой компании). «Я помню, как к нам приехали японские журналисты сразу после терактов в Америке, - рассказывает Хасан Ибрахим. - Один из них очень уважительно меня спросил: «Извините, где я могу найти мистера Усаму бен Ладена, чтобы сделать с ним интервью?» Я ответил ему с самой серьезной миной: «Поверните за кафе налево, там увидите домик спутниковой связи, постучите в дверь условным стуком, он вам откроет». Японский журналист ушел, долго стучался там в дверь, потом вернулся очень обиженный: «Вы, наверное, пошутили!» Хасан Ибрахим пишет книгу об истории «Аль-Каиды», знает ее лидеров, но уверен, что главная информация об этой террористической организации - в руках российских спецслужб. «Благодаря Чечне Россия сейчас главный специалист по «Аль-Каиде», даже не Моссад». С Чечней у «Аль-Джазиры» особые отношения. «Даже во время первой чеченской войны, когда ни один иностранец не мог попасть в зону боевых действий, мы получали информацию от своих людей в Чечне, - по секрету говорит мне журналист N. - Ваши спецслужбы делали тщетные попытки их найти. Даже директор нашего московского бюро Акрам Хузам пытался узнать, но иногда мы прячем информацию и от своих людей». Перейти черту Внешность одного из моих соседей по столику озадачивает меня. Хотя все зовут его Абдаллах, я безошибочно узнаю в нем еврейские черты русского розлива. Встретить еврея в «Аль-Джазире» - все равно что увидеть свинью на улице Тегерана. Этот высокий 69-летний мужчина и в самом деле оказался американским потомком одесских эмигрантов. Настоящее имя - Марк Шлейфер. Известный американский журналист, профессор и продюсер фильма об «Аль-Джазире». Он сам по себе история. Благоразумный иудей, в университете вдруг принявший католичество. Яркий представитель поколения «битников», интеллектуальной предтечи хипповского движения. Страстный поклонник кубинской революции и друг Че Гевары. (На Кубе стал и коммунистом, и атеистом.) «Нам тогда нравился Фидель - борода, «травка», сигары, прячется где-то в лесу и меняет женщин каждую ночь». Разочаровавшись в кубинской революции, уехал в Марокко, где была дешевая жизнь и дешевый гашиш. Принял ислам, причем шиитского толка, и новое имя Абдаллах. «Шииты разрешают временные браки - на неделю, на месяц. Мне это страшно понравилось. Любому вожделению можно придать приличную форму». В 60 лет женился на черной суданской красавице, с ног до головы увешанной золотом. Марк - профессиональный свидетель всех злодеяний XX века, много лет работавший журналистом на Ближнем Востоке, и лучший друг всех палестинских радикальных организаций. «Нельзя долго находиться рядом с насилием и не оказаться вовлеченным в него, - говорит Марк. - В конце концов зритель становится участником. Это беда всех военных журналистов. Однажды мне случилось перейти черту. Мне было 35 лет, и я был чертовски амбициозен, работал в Иерусалиме корреспондентом одной известной телекомпании. Мои палестинские друзья сообщили мне, что такого-то числа они собираются напасть на израильское поселение в секторе Газа, и предложили мне сделать классный репортаж. Я позвонил в свою компанию и возбужденно сообщил: «Черт! У меня есть эксклюзив. Готовьте еще одну группу для съемок. Они зайдут справа, я зайду слева...» «Ты хотя бы понимаешь, что ты делаешь? - в ужасе спросили меня в компании. - Ты становишься участником террористической операции. Ты уже не журналист!» Не могу тебе сказать о последствиях всей этой истории - я был наказан, и сейчас, в свои почти 70 лет, я понимаю, что никогда бы не сделал этого снова! Я не знаю, насколько близко «Аль-Джазира» подошла к этой опасной черте. И я не знаю, перешел ли черту их знаменитый корреспондент Тайсир Алони, арестованный в Испании по подозрению в подготовке теракта в Мадриде. Я надеюсь, что нет. Я лишь хочу сказать, какой это соблазн - сделать еще один шаг». А я вспомнила, как продюсер «Аль-Джазиры» Самир Кхудур спросил меня: «Если тебе известно, что через три часа террористы взорвут этот дом, что ты сделаешь? Позвонишь в полицию или приготовишь камеру для съемок?» «А ты?» - ответила я вопросом на вопрос. «Не знаю, - честно ответил Самир. - Надеюсь, моя человеческая сущность подавит мой профессионализм. И я счастлив, что у меня никогда не было такой дилеммы». P.S. Но на один вопрос, который задавали мне все журналисты «Аль-Джазиры», пришлось ответить: «Если тебе предложили сделать интервью с преступником № 1 в мире - бен Ладеном, ты позвонишь в спецслужбы?» И я ответила честно: «Нет. Я сделаю интервью». Итак, я тоже готова перейти черту. Но кто провел эту черту? И где кончается профессионализм и начинается преступление? На этот вопрос я предлагаю ответить нашим читателям. E-mail: kp@kp.ru