«Дружественный» огонь на поражение

Дахиев (в берете) был первым, кто начал выводить раненых со взорванной правительственной трибуны на грозненском стадионе «Динамо» 9 мая 2004 года.

«Опять в Чечне разборки», - подумали девяносто девять из ста россиян, услышав за утренним чаем про перестрелку на границе с Ингушетией. И чего они там никак не поделят, равнодушно удивилась страна.

А днем раздался звонок из Грозного:

- Там был Бувади. Он ранен. В коме.

Мы не успели на его похороны...

13 сентября, утро

Мы познакомились летом 2001-го, когда по приглашению руководства республики приехали в Грозный делать первый номер чеченской газеты. Нас поселили на территории правительства и за ворота не выпускали без сопровождения. А его-то как раз никто не давал - ни федералы, ни служба безопасности президента ЧР, ни бесчисленные местные силовики.

- В ОМОН позвоните, - посоветовал кто-то из чиновников, - Дахиева спросите. Он не откажет.

Бувади не отказал. И не отменил встречу, хотя в день нашего приезда у него застрелили двух бойцов.

- Если бы не трагедия, встретил бы вас по всем кавказским обычаям, - вздохнул он тогда.

Замкомандира ОМОНа сильно отличался от новоявленных республиканских силовиков. Интеллигентный (юридическое образование), статный, опрятный. Бесстрашный на грани безумия - за годы знакомства мы получим возможность не раз убедиться в этом. В конце 2001 года, во время одной из адресных спецопераций, ОМОН нарвался на перекрестный огонь. Бувади, не думая, сбил с ног вашего остолбеневшего корреспондента и, устроившись на его спине, стал поливать противника из «калаша». Отбив нападение, тяжело кряхтя, слез с журналиста. По камуфляжу Бувади на бедре темным пятном расползалась кровь - он был ранен. Прикрыв собой, он спас человека без оружия.

И еще одна картина вставала перед глазами, когда мы летели на похороны Бувади. 9 мая 2004 года, парад на грозненском стадионе «Динамо», оглушительный взрыв под трибуной Ахмата Кадырова. Президентская служба безопасности в панике дырявит небо длинными очередями, все бросаются врассыпную. В оседающем дыме к умирающему главе республики бросается только один силуэт в черном берете - Дахиев.

Он в любой ситуации был впереди своих бойцов, но 13 сентября Бувади остался в Грозном. В этот день он был ответственным по ОМОНу. Построил в 8.30 бойцов на плацу, поставил задачи на день. Одна из групп выехала на задержание в Ингушетию...

Спецоперация

- Группа из десяти человек на бронированных «УАЗах» отправилась в село Яндаре, - вспоминает тот день командир ОМОНа при МВД ЧР Артур Ахмадов.

На приграничном посту № 20 старший группы, как и положено, регистрируется у ингушских милиционеров и беспрепятственно въезжает в Ингушетию. В Яндаре омоновцы ставят в известность главу администрации о своей операции и просят найти участкового - без него, по закону, задерживать нельзя. Участковый появляется только через полтора часа.

Почему не предупредить местные власти заранее, спросите вы? Надо знать тонкости соседских отношений двух республик. Чеченцы считают себя старшими братьями ингушей, последние - наоборот. И на постах ведут себя соответственно:

- Куда ты едешь?

- На спецоперацию.

- Я же к тебе в Грозный не лезу со спецоперациями! Документы давай!

- Да хрен тебе! Представься сначала по уставу и свою ксиву покажи.

Как правило, такое общение заканчивается мордобоем, реже - пальбой в воздух. На поражение до 13 сентября не стреляли...

Ингушские милиционеры очень ревностно относятся к операциям «чужаков» на своей территории: «Что мы, сами не справимся? Присылайте запрос, задержим». Чеченцы, в свою очередь, не очень уверены в своих соседях. Случаев утечки информации и впрямь предостаточно. Вот и в этот раз не сообщили заранее.

В тот день омоновцы выехали задерживать бандита-угонщика Герихана Темурзиева.

- Взяли его без шума, направились к посту, - продолжает Артур Ахмадов. - И тут за ОМОНом увязался хвост - две «десятки».

Милиционеры, остановившись, решили «познакомиться». Сидевшие в «Жигулях» представились сотрудниками ДПС и тут же резко сорвались в сторону поста. Герихан Темурзиев довольно улыбался, вжавшись в сиденье. Он явно чего-то ждал. Теперь уже ясно чего - когда его с боем отобьют подельники.

В отличие от Чечни, где при всей многочисленности тейпов реальная власть сосредоточена в одних жестких руках, властную структуру Ингушетии разрывают кланы-«вирды». Один из самых влиятельных - Батал-Хаджи. По республике давно ходит информация, что баталхаджинцы (в народе «батлаки») промышляют дерзким криминалом. Однако из-за тесных связей с чиновниками ни одного из них на преступлениях поймать так и не смогли.

Герихан Темурзиев в этой структуре был не последним человеком. Со своей бандой он нападал на владельцев дорогих иномарок и в лучшем случае оставлял жертву в живых. По некоторым данным, машину сатирика Жванецкого угнала именно эта группировка. Искать автомобили практически бесполезно. «Золотые» руки Темурзиева перебивали номера двигателей и кузовов настолько искусно, что ни одна экспертиза не могла отличить их от настоящих.

Естественно, «батлакам» не хотелось терять столь ценного кадра. К тому же он оказался близким родственником одного из лидеров клана.

«Только не стреляйте!..»

- Группа не доехала метров 70 до поста, когда увидела впереди те самые «десятки», - говорит Артур Ахмадов. - Рядом с ними суетились люди в гражданском, в масках и с автоматами. Увидев наши «УАЗы», они мгновенно открыли огонь на поражение.

Омоновцы, выскочив из машин, заняли круговую оборону и начали отстреливаться. Отсчет потерь уже пошел - двое убитых бойцов, трое раненых. Но, встретив сопротивление, гражданские в масках исчезают. Чеченцы ищут цель через мушки автоматов. Ну не в гаишников же стрелять! Рации до Грозного не добивают, уровень приема на мобильнике пляшет на нижней отметке.

...А Бувади Дахиев на базе в Грозном кормит своих рыбок. В ОМОНе он с первой чеченской кампании. 11 лет войны вымотают любого, в последние годы он стал немного сентиментальным. Поставил аквариум в кабинете, ухаживал за своими гуппи и черепашками, как за малыми детьми. А еще увлекся фотографией, регулярно демонстрируя свои успехи нашему фотокору Володе Веленгурину. На снимках - горы, цветы, рыбалка...

И никогда - война.

Этой весной мы приезжали в Грозный на Пасху. Как обычно, заглянули и к Бувади.

- Вам когда можно разговляться? - с задорным блеском в глазах спросил он. - Дам команду, шашлыки сделаем, коньяк настоящий попьем.

А за столом неожиданно потух:

- По адресу недавно работали, двое из окон палят и палят, уже троих наших подстрелили. Надоело мне с ними разговоры вести, вломился в квартиру и с колена обоих положил. А сам смотрю - совсем ведь еще пацаны оказались, лет 15 - 17. И так сердце защемило, может, надо было еще их поуговаривать.

Рыбки жадно хватают корм, Бувади садится за планирование очередной спецоперации. В 10.15 раздается звонок на мобильный: «Нас обстреляли на «двадцатке» (20-й пост. - Авт.)!.. Кажется, менты!»

- Держитесь, только не стреляйте! Это приказ! Скоро буду...

13 сентября. Блокпост

На «двадцатку» мы приезжаем на следующий день после трагедии. За сутки ее усилили ОМОНом из Владимира и тремя бэтээрами. Бетонные блоки испещрены пулями.

Бувади всегда удавалось договариваться. Блокировав населенный пункт, он собирал жителей и по часу, а то и по два что-то внушал им на своем гортанном языке. Затем садился в штабе и ждал. Через некоторое время появлялись ходоки, сдавали все незаконно хранившееся.

Тактика уговоров, конечно, срабатывала не всегда. При проверке дворов находили и оружие, и прятавшихся боевиков. Но он всегда старался свести риск для своих бойцов к минимуму. Уверен, если бы 13 сентября у Дахиева был хоть малейший шанс разрешить конфликт мирным путем, он бы его использовал.

Но не было в этот день шансов у кавалера орденов Мужества и «За заслуги перед Отечеством» II степени, когда-то безответно представленного на Героя России...

Четыре пули в упор

...От Грозного до поста № 20 около получаса быстрой езды. Подполковник Дахиев останавливается у шлагбаума, выходит из бронированной «Волги» и с пустыми руками уверенным шагом направляется к бетонным блокам поста. На поясе висит зачехленный «Стечкин».

- Я заместитель командира республиканского ОМОНа Бувади Дах... - представление офицера обрывается очередью из-за блока. Четыре пули снизу вверх проходят по бедру, сердцу, плечу и голове.

Мгновенно начинается бой - нелепый и кровавый. Те, кто должен бок о бок бороться с преступностью, ожесточенно расстреливают друг друга. Первые теряют в этом аду двух убитыми и восемь ранеными. Последние - пять и семь соответственно.

Канонада могла продолжаться еще долго, но с обеих сторон приезжают большие милицейские чины. Убитых и раненых затаскивают в машины. Разъезжаются.

- Он успел позвонить мне, - вздыхает Артур Ахмадов. - Сначала более-менее бодрый: «Не переживай, чуть зацепило». Потом пожаловался: «Первый раз в жизни не успел пистолет достать. Не ожидал. Обидно». Даже с врачами шутил: «Сделайте мне укольчик сладенький. Если помирать, то с улыбкой на лице». Последними словами были: «Присмотрите за семьей...»

У Бувади остались жена и полугодовалый сын в родовом доме в Урус-Мартане.

Еще одна несчастная семья в черном списке далекой полувойны. Кого зацепит ее горе? Все эти локальные пограничные перестрелки, похороны, поминки очень далеки от нас, пока не взорвется в воздухе самолет. Пока не случится поножовщина в Кондопоге. Или пока не угонят джип знаменитости - даже не Жванецкого, а сразу Киркорова. Ментовские войны только разгораются на границах Чечни, Ингушетии и Дагестана - как следствие политических войн в республиках. И мы пока никак не проецируем горе семьи Бувади Дахиева на собственные семьи. Пока брата, мужа, отца не отправят на пылающий юг «на усиление» - из Владивостока, Мурманска, Омска, Калининграда.

Нам кажется, что это далеко. А Бувади знал, что близко.

У него был редкий по нынешним циничным временам позывной - «Патриот».

Поминки

Мы все-таки не успеваем на похороны. И прямиком с «двадцатки» отправляемся в Урус-Мартан на «тезет» (поминки. - Авт.).

- Далла геч дойла, - подходим к брату погибшего офицера Виситу. Этой фразе нас научил Бувади еще в 2001 году на похоронах своих товарищей. Дословно переводится: «Пусть Бог простит».

- Спасибо, - Висит ведет нас в дахиевский двор мимо нескольких рядов скамеек. На них сидят мужчины и тихо молятся. Это родственники, друзья, соседи. - До сих пор не можем поверить. Как-то запутано все. Кто начал стрелять, зачем?

- Он был одним из немногих, кто душой болел за дело, - подходит к нам одноклассник Дахиева Берса. - В политику не лез. Теперь не разберешь, за что его... Дележка власти, денег, кланы-шманы... А он уж слишком популярным стал...

Едем на кладбище - огромное пустое поле, огороженное забором. Это новый погост, Бувади здесь первый мужчина. Через дорогу, на старом кладбище, - пики над могилами боевиков, погибших в газавате.

На холмике Бувади зеленая ленточка - у него свой «газават». Он был один из немногих, кто в сегодняшней Чечне пытался по-настоящему, не для галочки распутать и преступления, и противоречия своей родины. Горький парадокс: десять лет он воевал с теми, кого считал чужими в своей стране. А погиб от пуль своих.

Последний, совсем маленький клубок ему не дали распутать у блокпоста № 20.

Теперь распутывать некому. С каждым днем на Кавказе все привычнее - рубить.

P. S. Задержанный в селе Яндаре Герихан Темурзиев все-таки был доставлен в Грозный. Он подтвердил, что первые выстрелы раздались со стороны ингушского поста. Слово остается за прокуратурой.

ИЗ ДОСЬЕ «КП»

Стычки чеченских силовиков

Январь 2005 года. Сотрудники ГОВД дагестанского Хасавюрта задержали сестру Рамзана Кадырова Зулай с тремя охранниками. Через час у отдела внутренних дел появились около 500 «кадыровцев». Избив местных милиционеров, они увезли Зулай в Чечню.

Июнь 2006 года. Сотрудники чеченской транспортной милиции пытались вывезти из ингушского Малгобека наркоторговца. Однако были обстреляны на посту.

Июль 2006 года. На посту № 20 ингушскими милиционерами были избиты депутат чеченского парламента и его помощник.

Сентябрь 2006 года. «Кадыровцами» были избиты несколько ингушских милиционеров, пытавшихся воспрепятствовать проезду чеченцев в районе города Магас.