Новости 24

297

Почему милиция не искала убийц, похитивших и расчленивших девушку?

В результате нашей публикации «Милиция отказалась искать девушку, хотя знала: ее мучил маньяк» от 28.02.07 заведено уголовное дело на дознавателя местного РОВД.

НАПОМИНАЕМ:

Марина Топчий - 20-летняя жительница Новокузнецка - не вернулась домой еще в сентябре 2006 года. Шла с работы домой и пропала. Родители бросились в милицию. Поначалу заявление просто не приняли: «Нагуляется и придет». Потом приняли, но ничего делать не стали. В течение следующих двух дней девушка десять раз звонила с одного и того же телефона домой и слабым голосом просила: «Мама, помоги!» Но и тут девушку никто спасать не стал. Удалось выяснить адрес регистрации этого телефона - квартира семьи по фамилии Магмудян, утверждавших, что они «мирные фермеры» и что никого у них в доме нет. Родителей, которые пытались прорваться в тот дом, забрали в милицию и заморочили им головы убеждениями, что «ведутся разбирательства, а в квартире девушки все равно нет...» Целый месяц все заявления и мольбы спасти дочь оставались без ответа. Милиция отказывалась даже возбуждать дело о похищении.

А потом нашли нижнюю часть тела, в котором мама узнала Марину. Завели уголовное дело, но никого так и не арестовали. С тех пор разбирательства тянутся уже полгода. Обвиняемых и даже подозреваемых по-прежнему нет, хотя квартира, откуда предположительно звонила девушка, обитаема. А обыск ничего не дал, что неудивительно, ведь провели его только через четыре месяца после того, как нашли тело девушки.

Мы получили тысячи откликов. И, безусловно, больше всего вопросов было к милиции. «Как такое могло произойти, ведь девочка столько дней была жива и даже молила о помощи?» - один за другим возмущались читатели. А мы не знали, что отвечать, потому что сами в шоке от истории, но милиция-то дело не комментирует... Поэтому главной неожиданностью для нас стал отклик из УВД Новокузнецка:

«Вы зря думаете, что в деле Марины Топчий все так просто. Мы над ним голову сломали. Очень много непонятного. Приезжайте, поговорим».

И мы поехали, очень надеясь, что грядущий разговор хоть немного прояснит дело. Но пока оформляли командировку, многое изменилось...

Областное начальство утверждает, что не знало о беспределе

В первый же день приезда стало ясно, что милиция Новокузнецка видеть нас не жаждет. Звонивший замначальника УВД до вечера обещал встретиться, а потом послал нас к начальству, которого, естественно, не было на месте. На проходной дежурный заявил, что «найти начальника, безусловно, можно, но делать этого никто не будет». Тем более бесполезно было искать объяснений в местном РОВД, где, несмотря на праздники, царили упаднические настроения. Причина - слухи, что со дня на день в РОВД будут арестовывать занимавшихся делом Марины милиционеров.

Что же происходит, мы наконец узнали только, приехав в Кемерово, в УСБ - областное Управление собственной безопасности ГУВД Кемеровской области.

- Мы тут все в ужасе не меньше вашего, - говорит замначальника УСБ Алексей КОЖЕВИН. - Поверьте, об этом беспределе новокузнецких милиционеров мы узнали только из вашей публикации. Тут же направили туда комиссию. Об итогах пока говорить рано, проверка продлится еще дней двадцать. Но и по предварительным результатам ясно, что сотрудники РОВД нарушили закон, причем много раз.

Рассказывая нам о том, как продвигается проверка, глава УСБ принес документы. И действительно, первым листом, подшитым в эту уже достаточно пухлую папку, была вырезка из «Комсомолки» с несколькими резолюциями, самая крупная из которых горела воспаленным красным цветом: «Срочно разобраться! Провести проверку и доложить о результатах в кратчайшие сроки!»

- Очень горько, что родители к нам не догадались обратиться, - вздыхает Кожевин. - Ведь милиция - это жесткая система. О произволе в РОВД бесполезно писать в ФСБ. Родители Марины писали куда угодно, только не нам. И самое обидное, что никто не подумал передать их сигнал по назначению. За милиционерами на местах должны следить мы - УСБ. Именно мы можем что-то сделать. Именно нас они боятся. Если мне поступает сигнал, что где-то милиционер не принимает заявления, я лично звоню начальнику того РОВД и очень быстро всех ставлю на место. Думал, вся область у нас «построена». Ан нет, до Новокузнецка, видимо, руки не дотянулись. Ну ничего, теперь дотянутся. Я лично обещаю, что все виновные милиционеры, столь равнодушно отнесшиеся к похищению девушки, будут жестоко наказаны. Сейчас могу назвать по крайней мере одно имя - старший дознаватель Новокузнецкого РОВД майор Ольга Поляченко. Именно она должна была организовать поиски пропавшей, тем более если были подозрения в похищении, подключить прокуратуру... Но не она одна. Проверка касается всех, причастных к этому делу. Начиная с дежурных, отказавших в приеме заявления, и заканчивая начальством.

Ключевая фраза, которую сейчас с разными интонациями повторяют все начальники: «Потеряно время». Как оправдание ее произносит следователь, мол, именно поэтому так тяжело идет дело. Как обвинение ее говорит областная прокуратура, мол, именно в этом виновна дознаватель.

Дознаватель скрывала факты от прокуратуры

Вместе с сотрудниками областной прокуратуры и УСБ мы стали считать, сколько же времени было потеряно. Оказывается, минимум месяц! То есть до обнаружения трупа целый месяц милиция не делала НИЧЕГО, чтобы найти Марину Топчий. Мало того что в день пропажи заявление просто не было принято, зарегистрированное на следующий день, оно неделю бездейственно валялось на столе у дознавателя. Потом, с отказом в возбуждении уголовного дела, было отправлено в прокуратуру. Прокуратура возвратила документы на досмотр, так как «проведенных розыскных мероприятий недостаточно», а точнее, их просто не было. На досмотр отводится пять дней. Но заявление мертвым грузом лежало в РОВД гораздо дольше, пока прокуратура сама не затребовала его в связи со страшной находкой половины трупа. Только тогда начали что-то делать.

Но, пожалуй, самое страшное и непонятное то, почему, передавая дело в прокуратуру, дознаватель Поляченко утаила, что похищенная Марина звонила домой. Естественно, она не указала и адрес телефона, с которого поступили звонки.

- Дознаватель попросту скрыла от следствия этот факт, - говорит старший помощник прокурора Кемеровской области Алексей БУГАЕЦ. - И сейчас против нее возбуждено уголовное дело по статье 285 ч. 1 УК «использование служебных полномочий вопреки интересам службы, из корыстной или иной личной заинтересованности». Там было много нарушений, и все они будут учтены. Но попытка скрыть факт телефонных звонков - это, пожалуй, одно из ключевых. Звонки - косвенное доказательство похищения. После первого же - должно было быть возбуждено уголовное дело, привлечена прокуратура. Мы бы еще тогда выяснили, что у семейства Магмудян в городе пять квартир, причем три из них - в том самом доме, где зарегистрирован телефон. А это значит, обыск был бы проведен сразу во всех квартирах и загородном доме. То есть искали бы не только саму девушку, но и следы ее пребывания. А вместо этого был произведен «наружный осмотр» только одной квартиры. А ведь телефон у семьи Магмудян работает от радиоантенны, установленной на крыше, и «берет» сигнал в радиусе десятков километров. Да и трубок у него могло быть несколько. А во время осмотра одной квартиры девушка вполне могла находиться в том же доме, только в другой квартире. Или вообще на их загородной ферме. Позже-то все обыски были сделаны. Но следов Марины не нашли. И были ли они там, выяснить очень сложно - время упущено. Именно поэтому в деле до сих пор нет подозреваемых. Семья Магмудян, безусловно, каким-то боком причастна к делу и что-то они знают. Ведь к их телефону не было механических подключений. Но то, что именно они изнасиловали и убили Марину, - не факт, поэтому они по делу проходят только как свидетели.

«Мы ежедневно заново хороним дочь!»

- Конечно, у них Магмудяны - свидетели, а я - «главный подозреваемый», - горько усмехается жених Марины Кирилл. - Мне так в ГУВД и сказали, когда на двое суток задерживали: «Ты и родители - главные подозреваемые, так что давай, быстро отвечай, где Марина. Она с тобой последним по телефону разговаривала...» Я пытался что-то объяснить, мол, она моя девушка, мы каждый час созванивались... А они - мне: «Может, тебя стукнуть?» Потом в «обезьянник» засунули, а дежурному приказали в туалет меня не выпускать и ни есть, ни пить не давать. Я парню, которого выпускали, на коробке спичкой телефон родителей Марины записал, чтобы они хоть знали, где я. Причем мне даже документов никаких не предъявляли на арест, просто «поговорить» вызвали и «прессовали» два дня. А тех даже на три часа не задерживали.

О том, что Кирилла задерживали, заместитель прокурора узнал только от нас.

- Да нет у нас в деле подозреваемых! И Кирилл, и родители - тоже только свидетели. Если его задерживали без документов, то это тоже нарушение. А то, что психологически давили, так это один из видов работы следствия. А вы что предлагаете? Спросить: «Извините, пожалуйста, не вы, случайно, убили?..»

Очень правильные рассуждения. Одно непонятно. Почему с Кириллом «работали» так правильно, а с Магмудян именно по принципу: «Извините, не вы ли, случайно...?»

Например, только что родителям Марины Топчий пришел отказ в возбуждении уголовного дела по подозрению, что семья Магмудян торгует наркотиками. Отказали на основании опроса обвиняемых. То есть их вызвали, и они подтвердили, что наркотиками не торгуют. Впрочем, и обвинение было выдвинуто на основе бездоказательных наблюдений нанятого частного сыщика, который к тому же самоустранился от дела, потому что на него кто-то надавил. Но почему бы не проверить? Ведь это в обычной ситуации не стоит лезть в «чужой карман» с вопросом, откуда у простых фермеров, тем более недавно иммигрировавших в страну, несколько иномарок, «Жигули», пять квартир, строительная фирма и целая ферма? А если эти люди хоть каким-то боком причастны к делу об убийстве - лишней информации не бывает.

Тем более по первым данным тело было накачано наркотиками. Правда, по словам родителей, документ об этом вскрытии пропал, как и некоторые другие, касающиеся ныне подследственных ровэдэшников. Но в прокуратуре нас осадили, что «документы из дела пропасть не могут! Правда, следователь на основании многих факторов может решить, какой из документов имеет отношение к делу, а какой - нет. Например, первичные результаты вскрытия могли быть просто ошибочными...».

Что же касается самого уголовного дела, то оно, кажется, почти не движется. Все замерли в ожидании результата экспертиз. Их много. Но не обо всех мы можем рассказывать, чтобы не помешать следствию. Однако основная - ДНК-экспертиза останков, которая должна окончательно подтвердить, что труп принадлежит именно Марине Топчий. Экспертизу пытались провести в Кемерове - что-то не получилось. Отослали в Москву и тянут уже больше месяца. Почему - никто не отвечает. И никому нет дела, что каждый день такой неопределенности загоняет мать Марины если не в могилу, то в психлечебницу.

- Вы можете себе представить, что такое каждый день заново хоронить дочь?! - захлебывается слезным шепотом Светлана. - А ведь я так живу. Да, опознала я ее ножки... Но так не хочется верить, что тот изуродованный кусок, что вот уже полгода валяется в морге, - это она. И я каждый день думаю: а вдруг нет? Вдруг она все еще жива и надо срочно искать? А потом снова вспоминаю те родные иссиня-черные пальчики, которые не дают похоронить... Как-то шла домой, а в ее комнате свет горит! Марина вернулась! Я чуть с ума не сошла, пока не вспомнила, что сама забыла выключить. Каждый вечер фотографии смотрю и видео. Там Мариночка в одной из местных передач, посвященной животным, про нашу потерявшуюся собаку рассказывает и в конце говорит: «Мы его просто очень ждали! Никогда не переставали ждать. И поэтому он смог вернуться. Грязный, оборванный, но пришел домой». Вот и я ее не перестаю ждать. Никогда.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

О «материальной заинтересованности» говорить запрещено

Мы добились того, чтобы на это страшное беззаконие наконец обратили внимание. Но до справедливости еще очень далеко. Потому что даже сейчас в разговорах о «безусловной вине милиции» есть свои табу.

Так, во время нашей беседы зампрокурора часто и с чувством повторял понятие «непростительное равнодушие милиции». Но, пытаясь ответить на вопрос, что за «личные интересы» заставили дознавателя скрывать факты, резко «осадил коней». Предполагается все, кроме материальной заинтересованности.

- Может, дознавателю было просто лень. Может, не хотела портить картину «раскрываемости преступлений». А может, по инерции она просто не придала этому значения. Ведь, судя по статистике, большинство «похищений» - обычные загулы. Например, за прошлый год по России было 2500 заявлений по пропавшим, 2000 из которых благополучно сами вернулись домой. ...

- А может быть, что ей просто заплатили? Или кому-то повыше заплатили, чтобы он надавил? Ведь семья Магмудян - очень богатые люди...

- Вы что?! Так нельзя говорить! Равнодушие - безусловно. Но взятка - совсем другое дело.

Я так и не поняла, эта версия просто отметается или ее, как страшное заклинание, нельзя произносить вслух? И потом, как-то странно выглядит один повинный во всем дознаватель. А куда смотрело ее начальство?

Да и то, что не будь милицейской волокиты, девушка могла бы остаться жива, сразу же поставили под сомнение. В УСБ, даже обещая «жестоко наказать» провинившихся, все же делают маленький, но решающий шаг назад:

- А откуда вы знаете, что девушку не убили сразу? Она звонила? А почему вы уверены, что это была именно Марина? Родители сказали? Так они - заинтересованная сторона. Пока мы знаем только то, что милиционеры нарушили некоторые законы. Но то, что Марину можно было спасти, нужно еще доказать.

Допустим, что у родителей Топчий слуховые галлюцинации. Но кто тогда звонил им десять раз за два дня с телефона незнакомых с ними людей? Единственное объяснение, данное семейством Магмудян: «Ребенок нечаянно нажимал кнопки телефона», - напоминает анекдот про «споткнулся, случайно упал на нож, и так десять раз».

Бездоказательна «материальная заинтересованность», бездоказательны трехдневные мучения Марины в плену... Из-за этого проклятого потерянного времени большая часть дела состоит из событий, которые уже нельзя доказать. Получается замкнутый круг: милиционеры виновны в том, что было потеряно время; из-за потерянного времени преступление может остаться нераскрытым; а в результате того, что преступление не раскрыто, милиционеры могут остаться безнаказанными. Я говорю «безнаказанными», имея в виду всю административную дребедень, типа «строгих выговоров» и даже увольнения, которые им грозят «за неправильную реакцию на заявление о похищении».

Господа милицейские начальники, давайте «зрить в корень»! Девушку жестоко мучили несколько дней и наконец убили. И по какой-то там «личной заинтересованности» милиция упустила время, дав убийцам шанс остаться безнаказанными. Если это не назвать «подельничеством», то «халатностью, повлекшей за собой гибель человека» (статья 293, ч. 2 - до 5 лет тюрьмы) или «злоупотреблением полномочиями в личных интересах, повлекшим тяжкие последствия» (та самая статья 285, но не 1-я, а именно 3-я часть - до 10 лет тюрьмы) - запросто. Давайте называть вещи своими именами.

ЧИТАЙТЕ В БЛИЖАЙШИХ НОМЕРАХ

В следующем номере мы расскажем, как побывали в семье Магмудян, которых родители Марины Топчий обвиняют в зверском убийстве своей дочери, и о том, что они рассказали.

Ярослава ТАНЬКОВА

ВОПРОС ДНЯ

А вы с равнодушием милиции сталкивались?

Юля «БЕРЕТТА», певица:

- На меня недавно напали двое грабителей. Средь бела дня приставили нож к горлу и сумку с документами вырвали из рук. Приехала в отделение милиции, а мне говорят: мол, зачем заявление писать, сумку все равно не найти? Я была в шоке.

Кирилл АРТАШЕВ, инженер, Новосибирск:

- Банда подростков избивала парня с девушкой, а в ста метрах на остановке курили двое милиционеров. Я попросил их: «Помогите!» А они: «Дежурство наше закончилось». Пришлось соврать, что я работаю в мэрии. Помогло.

Павел КРАШЕНИННИКОВ, председатель Комитета Госдумы по законодательству:

- Я бы не вешал на милиционеров всех собак. И среди них есть немало порядочных, чутких людей - я с такими лично знаком. Ежегодно десятки милиционеров гибнут, спасая наших граждан от бандитов...

Бари АЛИБАСОВ, шоумен:

- Если меня гаишники задерживают, сразу узнают и отпускают. А главная причина их равнодушия - в унизительных размерах зарплаты, которая провоцирует на грабеж и насилие.

Анита ЦОЙ, певица:

- Моя подружка получила комнату в коммуналке, но женщина, которая там живет, ее не пускает. Подружка обратилась к участковому, а он сказал, что помочь не может, так как не имеет прав. Милиционеры зачастую не знают своих обязанностей.

Евгений БАЛАШЕВ, бывший депутат Моссовета и Мосгордумы четырех созывов:

- Однажды у моей жены украли из машины документы. Нам их вернули посторонние люди вместе с документами других пострадавших. Я отнес это все в отделение милиции в Теплом Стане. «Ну и что? - удивились там. - И куда нам это все девать?»

Борис ГРАЧЕВСКИЙ, худрук «Ералаша»:

- Ну а что делать? Других милиционеров, извините, нет. А как бороться с их равнодушием? Воспитывать стражей порядка!

Алексей МИТРОФАНОВ, депутат Госдумы:

- Милиция - это огромная организация, где уживаются и равнодушие, и героизм. Поскольку работа эта сложная и нервная, с годами развивается чувство равнодушия.

Виктор, милиционер, читатель сайта WWW.KP.RU, Москва:

- А чем мы отличаемся от остальных людей? И равнодушных среди нас столько же, сколько в среднем по России.

Поделиться:
Подпишитесь на новости:
297

Читайте также