Дмитрий Нагиев: «С Анной многое связано в моей жизни»

- Жизнь по-дурацки устроена. Я виделся с Аней в ноябре. Я снимался с кино, и она снималась неподалеку. И вдруг она пришла ко мне. Теперь я понимаю, что она уже знала свой диагноз. Я, дурак, тогда, естественно, не понял - не знал. Поэтому мы встретились, поцеловались, поболтали. Меня позвали в кадр, она сказала: «Ну, беги, беги…» И я, дуралей, побежал.

Мне показалось в тот момент, что она просто очень уставшая. То что она в последние дни передавала всем приветы - это вранье. Никому приветы она уже не передавала. Она мало с кем общалась. Но мне посчастливилось с ней поговорить по телефону. Всего два дня назад.

К себе она уже не приняла, сказала: «Димка, мы разрабатываем сейчас методы лечения, - говорила отчетливо, но очень уставшим голосом, с хрипотцой. - Нетрадиционные методы, поскольку на традиционные у меня уже времени нет».

Я говорю: «Анечка, может быть, все-таки стоит мне приехать? Она сказала: нет, как только будет лучше, тогда будет можно".

С этим ожиданием, когда станет лучше, я и встретил сегодняшнее утреннее известие. Я ее очень люблю, Аню Самохину, очень-преочень люблю. С Анной связаны этапные вещи моей жизни – и творческой, и личной. У нас с ней целый альбом записан, песни совместные и поодиночке, мы встречались, бывали в ресторанах, я к ней заезжал, и все, что она делала, это было очень достойно. Аня никогда не пользовалась своей красотой для достижения каких-то чисто материальных или карьерных благ. И не соответствовала своему экранному образу мягкой Золушки. Она была под стать, скорее, той сильной красоте, которая от нее исходила.

Она была очень решительный, местами жесткий человек. Только такой человек мог долгое время управлять таким большим и красивым рестораном, который у нее был. Только очень знающий себе цену человек мог отказываться от того актерского барахла, которое ей предлагали – участие в сериалах и дешевых театральных постановках.