Пивные закуски: Вобла в очищенном виде светится, как дама в пеньюаре

По мере продвижения страны к коммунизму начинал я закусывать пахнущее железнодорожными шпалами жигулевское сушеной и страшно соленющей хамсой, которая была чуть толще нынешней банальной зубочистки, но свернутой «в запятую». В советских колхозах этой некондиционной мелочевкой подкармливали свиней. Но достойной замены у пивных ларьков тогда ей не было. С годами я уже не по-детски солидно стучал сухой, как фанера, таранькой или воблой по буфетному столу - не имеющие такого редкого деликатеса пролетариат, колхозное крестьянство и примкнувшая к ним интеллигенция «вхолостую» сосали пиво и глядели на меня такими же завидущими очами, как нынешние владельцы «Запорожца» смотрят на обладателей «Бугатти». Вобла в очищенном виде светилась насквозь, как дама в прозрачном пеньюаре. Хотя и плоская, но такая же вкусная: разжевываешь кусочек жирной брюшинки, а сверху - выворачивающий зубы глоток жгучего ледяного пивка... Правда, от такой волшебной закуси от тебя три дня несло, как от рыбозавода. В дальневосточном рыбном краю открыл я неземную пивную закуску - легендарную корюшку. Уже при одном взгляде на нее пива хочется. О, это вязкое ароматное мясцо райского вкуса! Самое пошлое пиво оно превращало в божественную амброзию! Есть там еще и копченый кижуч, и кета, и омуль, но какая же пошлятина - буржуазная жирность этой снеди перед килограммовой клешней вареного краба! При такой закуси покрытая изморозью трехлитровая банка пива проглатывается в два приема. В знатных пивных гаштетах Германии, где под пиво подают свиную рульку с капустой, сердце мое обливалось серной кислотой ностальгии по родному курильскому крабу. В английских же пабах я с царским презрением глядел на британцев, которые, подобно ненасытным кроликам, грызли дистрофичные листья чипсов (такой гнусной закуси к пивку я бы даже в голодовку в рот не взял - каменный русский сухарь даст фору!). А вот вареные лангусты у англичан, кубинцев, мексиканцев, испанцев могут посоперничать с крупными, как знаменитый осьминог Пауль, донскими раками: хлебнешь забугорного бира, возьмешь на зуб очищенную лапку ароматного морского гада, закроешь глаза - и видится тебе батюшка Дон с дородными и горячими девками на берегу... Эх! Где наша ни пивала! Едал я и дивный латышский эксклюзив. Старый рижанин в пивбаре как-то предложил мне кусочек твердого, как подошва солдатского сапога, пармезанского сыра, усыпанного благовонными приправами: его надо было макнуть в злую аджику. А проглотив, минуту держать пиво в раскаленном, как кратер вулкана, рту - редкий кайф. Знающие толк в пивных закусках чехи и поляки столетиями преданно грызут свои кнедлики-шпикачки, но совсем не знают, оказывается, что такое солено-мороженая оленина или медвежатина к кружке холодного, как арктический лед, пива с белой папахой пузырящейся пены. А вот венгерские любители пива абсолютно не понимают нашего счастья: если ты придешь, скажем, с воблой или другой соленой рыбой в бар, то пива тебе, конечно, нальют, но потом бармен твою кружку выбросит на помойку!