Я никогда не соглашусь, что людей нужно бить

В расследовании Александра Коца – «добрые» бандиты, лживые реабилитанты, которых один раз заставили помыть пол, и они обиделись на своих спасителей, а также продажные менты, крышующие наркобарыг. (читайте подробнее)

Все, как говорит Евгений Ройзман: его система координат, которую он с 1999 года бесперебойно транслирует журналистам.

А журналистов Ройзман убеждать умеет: мой первый репортаж о фонде начался в ювелирном магазине Евгения Вадимовича. Я все пыталась начать интервью: «Ну, так как вы решили бороться с наркотиками?», - а меня все подводили к витринам: «Вот, посмотри, сережки какие...»

По глупости, я даже не поняла, к чему это.

Потом, вечером, катая меня по городу на джипе, Ройзман обронил: «Хочешь, к Шахрину заедем?»

Я обомлела: лидер группы «Чайф» для меня – небожитель, навроде королевы английской королевы. «З-зачем это?», - заикаясь, уточнила. «Песни попоем...», - ответил фондовец... Делайте, как говорится, выводы, почему теперь «чайф» вписывается за «Робин Гуда» перед президентом.

Между тем Ройзман мог бы сделать небольшие поправки в вызубренной раз навсегда текстовке. И мой коллега, внимая «наркоборцам», которые якобы никого не били (максимум – один подзатыльник), мог ознакомиться с собственной газетой, дважды (!) опубликовавшей репортаж нашего тюменского корреспондента Виктора Егорова, под видом алкоголика устроившегося в реабилитационный центр Ройзмана (да, Ройзмана, а не Бычкова, но разница не кажется мне великой).

Журналист до сих пор вспоминает резиновый «трамал»: так называлась дубинка, которой лупили реабилитантов, - и потирает отбитые почки.

Саша Коц мог бы посмотреть в глаза мамам убитых в фонде «Город без наркотиков» наркоманов Ильи Букатина и Сергея Костина: они сбежали, их поймали и забили обрезком металлического троса в оплетке (так в обвинительном заключении), потом Костина вывезли за двести километров и сожгли в лесу. Директор ройзмановского центра Максим Курчик, санкционировавший это истязание и получивший потом шесть с половиной лет строгача, тоже, бывало, водил меня по центру и сладко пел, как все тут идеально, а остальное, мол, наветы... Не всему, что рассказывают в фонде, надо верить. Не буду уже про обвинения фонда в связях с организованной преступностью, наркоторговле, кражах, грабежах, шантаже и изнасилованиях, которые сотрудники правоохранительных органов всегда рады вывалить на журналистов: лишь бы они хотели их слышать. Правоохранительные органы в Свердловской области – далеко не ангелы, но, по моим ощущениям, одни стоят других. Про результативность методики «палкой по пяткам» («фишка»: наркоман боится вернуться в «пытошную», вот и предпочитает бросить героин), даже говорить смешно. Вон, Егоров наш тюменский, как пил, так и пьет (извини, Витя...)

Я, помню, поначалу тоже с пеной у рта защищала «хороших бандитов». Потрясают люди, которые ВСЕ понимают ПРАВИЛЬНО, что там происходит в этих центрах, и... соглашаются с этим.

А это – практически вся общественность. Русская православная церковь... Здесь-то, впрочем, все ясно: Ройзман директор музея Невьянской иконы в Екатеринбурге, он плотно контачит с местной епархией, «Уралмаш» отстегивает на строительство храмов, священники в ответ благославляют «пацанов»...

Я вам больше скажу: именно отец Геннадий Ведерников, упомянутый в этом материале, учавствовал в спланированной Ройзманом акции по ошельмованию и снятию бывшего епископа Екатеринбургского и Верхотурского Никона (главы епархии): его обвинили в гомосексуализме, ваша юная корреспондентка поехала писать об этом в Нижний Тагил, и как раз отец Геннадий устроил ей в храме встречу с юношей, которого якобы домогался владыка.

Уже потом, много позже, Ройзман признался мне: «Ульяна, эту акцию ведь тоже мы осуществили...»

То есть, не берем свердловских священнослужителей: уж очень у них «близко-интимные» отношения с Евгением Вадимовичем.

Но, когда уже игумен Анатолий Берестов, главный православный авторитет в сфере борьбы с наркоманией, запальчиво кричит на шоу «Честный понедельник»: «Да, это нормально - бить!», - то... я даже не знаю, как это комментировать.

Отец Анатолий, а вы, что, в своих православных реабилитационных центрах тоже бьете? И, как, сильно? А чем, «трамалом» или дубиной? И, что, лично? И, вам нравится? И, как, реально помогает?

До сих пор нам в голову не приходило проводить расследование деятельности ваших центров (наше упущение): православная церковь казалась хоть каким-никаким оплотом нравственности...

Как и Федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков, директор которой Виктор Иванов на прошлой неделе объявил, что Егор Бычков действовал из благородных побуждений...

Несмотря на всю эту вакханалию, я почему-то верю, что приговор устоит. Наш президент юрист, а закон четко говорит: человек, взявшийся лечить наркомана без его согласия преступник.

А вот потом, под таким давлением общества, законы могут и изменить.