Леонид Парфенов: «Журналиста бьют не за то, что он написал, сказал или снял. А за то, что это прочитали, услышали или увидели»Комментарии: 145

Леонид Парфенов стал лауреатом первой телевизионной премии имени Владислава Листьева. Она была присуждена "за яркое воплощение на экране творческих принципов знаменитого журналиста". Награда приурочена к 15-летней годовщине гибели популярного российского телеведущего и журналиста.

Эта премия была учреждена Фондом "Академия российского телевидения" (АРТ) и Первым каналом весной 2010 года. Номинантами могут быть создатели программы, цикла программ или фильмов, производящие компании, продюсерские центры, каналы-вещатели, телеведущие, продюсеры, режиссеры, операторы и т.д. Денежный эквивалент ее составляет миллион рублей.

В жюри премии вошли вдова Листьева Альбина Назимова, президент Академии российского телевидения Михаил Швыдкой, глава Первого канала Константин Эрнст, председатель ВГТРК Олег Добродеев, заместитель генерального директора НТВ Татьяна Миткова, генеральный директор ТНТ Роман Петренко и телеведущий Леонид Парфенов. В будущем в жюри будут входить также лауреаты премии. Все члены жюри имеют право выдвигать претендентов на награду. Лауреат премии определяется по итогам голосования жюри и со следующего года становится его членом.

В этом году члены жюри единодушно проголосовали за Парфенова. Ему была вручена статуэтка - сидящий мальчик, обхвативший руками колени и смотрящий ввысь, авторства Альбины Назимовой.

После получения награды Леонид Парфенов выступил с речью, полный текст которой опубликовал сайт "Эхо Москвы":

"Сегодня утром я был в больнице у Олега Кашина. Ему сделали очередную операцию, хирургически восстановили в прямом и переносном смысле этого понятия лицо российской журналистики. Зверское избиение корреспондента газеты "Коммерсантъ" вызвало гораздо более широкий резонанс в обществе и профессиональной среде, чем все другие покушения на жизнь и здоровье российских журналистов. В реакции федеральных телеканалов, правда, могла подозреваться заданность, ведь и тон немедленного отклика главы государства на случившееся отличался от сказанного первым лицом после убийства Анны Политковской. И еще.

До нападения на него Олег Кашин для федерального эфира не существовал и не мог существовать. Он в последнее время писал про радикальную оппозицию, протестные движения и уличных молодежных вожаков, а эти темы и герои немыслимы на ТВ. Маргинальная вроде среда начинает что-то менять в общественной ситуации, формирует новый тренд, но среди тележурналистов у Кашина просто нет коллег. Был один Андрей Лошак, да и тот весь вышел – в интернет.

После подлинных и мнимых грехов 90-х в 2000-е годы в два приема – сначала ради искоренения медийных олигархов, а потом ради единства рядов в контртеррористической войне – произошло огосударствление "федеральной" телеинформации. Журналистские темы, а с ними вся жизнь, окончательно поделились на проходимые по ТВ и непроходимые по ТВ. За всяким политически значимым эфиром угадываются цели и задачи власти, ее настроения, отношение, ее друзья и недруги. Институционально это и не информация вовсе, а властный пиар или антипиар – чего стоит эфирная артподготовка снятия Лужкова. И, конечно, самопиар власти.

Леониду Парфенову вручили премию имени Влада Листьева Фото: Вести.ру

Для корреспондента федерального телеканала высшие должностные лица – не ньюсмейкеры, а начальники его начальника. Институционально корреспондент тогда и не журналист вовсе, а чиновник, следующий логике служения и подчинения. С начальником начальника невозможно, к примеру, интервью в его подлинном понимании – попытка раскрыть того, кто не хотел бы раскрываться. Разговор Андрея Колесникова с Владимиром Путиным в желтой "Ладе-Калине" позволяет почувствовать самоуверенность премьера, его настроение на 2012 год и неосведомленность в неприятных темах. Но представим ли в устах отечественного тележурналиста, а затем в отечественном телеэфире вопрос, заданный Колесниковым Путину: зачем вы загнали в угол Михаила Ходорковского?

Это снова пример из "Коммерсанта" – порой возникает впечатление, что ведущая общественно-политическая газета страны (вестник отнюдь не программно-оппозиционный) и федеральные телеканалы рассказывают о разных Россиях. А ведущую деловую газету "Ведомости" спикер Грызлов фактически приравнял к пособникам террористов – в том числе по своей привычке к контексту российских СМИ, телевидения, прежде всего. Рейтинг действующих президента и премьера оценивают примерно в 75%. В федеральном телеэфире о них не слышно критических, скептических или иронических суждений. Замалчивается до четверти спектра общественного мнения. Высшая власть предстает дорогим покойником: о ней только хорошо или ничего. Притом, что у аудитории явно востребованы и другие мнения: какой фурор вызвало почти единственное исключение – показ по телевидению диалога Юрия Шевчука с Владимиром Путиным.

Вечнозеленые приемы, знакомые каждому, кто застал Центральное телевидение СССР. Когда репортажи подменяет протокольная съемка "встреча в Кремле", текст содержит "интонационную поддержку", когда существуют каноны показа: первое лицо принимает министра или главу региона, идет в народ, проводит саммит с зарубежным коллегой. Это не новости, а старости – повторения того, как принято в таких случаях вещать. Возможны показы и вовсе без инфоповодов – на прореженной эфирной грядке любой овощ будет выглядеть фигурой просто в силу регулярного появления на экране.
 

Фото: ИТАР-ТАСС

Проработав только в Останкине или для Останкина 24 года, я говорю об этом с горечью. Я не вправе винить никого из коллег, сам никакой не борец и от других подвигов не жду. Но надо хоть назвать вещи своими именами. За тележурналистику вдвойне обидно при очевидных достижениях масштабных телешоу и отечественной школы сериалов. Наше телевидение все изощреннее будоражит, увлекает, развлекает и смешит, но вряд ли назовешь его гражданским общественно-политическим институтом. Убежден, это одна из главных причин драматичного спада телесмотрения у самой активной части населения, когда люди нашего с вами круга говорят: чего ящик включать, его не для меня делают!

Куда страшнее, что большая часть населения уже и не нуждается в журналистике. Когда недоумевают: ну, побили, подумаешь! мало ли кого у нас бьют, а чего из-за репортера-то такой сыр-бор? – миллионы людей не понимают, что на профессиональный риск журналист идет ради своей аудитории. Журналиста бьют не за то, что он написал, сказал или снял. А за то, что это прочитали, услышали или увидели".

ПРОЧИТАНО В БЛОГАХ

Валерий Панюшкин, известный российский журналист и литератор:

«Молодец! Вы, может, не понимаете - это (зомбоящик. - Ред.) мой дом. Это у меня дома беда, и Лёня про эту беду говорит. Спокойно говорит, умно... Страшно очень говорить правду, поэтому каждый раз, когда я вижу человека, говорящего правду, хоть и по долгу службы, у меня комок в горле, и хочется помочь».

Drugoi (Рустем Адагамов):

«На торжественной церемонии Леонид после обычных по этому поводу дежурных слов благодарности, вдруг вытащил трясущимися руками бумажки из кармана и совсем не в своей уверенной и ироничной манере, а, запинаясь и глотая окончания, прочитал беспощадный по отношению к себе и своим коллегам, собравшимся в зале, текст. Который стал, как мне показалось, своеобразной эпитафией современному российскому телевидению».

Сергей Доренко, главный редактор радиостанции РСН:

«ОЧЕНЬ не хочу обидеть Альбину Листьеву, Костю Эрнста, Олега Добродеева, Таню Миткову и дорогого Эдуарда Михайловича, но Парфёнов призвал нас назвать вещи своими именами. И вот: Парфёнов настолько неизмеримо талантливее, глубже и тоньше Листьева, что скорее бы Листьеву посмертно дать премию имени Парфёнова».

Татьяна Лазарева, телеведущая:

«Слава Богу, он остался таким же».

 Антон Красовский, журналист:

«Интересный день. Спасибо Вам, Леонид Геннадьевич».

Андрей Колядин, политолог, экс-глава кремлевского департамента управления внутренней политики:

«Парфенов не сделал открытий - он сказал то, что в мозгах у любого человека разумного... Но "думать о" и "говорить о" - очень большая разница».