Страсти по «Охта-центру»

Это стало и бедой города, и его спасением. О Петербурге принято думать как об архитектурной жемчужине мирового значения. А вот о пресловутых «блеске и нищете» - стыдливо умалчивать, будто нет ни ветшающих фасадов, ни осыпающихся декоров, ни текущих крыш, стоит отойти на десяток шагов в сторону от Невского.

Право быть невоздержанным иррациональным спорщиком заслужено и теми, кто сегодня поддерживает «Охта-центр», и теми, кто протестует против его возведения. Ведь невольным участником борьбы за огромное петербургское наследие сегодня является каждый житель города. Он расплачивается за «музыку, застывшую в камне», качеством своей жизни: ветшающей инфраструктурой, многочасовыми пробками, тысячами нерасселенных коммунальных квартир.

Необходимо трезво отдавать себе отчет в том, что идеи развития города и сохранения его наследия имеют прямое сопряжение и не противоречат друг другу. Ведь только очень богатому городу по силам содержать историческое наследие такого масштаба. Маленькая итальянская Венеция, где не в пример Петербургу живут чуть более 200 тыс. человек, тратит на поддержание исторического облика все свои доходы от туризма, прибегая к ежегодным субсидиям правительства Италии и ЕС.

Аргумент сторонников проекта «Охта-центр» о том, что это проект знаковый, символичный, за которым читается заявка города на новый этап развития, считается второсортным в дискуссии о судьбе великого города. «Мы вам говорим о красоте города, а вы нам - о деньгах», - слышится в ответ. Наша беда в том, что, несмотря на два десятилетия капитализма, мы так и не научились рационально, конструктивно говорить о деньгах. А в непримиримом поединке духовности и денег проигравшим может оказаться только историческое наследие.

Исторически Петербург трудно принимает архитектурные новации. Облик города определяет классицизм. Именно потому любопытно, что особо любим горожанами стиль модерн, с огромным трудом пробивавшийся в дореволюционном Петербурге. Знаменитый дом Зингера на Невском проспекте тогда считался образцом дурновкусия. Но сегодня именно модерн занимает особое место в сердцах горожан, потому что с ним был связан пик экономического и культурного лидерства города.

ПРАВО НА БУДУЩЕЕ

Идею поселить без малого 5 млн. человек в город-музей нельзя рассматривать всерьез. Выгоды от туризма, которые получают такие города, как Прага, Венеция или Брюгге, не окупают затрат на сохранение памятников, которые ежегодно атакуются миллионами любителей старины. Не говоря уже о том, что города-музеи переживают депопуляцию: в музее приятно проводить время, но полноценно жить невозможно.

Отказ от архитектурных новаций воспринимается активной частью общества болезненно. Лидер петербургской культурной жизни дирижер Валерий Гергиев считает, что уникальное историческое наследие не должно быть препятствием для полноценного развития: «Дело не в Газпроме, дело в том, что Петербург именно потому, что он является городом-музеем, может остаться в стороне от всего, что происходит в мире. И мы можем не только гордиться своим славным историческим прошлым, но и опечалиться тем, что так мало создали, имея возможности и благоприятные обстоятельства».

«К сожалению, в Санкт-Петербурге нет ни нефти, ни крупных финансовых потоков, - объясняет происходящее генеральный директор Knight Frank в Санкт-Петербурге Олег Барков. - Город воспринимается многими горожанами исключительно как исторический и культурный центр, а новые проекты - как посягательство на национальное достояние». Однако означает ли это, что сохраненный город должен навсегда отказаться от внедрения новых современных архитектурных стилей и застыть в дореволюционном образе? «Петербург - это не только Дворец Петра, Меншиковский дворец и Эрмитаж. И думать, что мы остановили архитектурное время и теперь будем считаться только наследниками, а все, что мы будем строить, будет убого и это надо прятать, - это все глупости. Петербург - это живой организм», - возражает журналист Александр Невзоров.

Согласно осеннему опросу общественного мнения, 47,7% петербуржцев поддерживают проект «Охта-центр», 35% - являются его противниками. Агентство социальной информации Санкт-Петербурга, проводящее регулярные измерения общественного мнения, свидетельствует, что среди тех, кто активно поддерживает проект, заметно преобладание петербургской молодежи.

Молодые люди менее консервативны, они имеют возможность передвигаться по миру, видели Лондон, Париж, Нью-Йорк. «Наши студенты часто и с удовольствием бывают в других странах, так что им есть с чем сравнивать. Возвращаясь оттуда, они восторженно делятся своими впечатлениями о тамошних условиях жизни, об исторических красотах или новой архитектуре. Но при этом большая часть студентов все же хотят остаться жить и работать в Петербурге. И это потому, что они верят в то, что город наш будет расти и развиваться», - делится впечатлениями Владимир Литвиненко, ректор Санкт-Петербургского государственного горного института. Наблюдая за баталиями вокруг «Охта-центра», молодежь задает себе резонный вопрос: почему в городах Европы современность получает право на существование рядом с историческими зданиями, а в Петербурге - нет? Она воспринимает запрет на архитектурные новации как запрет на возможность самореализации в городской среде и развитие в принципе. Это не лишает ее любви к родному городу, но стоит ли удивляться,
что будущее свое она видит в другом месте.

ДАЛЬШЕ НЕКУДА

Для европейских мегаполисов появление деловых кварталов на периферии исторического центра стало настоящим спасением. Определяя компаниям территорию для компактного размещения офисов, власти получают возможность сосредоточиться на поддержании исторических памятников, а мегаполисы - наращивать объемы постиндустриальной сервисной экономики: в бюджете ведущих городов Европы ее доля уже приближается к 60%. Наряду с поиском новой идеи развития необходимость поддержания петербургского наследия сыграла не последнюю роль в решении о том, что Москва должна поделиться с Петербургом своими административными и деловыми «активами». Однако, глядя на историческую Москву, по которой прошелся «каток» девелоперского бума, петербуржцы вправе требовать иного отношения к своему городу. Вне привязки к конкретной проблеме «Охта-центра» Петербург должен пойти по пути европейских городов, создавших деловые кварталы, иначе его неизбежно постигнет участь Москвы: компании будут и дальше «подгонять» под свои нужды исторический центр.

Сейчас необходимость появления делового района уже не оспаривается, значительно меньше претензий звучит и в адрес высоты небоскреба, ведь высотные доминанты - градостроительная традиция Петербурга. «Этапными, но всегда небесспорными в глазах разных слоев горожан были для Петербурга строительство Петропавловской крепости с ее высотной доминантой, затем Исаакиевского собора, а много позднее - здания компании «Зингер» с его знаменитым куполом, «выбивающимся» из линейной горизонтали Невского проспекта... Не пора ли и нам отметиться в истории, создав свой Исаакий?» - рассуждает режиссер Дмитрий Месхиев.

Однако сохраняется вопрос: правильно ли выбрано место для размещения бизнес-квартала, ведь высотное здание «Охта-центра» станет новой городской доминантой, и не стоит ли перенести его еще дальше от исторического центра? Справедливости ради стоит отметить, что даже по европейским меркам расстояние от исторического ядра города до будущего района более чем деликатное: от «Охта-центра» (высота 396 м) до Петропавловского собора - 5120 м по прямой. Для сравнения: башня «Монпарнас» (высота 210 м) находится в 2367 м от Собора Парижской богоматери, 144-метровая «Торе Акбар» в Барселоне построена в 1284 м от знаменитого собора «Саграда де Фамилия», а лондонский «огурец» Норманна Фостера (180-метровая башня «30 Сейнт Мери Екс») - в 700 м от Тауэра.

Поскольку «Охта-центр» появится в промзоне на правом берегу Невы, русло реки уже будет визуально отделять современную часть города от исторической. Но даже если теоретически представить себе перенос делового квартала еще дальше на окраину города или в Ленинградскую область, можно ли будет заинтересовать предпринимателей, у которых есть возможность «сесть» в центре, обосноваться у окружной дороги? Если исходить из того, что бизнес-квартал решает одновременно и задачу развития, и сохранения города, то выбор места строительства как раз обоснован.