Стартовала гонка на поступление в российские вузы
Елена Афонина:
- В течение этого часа с вами будем мы, редактор отдела образования «Комсомольской правды» Александр Милкус, и я, Елена Афонина.
Александр Милкус:
- Тема сегодняшнего разговора вот какая. Сегодня 1 февраля. Скоро эта дата будет, может быть, не такая рубежная, но примерно такая же рубежная, как 1 сентября. Потому что именно с 1 февраля все вузы должны вывесить правила приема в свои стены и должны вывесить список тех предметов, которые нужно сдавать для того, чтобы к ним поступить. То есть в принципе, если считать официально, старт гонки на поступление абитуриентов начинается сегодня. Сегодня будет пресс-конференция главы Рособрнадзора по этому поводу. В прошлом году по результатам мониторинга, который проводила Высшая школа экономики, треть вузов требования закона не выполнили, правила вовремя не вывесили. И таким образом поставили абитуриентов в очень сложное положение. Некоторые умудрялись вывесить правила, но засунуть их так, что их никто с собаками не нашел.
Елена Афонина:
- Давай уточним, чем это может повредить будущим абитуриентам и студентам? Если не вывесили правила, то что? Они не будут знать, какие ЕГЭ им выбирать, по каким предметам?
Александр Милкус:
- Во-первых, есть типовые правила приема. Но каждый вуз решает сам определенные вещи. В частности, очень важное для абитуриентов такое понятие, как льготы. Если поступают льготные категории граждан в вуз, то какие вуз предполагает им льготы. Условно говоря, в прошлом году одни вузы для победителей предметных школьных олимпиад давали 100 баллов по ЕГЭ по профильному предмету, другие зачисляли без экзаменов, а третьи вообще не рассматривали результаты олимпиад. Это их право. Поэтому, когда вы собираетесь в определенный вуз, вы должны понимать, какие правила игры там.
Есть такая категория, как целевой набор. Тоже вуз должен определить, сколько мест под это выделить. То есть, условно говоря, вы поступаете на бюджет. Написано: на бюджет запланировано 40 мест. И вы рассчитываете: вот 40 человек, и я буду 39-м. На самом деле, если там целевой набор в рамках 15%, то окажется, что для всех остальных уже не 40, а минус 6, то есть 34 места.
Елена Афонина:
- То есть ты хочешь сказать, что 1 февраля это все должно было быть?
Александр Милкус:
- 1 февраля, сегодня, вузы должны сказать, по каким правилам, на каких условиях они будут принимать абитуриентов, чтобы ребята заранее готовились. Потому что это требование очень жесткое. Пока у нас шла реформа всех этих правил, пока ЕГЭ вводился, вузы умудрялись правила приема публиковать в мае, в июне, ставя, таким образом, ребят в очень сложное положение.
Елена Афонина:
- Я вообще не понимаю, в чем здесь проблема. Если ты льготник, идешь по какой-то определенной льготной категории. Хорошо, не поступил ты в этот вуз. По той же льготе поступишь в другой. Где проблема-то? А те, кто сдает ЕГЭ, пусть себе сдает и пусть поступает в эти вузы на общих основаниях. Давай вспомним, что не так уж у нас и плоха ситуация с поступлением. По одной простой причине, что на всех мест хватит, детей у нас меньше, чем мест в вузах. Так в чем тогда проблема?
Александр Милкус:
- Проблема в том, что более-менее нормальные, вменяемые люди хотят поступить в нормальный, вменяемый вуз. Если учитывать, что у нас около 920 вузов, а реально вузов, которые дают нормальное образование, с которым можно потом выстраивать карьеру, диплом которого уважают работодатели, штук 100-150 максимум, то понятно, что все остальные это то, что называл министр Фурсенко «камерой хранения». Там люди отсиживаются, растут интеллектуально, физически, но особых знаний не получают. Поэтому, несмотря на то, что количество мест в вузах в этом году равно количеству выпускников школ, понятно, что в ведущие вузы страны – и московские, и новосибирские, и томские, и нижегородские, и питерские, любые – конкурс будет все равно очень высокий.
Елена Афонина:
- Сформулируем вопрос. Как вы думаете, поступать в вузы необходимо только по результатам ЕГЭ или сохраняем льготы? И тогда даем тем ребятам, которые являются льготниками, возможность без необходимых результатов ЕГЭ поступать в самые престижные вузы.
Я не очень понимаю, почему в эту категорию льготников, то есть тех, кто якобы поступает в обход других, попадают ребята, честно заработавшие, например, на олимпиадах, неплохие результаты.
Александр Милкус:
- Давай определим позиции. Я считаю, что если уж ввели ЕГЭ… ЕГЭ это линейка, которая измеряет знания. В принципе линейка достаточно объективная, потому что у нее «деления сантиметровые» одинаковые, что в Москве, что в Санкт-Петербурге, что в каком-нибудь поселке и т.д. То есть, если не жульничать (но это отдельный разговор), то можно определить знания будущего абитуриента по единой шкале. Этого достаточно для того, чтобы поступать в вузы. Я не понимаю, зачем нам нужны целевики, я не понимаю, зачем нам нужен дополнительный отбор через олимпиады. И я не понимаю, почему мы должны людей с ослабленным здоровьем и т.д. пропускать вне очереди в вуз.
Елена Афонина:
- Давай начнем с олимпиадников. Тут, мне кажется, абсолютно все ясно. Потому что это те ребята, которые нацелены на определенный предмет, они его изучают, они принимают участие в тех же самых соревнованиях или научных состязаниях, имея уже мозги, которые работают в этом направлении. И почему бы им не дать возможность поступить в вуз, если они выбрали эту профессию?
Александр Милкус:
- Ты только что сказала, что это ребята, которые нацелены на эту специальность. То есть они профильный предмет знают хорошо. А если они знают хорошо, то у них должен быть высокий балл по ЕГЭ по этому предмету. И он с этим высоким баллом сдает ЕГЭ и поступает. Однако же у нас очень часто количество баллов, набранных на ЕГЭ по этому предмету, не соответствует результатам, показанным на олимпиаде. Потому что олимпиаду гораздо проще коррумпировать. Там есть возможности подделать результаты, причем возможностей гораздо больше. Последний пример. Скандал прошлого года, когда на одном из факультетов МГУ задержали декана и его дочку, которая за взятку в 36 тысяч евро нарисовала высокий балл по олимпиаде абитуриенту, поступающему на этот факультет.
Елена Афонина:
- На это я могу тебе привести огромное количество примеров, когда те же самые ЕГЭ подделывали по тем же самым профильным предметам.
Александр Милкус:
- Я считаю, что есть система, которая должна работать, чтобы не было в данном случае коррупции. Я считаю, что если хорошо знаешь предмет, у тебя есть возможность хорошо сдать ЕГЭ. Плюс еще то… Я считаю правильным, что этот вопрос рассматривается. Абитуриент должен, кроме результатов ЕГЭ, сдавать портфолио, то есть свои достижения. И комиссия приемная видит, что есть достижения, что человек действительно увлекался, ходил в кружки и т.д. А не вдруг с какого-то перепугу поучаствовал в олимпиаде и вдруг стал победителем. У нас 20 тысяч в прошлом году было призеров и победителей разных олимпиад, которые получили льготное право поступать в институт.
Елена Афонина:
- Я не вижу в этом ничего плохого. У нас есть телефонный звонок. Василий Васильевич, здравствуйте.
Василий Васильевич:
- Я звоню из города Тюмени. Я хотел бы высказаться против всех этих льготных мест. Потому что я считаю так, что надо, чтобы сдавали экзамены, по результатам ЕГЭ чтобы все одинаковые были. А иначе такая ситуация получается, как у меня дочь в том году поступала. Ее одноклассница, которая училась ниже среднего, поступила, а моя дочь достаточно хорошо училась, было и портфолио, и она не смогла поступить. Только из-за того, что бюджетных мест было ограниченное число, и только льготники поступили.
Александр Милкус:
- Абсолютно правильно.
Елена Афонина:
- Скажите, эта девочка учится там или уже из института вылетела?
Василий Васильевич:
- Мы не следим. Мы просто поступили в другой на бюджетное место.
Елена Афонина:
- В данном случае, что называется, человек отнял у другого человека место.
Александр Милкус:
- Если мы переходим к другой категории льготников - это не олимпиадники, а социальные льготы или льготы по здоровью. Я считаю, что худшего средства поддержать таких ребят, чем право им поступать вне конкурса в институты, было придумать сложно. Эта льгота тянется с советских времен, когда было социальное государство, когда более-менее были нормальные стипендии – 40-45 рублей. Когда таким ребятам предоставляли гарантированно общежитие и таким образом поддерживали. Плюс была все-таки система социальной поддержки. Сейчас получается так, что ребята с ослабленным здоровьем, из неполных семей поступают в вуз вне конкурса. То есть у них, как правило, баллы ниже по ЕГЭ. Они изначально в худших стартовых условиях, чем ребята, которые поступали честно по ЕГЭ. То есть они хуже учатся, они хуже знают. Потом им сложно удержаться в приличном вузе. Потом им сложно устроиться на работу. Я считаю, что нужно поступать в вуз по знаниям. Если у нас такое государство доброе (и правильно, что доброе), этим ребятам нужно выделять социальные стипендии после того, как он поступил. Он доказал, что может учиться на равных, он может конкурировать, он может потом получить нормальную работу и составить свою карьеру нормально. Тогда государство должно сказать: ты поступил, но мы понимаем, что у тебя сложное материальное положение, ты из неполной семьи, у тебя проблемы со здоровьем. Мы тебя берем на дополнительный диспансерный учет, зная, что ты будешь хорошим специалистом, несмотря на проблемы, мы тебе даем дополнительную стипендию, поддержку и т.д. Мы тебя, несмотря на твои проблемы, берем под руки и ведем дальше.
Елена Афонина:
- Саша, ты же прекрасно понимаешь, что никто этим заниматься не будет. Сейчас, если мы говорим: давайте уберем льготы для малоимущих и т.д., - мы лишаем огромное количество людей вообще возможности поступить в какой-либо вуз.
Александр Милкус:
- Неправда.
Елена Афонина:
- Давай выслушаем Татьяну.
Татьяна:
- Александр, вы сказали все, что я хотела сейчас сказать. Единственное, может быть, добавлю еще то, что, заранее предоставляя эти льготные места, мы людям еще раз говорим: ты ущербный, ты не поступишь сам, мы тебе это предоставим. Это заранее неправильно. Мне кажется, что говорить так, что никто не будет этим заниматься – предоставлением какой-то повышенной стипендии, соцпакетов дополнительных, - это неправильно. Должны этим заниматься. И, в общем-то, это в наших руках, чтобы этим занимались.
Елена Афонина:
- Татьяна, я сейчас вспоминаю разговоры, которые велись буквально недавно. Предложение было вообще лишить всяческой стипендии студентов: мол, зачем она им нужна? А мы сейчас надеемся на то…
Александр Милкус:
- Мало ли кто глупость сморозил.
Елена Афонина:
- От глупости до реализации этой глупости иногда проходит всего один шаг.
Александр Милкус:
- А мы говорим не о глупости. Мы говорим об изменении системы в соответствии с нормальной человеческой здравой логикой. И если такая система будет по-другому работать, и ребятам будет сложнее, даже льготникам. Скажем, в университете имени Баумана есть специальный факультет для слабослышащих ребят, талантливых, толковых, технически грамотных. Но там есть специальные технологии, чтобы их выучить, чтобы им помочь в жизни. То есть это правильно. Там стоимость обучения студента, естественно, выше, чем на обычных факультетах. Но вот это и есть социальная поддержка ребят с проблемами.
Елена Афонина:
- Представь теперь ситуацию, когда ребенок, находясь в семье, которая далека от высокого достатка, всеми правдами и неправдами, тем не менее, готовится для поступления в вуз, получает баллы по ЕГЭ, может быть, не такие высокие. Но человек искренне хочет учиться, искренне к этому стремится. Он находится изначально не в равных условиях.
Александр Милкус:
- Он искренне хочет учиться? Он на равных с другими конкурирует. Он не поступает в самый крутой вуз. Мы же начали программу с того, что мест достаточно для всех. Значит, ты должен поступать туда, куда у тебя есть возможности, способности и т.д. Мало того, сейчас система такая. Ты поступил в вуз, допустим, не первого эшелона, а второго или третьего, где тебе хватило баллов, способностей. Если ты дальше начинаешь учиться нормально, проявлять себя, тебе никто не мешает перевестись на эту же специальность, только в более престижном вузе. Я вам клянусь, большинство ректоров будут счастливы, если из другого вуза к ним приходят ребята и говорят: вот у меня зачетка, в ней все пятерки, я хочу учиться у вас, потому что мне уровень преподавания этой специальности, которой я хочу овладеть, в предыдущем вузе не устраивает. Такого студента с руками и ногами возьмут. Никто не против. Наоборот, сейчас поддерживается такая мобильность, для того, чтобы ребята, особенно после второго курса, когда есть базовые знания и понимание, какой специальностью ты хочешь овладеть, чтобы они могли переходить из одного вуза в другой. Для этого, в общем-то, и создана система, по которой в любой вуз на одну и ту же специальность вы должны сдавать одни и те же предметы. Если вы поступаете, условно говоря, на философию в один вуз, в другой, в третий, сдавать надо одни и те же экзамены, кроме, конечно, МГУ. МГУ это отдельная история. Мне кажется, что то, что сейчас делается в МГУ, это делается против людей. Но это моя личная позиция.
Елена Афонина:
- Мне кажется, Саша, что уравниловка никогда ни к чему хорошему не приводила.
Александр Милкус:
- А никто не говорит об уравниловке.
Елена Афонина:
- А как это иначе называется?
Александр Милкус:
- При всех минусах я считаю, что ЕГЭ на сегодня из худших вариантов – лучший для того, чтобы отбирать для страны ребят с большими способностями для поступления в вуз и для того, чтобы они потом были в экономике хорошими специалистами.
Если возвращаться к льготам. Знаете ли вы, что у нас 135 категорий льготников, которые могут поступать в вузы или без экзаменов, или вне конкурса. Раньше Министерство образования даже заказывало определенную работу юристам. Издавался каждый год справочник для секретарей приемных комиссий. Был толстенный справочник, какие льготы есть. Потом деньги на это дело закончились, и теперь каждая приемная комиссия в силу своей компетенции и знаний законов решает, какие у нас есть категории льгот. Но 135 категорий льготников – это же просто перебор. Скандал прошлого года, когда в вузы поступали ребята 1992 года рождения со справками чернобыльцев. А Чернобыль произошел в 1986-м. А чернобыльцы тоже имеют льготное право для поступления.
Елена Афонина:
- Отсеять такие фальшивые справки – это не составляет большого труда
Александр Милкус:
- Составляет. Дело в том, что если мы сейчас говорим о системе, то система ЕГЭ более объективна, чем система льготников. Я уверен в этом. Почему у нас реформы в таком виде происходят, на мой взгляд? Сказав «а», власть не может сказать «б». Если ввели ЕГЭ, то есть определенное понятие, что это такое и зачем, следующий ход должен был быть – расчистка завалов с льготниками. А это очень сложная работа. Потому что льготы прописаны в диком количестве законов – законах о чернобыльцах, о малоимущих и т.д. Это надо поднимать дикое количество законов, принимать туда поправки. Не хочется с этим возиться. Но если вы хотите нормально реформировать систему высшего образования, в данном случае один маленький кирпичик – это реформирование поступления в вузы. Вы ввели ЕГЭ. Это очень тяжело было, через колено ломали людей, приучая к этой системе. Следующий шаг должен быть – это сокращение льготников, замена олимпиадников на портфолио, закрытие, на мой взгляд, самого большого зла, которое сейчас есть в вузах, - целевого приема.
Елена Афонина:
- Вопрос – кто будет изучать эти портфолио.
Александр Милкус:
- Если вы сделали ЕГЭ, делайте дальше последовательно то, что нужно делать.
Елена Афонина:
- Давай присоединим к нашему разговору эксперта. Это член-корреспондент Российской академии образования Александр Михайлович Абрамов. Мы сегодня обсуждаем вот какую тему. Поступать в вузы нужно только по результатам ЕГЭ, или все-таки льготы необходимо сохранить? Какой точки зрения придерживаетесь вы?
Александр Абрамов:
- Той точки зрения, что нужно заново вернуться ко всей этой проблематике. Потому что и ЕГЭ оказался таким губительным инструментом для школы, который превратился в институт натаскивания. Конечно, льготы у нас превращаются при такой всеобщей коррумпированности в бог знает что. Я сильно сомневаюсь в том, что портфолио, кстати говоря, несуществующее, что когда дело сведется к формальному подсчету баллов в течение всей жизни, это будет еще хуже, чем ЕГЭ. У нас рухнула старая система экзаменов, новая обладает благоприобретенными недостатками.
Елена Афонина:
- А можно перечислить? Как вы считаете, какие есть недостатки при существующей системе поступления в вузы?
Александр Абрамов:
- Главный недостаток определяющий – это ЕГЭ. ЕГЭ превратил школу в институт натаскивания, тупого натаскивания на примитивные задания по дурацким правилам. Убиты очень многие предметы. Представьте себе, что достаточно сдать два экзамена (по русскому языку и математике) с весьма примитивными текстами, и можно получить аттестат зрелости. Планка удивительно занижена. Кстати говоря, занижение этой планки, последующее катастрофическое предполагается в новых стандартах. Второе, что нужно обсуждать, это то, что нам не нужно 7 миллионов студентов. Это форменное безобразие, которое вообще развращает высшую школу. Эти общие для всех тексты не являются серьезным пропуском в вузы.
Дальше начали выставлять искусственные конструкции – олимпиады. При этом коррумпировали уже олимпиады. Так что система по существу развалилась, если называть вещи своими именами.
Елена Афонина:
- Правильно ли я вас поняла, что при нынешнем положении вещей сохраняем мы льготников, или только по результатам ЕГЭ ребята поступают, качество высшего образования, то есть на выходе, от этого не изменится?
Александр Абрамов:
- Конечно. Но, с другой стороны, есть гуманитарная проблема вечная. Для инвалидов, конечно, должна быть создана какая-то своя система поступления.
Елена Афонина:
- Может быть, для них, как в Бауманке, создавать отдельные…
Александр Абрамов:
- Там есть модели, хорошие модели. Но представьте себе, что это гигантская проблема, которую надо решать. Это гигантские и деньги, и методики. Но я повторяю, что начинать надо с того, что просто разваливается на глазах система образования. Дело идет не только об экзаменах. В конце концов, экзамены – это важно, но это 2 недели. А думать нужно о том, что сегодня происходит 11 лет до экзаменов и 5 лет после. Кстати говоря, не только 5 лет. У нас в прошлом году документирован кризис национальной системы образования. Вернусь к двум событиям. Это позорные результаты по конкурсу на международном уровне и события на Манежной площади. Это говорит о том, что кризис охватил и систему воспитания, и систему обучения. Об этом надо думать.
Елена Афонина:
- Александр Михайлович сказал, что вопрос гораздо шире, и одной границей поступления ограничиваться не стоит, нужно посмотреть на проблему шире. Смотрели вчера 1,5 на эту проблему шире. Как раз по тем самым стандартам. Пытались выяснить, что есть эти стандарты, и каким образом они могут помочь будущим студентам.
Александр Милкус:
- Самое интересное, что Александр Михайлович является советником директора издательства «Просвещение» Александра Михайловича Кондакова. Он является руководителем рабочей группы по разработке стандартов. А эксперт наш критикует своего начальника.
Елена Афонина:
- А что в этом удивительного?
Александр Милкус:
- Демократия. Очень хорошо. Я бы поспорил в данном случае с экспертом по одной простой причине. ЕГЭ - это элемент натаскивания. Это такой банальный аргумент. Если вернуться назад и посмотреть, когда ЕГЭ был введен. Да, натаскивают по каким-то предметам, но хоть какую-то базу дают. Потому что, извините, пятерка, которую ставил физик, он же информатик, он же преподаватель химии и истории, в провинциальной школе ребенку, и пятерка, которую по физике ставил в специальной физико-математической гимназии в Москве, это разные пятерки. Но они стояли в аттестате, и со средним баллом аттестата, приехав из провинции, ребенок, не зная ничего, мог поступать на этих же правах, конкурируя с ребятами из физико-математического лицея. И у них могли быть одинаковые средние баллы. Вот он поступит, а он не знает материала, он ничего не знает.
Елена Афонина:
- Саша, не мне тебе рассказывать, что те же самые ЕГЭ можно замечательно… Там есть три категории ответов. Есть простая часть, чуть посложнее и самая сложная, за которую дают большие баллы. Не мне тебе рассказывать, каким образом получается средний балл по ЕГЭ.
Александр Милкус:
- Нет, мы говорим о том, что если ребята талантливые и толковые, то они решают эту часть С, и у них есть шанс поступить в МФТИ, в МИФИ, в Бауманку и т.д.
Елена Афонина:
- Замечательно. Но это никаким образом не отражено в ЕГЭ. Там есть балл по этому предмету.
Александр Милкус:
- Набрать больше 90 баллов ты можешь, только решив очень сложные задания группы С. И это уже показатель, что ты в состоянии что-то соображать. Я говорю, что ЕГЭ – не идеальная система. Даже в том, что ты его сдаешь один раз. А вдруг в это время у тебя живот болел, ребенок перенервничал, вдруг у него было высокое давление, он не выспался из-за нервов? Почему у него один шанс? И этот ЕГЭ действует 1,5 года. Даже в Америке ты имеешь право за деньги (50 долларов) аналогичное тестирование пересдать. У меня очень много вопросов к ЕГЭ. И я считаю, что ЕГЭ это не идеал. Я сказал, что это лучшее из худших.
Елена Афонина:
- Я не вижу в этом ничего хорошего. В ЕГЭ и вообще в том, чтобы поступать только по результатам.
Александр Милкус:
- Предыдущая система была неправильной. Есть несколько шагов, которые надо сделать. Это: лишить эти дополнительные кормушки права на существование. Это льготники, олимпиадники, целевой набор. Я считаю, что необходимо срочно сокращать количество студентов в вузах. 7 миллионов он назвал. Я не знаю этой цифры, может быть, и 7 миллионов. Если учитывать, что в этом году прием в вузы с учетом платников около 900 тысяч, наверное, 7 миллионов студентов в стране. Столько не нужно. И таким образом поднимать планку тех, кто будет поступать.
Елена Афонина:
- Давай выслушаем Марию Александровну.
Мария Александровна:
- У меня внучка 11 лет учится на одни пятерки, серьезная девочка, целеустремленная, занимается и с преподавателем, потому что школа не дает тех знаний, благодаря которым можно набрать хорошие баллы по ЕГЭ. И я категорически против льготников всяких. Потому что, вы посмотрите, это настоящая лазейка для мышей. Бесплатный получается сыр. В каком плане? Он не совсем получается бесплатный. Платят родители деньги, покупается все.
Александр Милкус:
- Да платим мы с вами, своими налогами их содержим.
Мария Александровна:
- У нас льготники, олимпиадники. Сколько мест остается для бюджетников, для детей, которые хорошо учатся и стремятся? Да нет уже этих мест. Они хоть и хорошо сдают ЕГЭ, а мест уже нет. Хотя ЕГЭ - это несовершенная система, я считаю, что все должны поступать по одним правилам в вузы.
Александр Милкус:
- Мы не затронули, на мой взгляд, главную проблему. Главная проблема и боль – это целевой набор. Вот это самое гнусное, что есть при поступлении в вузы. Это самое страшное и самое противное. Как аргументировано введение целевого набора? Что вот, ребята набираются в регионах, регионы их везут в Москву, в Санкт-Петербург, в другие университетские центры. Там готовят из них специалистов, и они возвращаются домой. Но вот вопрос. Во-первых, часть льготников не за деньги регионов, а за счет бюджетных мест, за счет федерального правительства поступают. Как правило, у этих ребят средний балл по ЕГЭ и знания гораздо ниже и гораздо меньше, чем у тех, кто может поступать.
Вопрос какой? Что нужно региону? Региону нужны специалисты или нужно привезти, поступить и обучить своих, которые там договорились с администрацией, с руководством и т.д.? Если нам нужен хороший специалист, что мешает региону на эти же деньги, которыми они 5 лет, условно говоря, оплачивали подготовку специалиста, дорогую подготовку, потому что в основном эти ребята поступают на нефтяные отрасли, энергетические и т.д., в выдающиеся вузы, сильные, продвинутые… Если у вас есть деньги на это, может быть, лучше найти хороших выпускников этого вуза, сильных, пригласить их в свой регион и из этих денег им доплачивать, чтобы они приехали к вам?
Елена Афонина:
- А я на это возражу, Саша. В принципе я не сомневаюсь, что две трети целевиков – это именно те, о ком ты говорил. Но давай не будем забывать хотя бы об одной трети ребят, которые приезжают учиться в столичные вузы, которых направляют фирмы, предприятия, за них платят деньги и требуют от них посеместрового отчета.
Александр Милкус:
- Мы говорим о другом. Лена, ты путаешь, это не целевики. Если за них оплачивает коммерческая фирма, это ребята, которые учатся на платных отделениях. Если за них фирма платит, то она и спрашивает. А очень много ребят – это в основном ребята с юга. Приезжают и учатся на бюджетных отделениях, не платят за них никакие коммерческие структуры, за них платит государство. Они приезжают сюда на все готовое. Они в заявлениях пишут слово «зоявление» и поступают в обход тех, кто сильно учился, кто хорошо учился. И под них зарезервированы места. Это убогая, неправильная точка зрения. Недавно только в одном регионе, насколько я знаю, в Новосибирске, региональные власти подавали в суд и пытались взыскать деньги, затраченные на обучение, с тех, кто из регионов, из провинции сибирской приехал в Новосибирск, учился и там и остался. Сколько целевиков, особенно из Карачаево-Черкесии, Дагестана, других республик приезжают сюда и остаются здесь. Именно по целевому набору, потому что по-другому они поступить не могут. Остаются здесь, и вместо того, чтобы пополнять ряды выдающихся специалистов у себя дома, здесь танцуют лезгинку в холле университета.
- (Звонок от Алексея) Я не так давно закончил университет. Но поступал немного по другим правилам, чем сейчас. Отношение мое к ЕГЭ больше положительное, чем отрицательное. Что касается льготников. Наверное, должны быть какие-то исключения. Но в данный момент времени и в такой стадии, в которой находится у нас образование, я думаю, что исключений быть не должно.
Александр Милкус:
- Практически все вменяемые, понимающие ситуацию люди говорят об одном и том же. Если мы пытаемся сделать в коррумпированной системе более или менее честную систему… Там очень много вопросов. Я считаю, если вводите ЕГЭ, должно быть право у контролирующих органов сечь головы. Что это такое, у нас за ЕГЭ (это федеральная система, тесты рассылают федеральные) отвечают региональные власти? В прошлом году впервые был снят министр образования Карачаево-Черкесии за очень бесстыдные показатели. Там все знали русский язык лучше, чем выпускники филфака МГУ. И математику. Никого не посадили, никого не наказали. А это уголовно наказуемо, потому что это подделка. Не посмотрели результаты. Правильно было бы посмотреть, куда поступили выдающиеся специалисты по русскому языку по Карачаево-Черкесии, и выгнать их всех из институтов. Это было бы нормально.
Елена Афонина:
- По голосованию. Две трети принявших в нем участие все-таки за то, что поступать в вузы нужно только по результатам ЕГЭ, и никаких льгот. Вот таково мнение тех, кто слушал этот разговор и принимал в нем участие.