Как "Комсомолка" брала след Гагарина

Десятого апреля домой мне звонит МихВас (Михаил Хвастунов), завотделом науки «Комсомолки» и просит завтра с утра обязательно быть в редакции.

В десять утра в отделе науки собралось несколько человек. У всех на лицах – недоуменное ожидание.

- Привет, классики! – Появился МихВас. – Вы будете участвовать в великом событии!

Учитель предупреждает, что сообщит необычайно важную тайну. Я и предположить не могу, чего следует ожидать.

- Завтра утром … - начинает МихВас, - … у нас будет запущен первые человек в космос …

- Не может быть!

- … Пока это государственная тайна, - продолжает МихВас, - … но мы немедленно, прямо сейчас должны готовить материалы в газету. Вне этих стен … - он выразительно окинул взглядом комнату отдела науки … - никто не должен услышать от вас ни слова. Как же ждали мы этого дня … Он вызревал, близился, но так внезапно вдруг подступил … Неужели это завтра случится …

Каждый из нас должен был подготовить отклик двух, а лучше трех академиков или членов-корреспондентов Академии наук СССР. По телефону, конечно. И ни в коем случае не раскрывая близость события.

Я начал с академика-химика Тананаева – крупного ученого, но закрытого наглухо, поскольку работал он исключительно по секретной программе. Мы с ним однажды встречались. Но сейчас начинать приходилось издали: «А вот как бы вы, Иван Владимирович, отреагировали на такое событие, как полет человека в космос? Что бы вы могли сказать по этому поводу?»

Хитрец-академик, не вдаваясь в подробности, начал наговаривать текст прямо по телефону. Оставалось только придать ему литературную форму и добавить эмоции.

Потом я взялся за академика Петра Александровича Ребиндера, которого тоже видел единожды, но этот человек сказал, что все напишет и попросил позвонить через тридцать минут.

Неизвестный космонавт еще сидел на земле, а мы про него уже слагали поэмы в прозе …

Фамилию назначенного героя МихВас не сообщил, хотя и знал: был свой человек, внедренный в отряд космонавтов не то медсестрой, не то уборщицей, но нам фамилию первого космонавта МихВас в тот час продолжал умалчивать.

В тот день я лег спать с ощущением прямой причастности к грандиозному событию, о котором во всей стране знают немногие. Конечно, я понимал: на самом деле не сто человек, и даже не тысяча бдят в эту ночь, ожидая на Востоке восход светила, но хотелось думать именно так – что только немногие посвящены в великую тайну.

Мы слушали радио, уже собравшись в отделе науки. Слушали голос Юрия Левитана – и сердце от восторга замирало в груди …

А забытые герои на самом деле не забываются. Вопрос времени – и найдется, выявится человек. Который отдернет занавес и на сцене, в свете земных юпитеров появится тот, которому мы должны выразить всю нашу благодарность. Пусть и запоздалую.

Таким человеком была Тамара Кутузова, корреспондент отдела писем «Комсомольской правды» в 1960-61 годах. Окончив журфак МГУ, она пришла в «Комсомолку», и в преддверии великого события уволилась из любимой газеты – иначе бы ее не взяли на скромную и, главное, – незаметную должность в Центр подготовки космонавтов.

Она и только она вывела журналистов «Комсомолки» на след Гагарина. И в тот день и час 12 апреля 1961 года, когда впервые по радио прозвучало имя Гагарина, корреспонденты нашей газеты Василий Песков и Павел Барашев уже стучались в квартиру, где жил первый космонавт планеты.

Адреса Тамара и сама не знала. Песков с Барашевым через Мосгорсправку – это я хорошо помню – звонили и из отдела науки «КП» и как-то выходили на след космонавта. Знали, что он – Юрий Алексеевич Гагарин, и год рождения тоже. Но это было все.

Песков потом нам рассказывал: «Приехали. В комнате полно народу. Валя, жена, сидит растерянная и заплаканная. Среди взрослых ходит маленькая его дочь Леночка …»

«Комсомолка» опередила всех! И снимки, которые в ту минуту делали журналисты «Комсомолки», были обескураживающее великолепны! Помните: сидит Валя Гагарина и, не вполне понимая, что произошло, - счастье или что-то другое на него только похожее, сидит, приложив ладонь к щеке, думая лишь о нем одном … Наверное, не было ни единой в мире крупной газеты, которая бы не перепечатала потом этот снимок …

Сделав свое незаметное поначалу дело, Тамара Кутузова вернулась в газету, напечатала блестящий материал о Гагарине, где не просто по-новому и по-своему – а новаторски – с потрясающими бытовыми деталями рассказала, как Гагарин шел к своему звездному дню.

За публикацию эту в ЦК КПСС главному редактору «Комсомолки» Юрию Воронову как следует врезали, великолепнейший материал заклеймили «желтой прессой» - потому что не так, как надо, не теми дозволенными словами написала свой очерк Тамара, и роль партии совершенно, ни единым намеком не отразила …

Когда она вернулась из подполья в Звездном городке, должность в газете ей предложили самую скромную – ту, с которой она уходила. И Тамара, несправедливо обиженная ушла из газеты. С этой обидой она оставалась до конца своей жизни.

Но мы-то помним ее! И знаем, как много сделала она для газеты.