Неполитическая миграция: что нас гонит из больших городов в приусадебный рай?

Гость – бизнесмен Герман Стерлигов Ведущие – Нигина Бероева и Елена Ханга

Ханга:

- Знаете ли вы, что такое неполитическая миграция XXI века? Моя подруга позвонила мне и говорит: «Лена, я больше не могу жить в Москве. Эти пробки, эти стрессы, этот беспредел. Я уеду куда-нибудь, куплю себе дом, сруб какой-то, буду там жить и буду счастлива». Конечно, я стала спорить: а как же театры, музеи, друзья? Она говорит: «У меня есть Интернет. И вообще, города – это для молодых, которые хотят участвовать в этой гонке. А нам уже надо получать удовольствие от жизни, а не участвовать в этой возне». К своему удивлению, я обнаружила, что многие считают, что лучше куда-нибудь уехать.

Бероева:

- Действительно, мы не раз задумывались над этим вопросом. Я проводила опрос на своем блоге неоднократно. Потому что чемоданное настроение, оно вокруг. Ты приходишь к друзьям, и в конечном итоге разговор сводится к эмиграции. Эти люди могут абсолютно не интересоваться политикой и не рассуждать на какие-то околополитические темы. Они просто собираются и уезжают.

Ханга:

- Есть те, которые уезжают в деревню. И есть те, которые уезжают очень далеко. Причем речь не идет об олигархах. Речь идет о людях, которые сдают «двушку» и спокойненько живут на сдачу где-нибудь на Гоа, тратят по 5 долларов в день и счастливы.

Бероева:

- Как мы думаем? Либо это должен быть олигарх, либо совсем бедный человек, которому нечего терять. Мой очень хороший друг, подающим надежды дизайнером, работал в крупнейшей компании в Москве. Он был веб-дизайнером и работал 5 лет, как раб на галерах. В какой-то момент он бросил всё, взял билет до Египта в один конец, уехал один. Семью он завел именно в Дахабе. Какое-то время он ходил в горы молчать. Вы представьте, насколько мы устаем от всего этого, что человек-действие, человек-амбиция уезжает и уходит потом на 4 дня просто молчать.

Ханга:

- Мне это напоминает моего мужа, который тоже уезжает постоянно на Тибет. Я его спрашиваю: что ты там делаешь? А он отвечает: молчу.

Бероева:

- Через какое-то время он сказал: я буду работать, потому что нужны деньги, но я буду работать в свое удовольствие.

Ханга:

- Вопрос, сколько он протянет.

Бероева:

- Уже пять лет. Он женился на русской девушке, и у них родился недавно ребенок.

Ханга:

- До нас дозвонилась Наталья. Наталья, откуда вы звоните, где вы скрываетесь, куда вы эмигрировали?

Наталья:

- Лена, я скрываюсь в 120 километрах от Москвы, под городом Егорьевском, в 30 км от Егорьевска. Я москвичка, до сих пор работаю в Москве, но при первом же удобном случае я скрываюсь именно здесь. И вообще у меня есть голубая мечта когда-нибудь вообще съехать из нашего замечательного мегаполиса в деревню, в свой дом.

Ханга:

- Сколько вы продержитесь? Максимум – неделя.

Наталья:

- Прожив всю свою жизнь в Москве и ведя достаточно активный образ жизни. Я человек достаточно амбициозный, но меня так достала эта жуткая жизнь в мегаполисе. Я здесь открываю окно, а у меня тишина, или кукушка кукует, или жабы квакают. Такое умиротворение. В Москве открываешь окно, вроде и тихо, но гул какой-то стоит постоянно. Вы никогда не обращали внимания, что мы в Москве никогда не смотрим на небо. Только если дождь идет.

Ханга:

- Наташа, а что вы там будете делать? Ну, день будете смотреть на небо, два, десять, пятнадцать. А дальше?

Наталья:

- Я буду смотреть на звезды. Тут невероятное количество звезд. Вообще, оказывается, они есть на свете. Во-вторых, существует такая штука под названием земля, лес. Я обожаю туда ходить одна и молчать. Кстати, я могу в лесу попеть. Я же не могу выйти в Москве и запеть – меня заберут.

Ханга:

- Ваш муж как относится к вашему желанию жить в глуши?

Наталья:

- Все было куплено ради детей. Хотелось, чтобы было место, куда можно было убежать. И мой муж, который терпеть не мог дачу, накупил инструменты, вдруг вспомнил, что мужчина силен не только мозгами, он еще и руками. Он с таким огромным удовольствием здесь все мастерит. Пусть в Москве парады проводят, на танках ездят, а я по телевизору все это посмотрю. Вместе с кукушкой и с жабами.

Бероева:

- Это действительно какая-то тенденция – горожане уезжают в деревню. Человек, который никогда не занимался сельским хозяйством, приезжает, открывает книги и абсолютно с нуля строит. Я недавно была на экоферме Коновалова. Для начала это стиль жизни. Они просто решили, что уходят из бизнеса целиком и полностью и уезжают в деревню и будут просто жить. Потом эти люди начали выращивать экологически чистые продукты и поняли, что на этом можно зарабатывать деньги. Но им сейчас это в кайф. Они козочкам показывают телевизор. Действительно, они поставили плазмы для каждой коровы. По этому телевизору идет специальная запись альпийских лугов, играет специальная музыка. Я спросила: как-то это действует? Он говорит: «На ведро молока в неделю больше».

Ханга:

- Есть еще один человек, который обожает жизнь в деревне. Это очень известный человек, бизнесмен Герман Стерлигов. Давайте послушаем его.

Стерлигов:

- Безусловно, расселение мегаполисов если еще не стало тенденцией, то должно стать уверенным политическим трендом. Потому что это единственный нормальный путь выживания для оставшихся еще более-менее здоровых людей. И, конечно, здесь огромная ответственность на власти, чтобы создать максимально комфортные условия для создания бывшими горожанами миллионов крестьянских хозяйств, изменения своего образа жизни. Но есть одно «но». Ситуация с экологией развивается так стремительно, и проклятый научно-технический прогресс так стремительно загаживает все вокруг огромными масштабами, что бежать уже скоро будет почти некуда, если не остановить вакханалию науки, безответственной совершенно науки, которая придумывает всё новые и новые изобретения, когда и старые нас травят со страшной силой. Начиная от АЭС и кончая горящими пластиковыми бутылками. А сейчас еще и новые придумывают. И где будет эта красная черта, из-за которой нет возврата, где мы просто вымрем все, причем все одновременно – и богатые, и бедные, и чеченцы, и русские, вне зависимости от национальных и социальных различий. Мы сейчас, в общем, в одной лодке все плывем. Нас норовят затравить до смерти проклятые ученые. Сейчас самая большая опасность от науки, как это ни дико, может быть, звучит. Но для человека, который в состоянии думать, это совершенно очевидно на сегодняшний день. Нам остается совсем мало времени, чтобы спасти своих детей. Нам впору создавать не политические партизанские отряды, а экологические партизанские отряды для защиты самих себя и окружающих людей от чудовищного вреда научно-технического прогресса, различных предприятий, от целлюлозно-бумажных до атомных электростанций.

Ханга:

- В общем, я не удивлена. Герман Стерлигов всегда отличался радикализмом.

Бероева:

- Я подумала, как бы это явление из такого вроде бы естественного не переросло в какие-то радикальные вещи и в моду. А в Москве теперь жить не модно, говорят люди. Насколько я знаю, есть даже такое негласное движение: уезжаем в деревню. А началось это, когда шарахнул кризис, когда люди потеряли работу. Тогда был прекрасный пример, когда питерские бизнесмены, клерки решили создать свою деревню. По-моему, ничего хорошего у них не вышло, но это было очень громкое событие. Они попросили землю, поехали, сказали: мы здесь построим себе счастье, будем ближе к сельскому хозяйству, будем растить телят. Ничего делать не умеет, но, наверное, если кризис произошел во времена нашего управления, то и бизнесом мы заниматься тоже не очень можем.

Ханга:

- Все чаще люди говорят: а что мы здесь делаем?

Бероева:

- И не податься ли нам куда-нибудь…

Ханга:

- В теплые края. Сохранить здоровье, нервы. И будем просыпаться на берегу теплого моря. Пнул пальму – и сверху упал банан, манго. За 5 долларов в день можно снять почти комфортабельную комнату и жить сколько угодно.

Бероева:

- Но нужно, чтобы тебе жизнь в каменных джунглях настолько достала, что ты действительно будешь отмокать там, и тебе это не надоест. Я ездила на 2 недели и мне не надоело ничего. У меня было ощущение, что я здесь могу провести месяц, два, три, пять. Особенно когда перед глазами примеры людей, которые переехали и живут счастливо. И ты им пытаешься объяснить, что Москва, театры, музеи, интересные люди, что ты работаешь по 10-12 часов, но тебе это нравится. Они смотрят на тебя и говорят: я вижу, у тебя круги под глазами, что ты седеешь на глазах, у тебя вот эта болячка и вот это, а у нас ничего этого нет. Мы все это пережили, но сейчас у нас все совсем по-другому. Они там сидят и говорят: мне открылась истина, что Ра – бог Солнца.

Ханга:

- Может быть, они там, потому что у них в городе что-то не получилось? Может быть, это бегство от безысходности?

Бероева:

- Когда туда приезжаешь и понимаешь, что ты за ними не последуешь, очень хочется верить, что у них что-то было не так. А у меня всё так, поэтому я здесь сижу. Я просто тихо мечтаю о том, что когда-нибудь я буду сидеть на берегу, буду жить в своем бунгало, в хижине, и мне будет так хорошо.

Ханга:

- До нас дозвонился Владимир. Откуда вы звоните?

Владимир:

- На данный момент звоню из Подмосковья.

Ханга:

- Вы никогда не думали о том, чтобы куда-нибудь уехать?

Владимир:

- Это моя мечта голубая только на Дон. Либо Ростовская область, либо Воронежская.

Ханга:

- У вас там родня, сруб стоит?

Владимир:

- У меня всё там, и даже память о моем деде. Я люблю казаков, люблю Дон. Даже свались на меня 10 миллионов долларов, ни за какую границу я не поеду. Я удивляюсь, что богатые люди едут туда, хотя можно жить припеваючи здесь. В Москве работаю пока, меня детки держат, которых я учу в университете.

Ханга:

- Желаем вам как можно скорее поехать туда, где вам так хорошо.

Бероева:

- Мечтать о том, что ты когда-нибудь окажешься где-нибудь на Гоа или в деревне, это прекрасная мечта, что когда-нибудь ты вырвешься отсюда. Ты можешь мечтать об этом годами. И эта прекрасная мечта будет поддерживать и давать тебе силы. Очень страшно взять и уехать.

Ханга:

- Страшно было, когда в 80-е годы ты понимал, что уехал, и обрубил все концы и сюда никогда не вернешься. Сейчас это вопрос цены билета на самолет. А если ты его покупаешь не за неделю, а за 4-5 месяцев, то это уже не так кусается.

Бероева:

- Хорошо, когда квартира есть в Москве. А с другой стороны, ты бросаешь свою работу. И через год не факт, что этот поезд, в котором ты ехал, не уйдет и не помашет тебе ручкой.

Ханга:

- Я бы с вами согласилась, если бы тысячи людей не рисковали потерять работу, оставаясь в Москве. И вот они тут сидят, держатся неизвестно за что. Ощущение, что они в обойме, что вот сейчас позвонит телефон, а никто не звонит, волосы седеют, характер портится, сигареты выкуриваются. А ведь точно так же он мог сидеть где-нибудь на Гоа, и по мобильному телефону ему бы позвонили и сказали: скорее сюда, мы тут открываем новый проект, без вас никак. И тогда бы он сел и приехал на белом коне.

Бероева:

- Вы нарисовали такую прекрасную перспективу. Просто когда ты теряешься из виду, из какого-то сообщества, то ты теряешься. Через какое-то время о тебе забудут.

Ханга:

- До нас дозвонился с Гавайских островов человек. А вы говорите, что выпадают из обоймы. Здравствуйте, Константин. Вы звоните с Гавайских островов, я правильно поняла?

Константин:

- Да. А чему вы удивляетесь? Замечательные кабели проложены по дну Тихого океана.

Ханга:

- А что вы делаете на Гавайях? Отдыхаете или эмигрировали туда?

Константин:

- Моя супруга говорит, у нас климатическая миграция. Погода каждый день одна и та же – 28 максимальная днем и 23 максимальная ночью. То есть не холодно, не жарко. И воздух, можно сказать, ласкает. Он не просто дует, Солнце светит, а, как в сказке, оно тебе рассказывает.

Ханга:

- Гавайи все-таки это не Гоа, это дорогое удовольствие.

Константин:

- Мы живем здесь нормально, снимаем домик. У нас 3-комнатный дом, за который мы платим 900 в месяц, плюс электричество. Идея какая? Обычный человек работает 11 месяцев для чего? Чтобы потом на 2-3 недели поехать куда-то отдохнуть. Здесь ты находишься непосредственно уже в отпуске, просто иногда выходишь поработать на несколько часов. То есть идея, что все время твое тело находится без стресса…

Ханга:

- Вы уезжали из Москвы?

Константин:

- Да, из Москвы.

Ханга:

- Нигина говорит, что это тяжело, страшно – остаться без работы, поезд уйдет, ты выпадешь из этой тусовки.

Константин:

- Нет. У нас был предмет природоведение в 3-м классе, по-моему. Я помню, что было около 300 пасмурных дней, которые полностью без солнца. Когда ты внутри находишься, образуется некоторый иммунитет.

Ханга:

- Спасибо. Мы дозвонились до Михаила Войтенко, главного редактора «Морского бюллетеня». Михаил, здравствуйте, где вы?

Войтенко:

- Я в Таиланде, в своей деревне.

Ханга:

- Вы давно уже в этой деревне?

Войтенко:

- Больше чем полтора года.

Ханга:

- И не скучаете?

Войтенко:

- Честно говоря, нет. Я весь в работе. У меня такая работа, не особо чтобы я бегал, с людьми общался. Вот Интернет, компьютер. И в каком-то смысле я сейчас стал ближе, потому что этот дом, в котором я живу, с моей помощью он теперь в планете Земля висит, выдает обстановку по всем судам, которые находятся в Сиамском заливе и в Бангкоке.

Бероева:

- Вы наверняка общаетесь с так называемыми местными русскими, которые уехали по разным причинам. Если не брать политику…

Войтенко:

- В двух словах не скажешь. Кто-то – чтобы найти себя, ему тут лучше, чем, предположим, в России. А кому-то просто любопытно, и есть возможность тут некоторое время поторчать, найдя хоть какую-то работу.

Ханга:

- Михаил, извините, что мы вас потревожили в вашем раю. Всего вам доброго. А у нас на линии Александр. Куда вы собрались ехать?

Александр:

- К себе в деревню, где у меня дача, - 320 км от Москвы. Вот выйду на пенсию, я с удовольствием туда уеду. Мне надо только дом достроить, такой маленький, скромненький, пригодный для жилья круглый год. Вся проблема заключается в том, что хороший дом построить стоит хороших денег. Поэтому проблема минимальная - набрать денег, построить дом и уехать.

Бероева:

- А не будет жалко уезжать из родных каменных джунглей? А как же Красная площадь, МХАТ, метро, загазованность, пробки?

Александр:

- А вы спросите большинство москвичей, когда они в последний раз были в театре, в музее?

Ханга:

- Согласна. Но мысль о том, что ты теоретически в любой момент можешь туда пойти, она согревает. Мы желаем всем получать удовольствие в тех городах и тех странах, где вам хорошо, где хороший климат, где нет стресса и пробок. И все-таки возвращайтесь.

Бероева:

- Или лучше мы к вам.