«Повышение цены в 5 копеек в 91-м обсуждалось на самом высоком уровне»

В сентябре 1991 года, а значит ровно двадцать лет назад, народные депутаты СССР собрались в Москве на свой последний съезд. В наше время немногие помнят и, безусловно, не все знают, что именно этих парламентариев в 1989 году впервые за всю историю существования Советского Союза выбирали из нескольких кандидатур. В стране была объявлена перестройка, благодаря которой и стали возможными демократические выборы.

Директор Республиканского института контроля знаний Николай Феськов, который сегодня представляет белорусскую школу тестирования, тогда был директором сельской школы в Гомельской области. Его оппонент на выборах народных депутатов - директор Мозырского нефтеперерабатывающего завода. Ставка, конечно, делалась не на школьного учителя, пусть даже и в директорской должности.

- Получается, вас, Николай Степанович, выдвинули, чтобы соблюсти правила альтернативности выборов?

- Тогда так не считал, хотя, возможно, вы правы. Нет, как директора школы меня тоже знали. Однако и говорить не приходится о том, кем являлся директор такого предприятия, как нефтеперерабатывающий завод, в советские времена. Я не был уверен в победе, и все же, как говорят, «узяўся за гуж, не кажы, што не дуж». Правда, уже во время первых встреч с избирателями почувствовал, что очень многие люди мне симпатизируют.

- Я помню те встречи с избирателями, когда на них набивались полные актовые залы школ. Все хотели узнать кандидатов, засыпали их вопросами. Интересное было время…

- Мы с директором Мозырского НПЗ Анатолием Зубовским ездили на встречи вместе. Такой практики, наверное, не было и нет ни в одной стране. Как правило, ежедневно было по 2-3 встречи с избирателями. Избирались мы по Мозырскому территориальному избирательному округу № 558, куда входило семь сельских районов Гомельской области и Мозырь - по площади половина белорусского Полесья.

Удостоверение народного депутата СССР.

Фото: Дмитрий БРУШКО. Перейти в Фотобанк КП

Договорились, что выступать будем по очереди: на одной встрече он первый, на следующей - я. Помню, приехали в поселок Мышанка Петриковского района на крупнейшую в Советском Союзе военную базу. Выступали в Доме офицеров. В первый момент даже я, человек, который уже имел опыт публичных выступлений, немного оробел. Ведь в зале сидела тысяча человек в погонах, вопросов было очень много, да и далеко не самых простых. Однако мне всегда помогало одно из главных умений педагога - умение чувствовать аудиторию. Крупному руководителю Зубовскому, наверное, было сложнее.

- Понятно, что в начале перестройки симпатии были на стороне учителя.

- Ну почему же? Ведь учитель не мог пообещать всем провести канализацию, обеспечить хозяйства битумом, покрыть дороги асфальтом.

- А как вы узнали о своей победе?

- В день выборов, вернее уже ночью, мне позвонил бывший ректор Мозырского пединститута Дударенко, он был одним из членов избирательной комиссии, и сообщил, что у меня преимущество в несколько процентов. Я на тот момент уже практически готовился звонить своему оппоненту, чтобы поздравить с победой.

«Комиссия по привилегиям узнала, как военная номенклатура летала на боевых самолетах отдыхать в Сочи»

- А потом был первый съезд народных депутатов СССР. Помню, как мы бежали с работы домой, чтобы в прямом эфире следить за дебатами на съезде. Тогда это был шок.

- Да. Сегодня никакая Леди Гага не соберет такую аудиторию. Для меня также было многое новым и необычным. Огорчало только, что некоторыми депутатами трибуна съезда (а я это видел изнутри) использовалась для собственного пиара, и они по узнаваемости и популярности стали трижды народными артистами. Возможно, без этого тоже нельзя.

- Зато эти новые политические фигуры так разительно отличались от всех партийных деятелей, которых мы видели десятилетиями.

- Безусловно. Но все-таки реальная работа проходила не на трибуне, а в депутатских комиссиях. Я работал на профессиональной основе в Верховном Совете и входил в состав двух комиссий. Комиссию по привилегиям возглавлял тогда Евгений Примаков, бесконечно уважаемый мною человек.

Значок народного депутата СССР.

Фото: Дмитрий БРУШКО. Перейти в Фотобанк КП

- Работу этой комиссии люди воспринимали как торжество справедливости. Что вы тогда «накопали»?

- Поначалу было непросто получать информацию у официальных лиц. Часто приходили откровенные отписки из ЦК КПСС или Совета Министров. Поразил размах злоупотреблений в армии. За бюджетный счет строились шикарные служебные дачи, которые потом приватизировались буквально за два месячных оклада. На военно-транспортных самолетах семьями летали отдыхать в Сочи или из Владивостока и Хабаровска перевозили личные автомобили. Так что «новые русские» появились не в начале 90-х, а значительно раньше. К сожалению, подобные случаи были и в правительстве страны. В результате комиссия подготовила доклад на 148 страницах, который в аппарате Горбачева был засекречен (кстати, один из экземпляров как реликвия сохранен у меня). Правда, подобные факты уже сложно было скрывать за грифом секретности.

«Мы первыми увидели экономический крах Советского Союза»

- Вторая комиссия, в составе которой я работал, была по бюджету и финансам. Мы рассматривали предложения правительства по проектам бюджета и, как всегда это бывает, искали возможность определить баланс расходов, особенно по социальным статьям. Каждый министр желал получить большую долю бюджетного «пирога».

- Если вы были в такой серьезной комиссии, значит, не могли не видеть, что происходит с экономикой страны.

- Конечно, мы все знали раньше остальных. Ресурсов некоторых предприятий зачастую оставалось на неделю работы. Я был шокирован во время первой забастовки шахтеров в Кемерово. Я видел полную растерянность председателя Совмина Николая Рыжкова, а ведь и как большинство граждан страны, и как директор школы, был уверен, что наверху все понимают и знают, как нужно действовать. Николай Иванович - хороший директор одного из крупнейших машиностроительных заводов Урала. Но он был управленцем жесткой плановой системы. В общем, ситуация складывалась очень сложная.

Николай Феськов собирал автографы известных людей.

Фото: Дмитрий БРУШКО. Перейти в Фотобанк КП

Более того, тогда впервые принималось решение о повышении цен. Мы, члены бюджетной комиссии, часто бывали в Совете Министров и даже обсуждали список товаров, на которые повышались цены, - от моторных лодок до хлеба. Может теперь покажется смешным, но повышение цены в 5 копеек обсуждалось на самом высоком уровне и конфиденциально. Хлеб тогда скармливался скоту, так как батон стоил дешевле комбикорма. В итоге его приходилось продавать чуть ли не по талонам.

- А знаменитая «павловская» реформа? Вы заранее знали про обмен денег?

- Знал. Доктор наук Валентин Павлов очень хороший специалист, менеджер, сильный, решительный человек. Он не заслуживал тех язвительных оценок по итогам денежной реформы, которую позже назвали «павловской». Павлов возглавил Кабинет министров СССР в тот период, когда исправить положение за короткое время и не прибегая к непопулярным мерам, было очень сложно. Возможно, вообще не существовало иного выхода, чем попытаться стабилизировать ситуацию с помощью подобной реформы.

Должен заметить, что время работы с Павловым, председателем Госбанка Виктором Геращенко и другими, говоря современным языком, высокопрофессиональными менеджерами, стало школой, в которой учишься масштабному видению стратегических задач.

- А Вы успели кого-то предупредить о денежной реформе?

- Нет.

Николай Феськов хранит автографы известных людей.

Фото: Дмитрий БРУШКО. Перейти в Фотобанк КП

Как разворовали чернобыльские деньги

- В то время я был членом попечительского совета «Союз-Чернобыль». В 90-м году в Москве провели один из первых грандиозных чернобыльских телемарафонов. На нем собрали огромные деньги, и я был заинтересован в том, чтобы какая-то их часть досталась моим избирателям. Но практически все эти деньги были разворованы. Я с журналистами «Правды» вел расследование по этому факту, на сегодняшний день у меня еще сохранилось несколько папок документов, запросов в Министерство финансов, в прокуратуры.

- И что узнали?

- К примеру, Таджикистан отправил в Беларусь сухофрукты. Я делаю запрос и выясняю, что они отправлены бесплатно, хотя по документам за них заплачены колоссальные деньги. И таких примеров множество. К сожалению, так ничего и не расследовали.

- Если Вы видели изнутри, что вся экономика Советского Союза трещит по швам, почему вошли в группу «Союз»? Надеялись, что можно что-то спасти?

- Надежда действительно была. Ведь развал страны имел и субъективные причины. Скажем, нерешительность, некомпетентность первого лица Михаила Горбачева.

- Но именно Горбачев начал те реформы, на которые больше никто не решился.

- Дело не в Горбачеве (заметьте, он имел одно явное преимущество по сравнению с Брежневым и Черненко - молодость). Просто экономические реформы в то время были настолько неизбежны, что с них начал бы любой на тот момент Генеральный секретарь ЦК КПСС.

У меня было немало поводов убедиться в его нерешительности и неуверенности. От маршала Язова мы узнали, что Горбачев дал неофициальное распоряжение использовать армию в Вильнюсе в январе 1991 года. Может, он не имел в виду применение оружия. Но, когда пролилась кровь, от Горбачева невозможно было добиться: какая же в этой ситуации его позиция как президента Советского Союза?

Кроме того, всем была очевидна бессмысленная борьба Ельцина с Горбачевым. Первый, кстати, не выбирал средств. Союз развалился не в Вискулях. И не ГКЧП стал основной причиной драматических событий. В Ново-Огорево 20 августа 1991 года новый союзный договор о создании ССР (Союза Свободных Республик) не подписали бы, не будь ГКЧП. Горбачев понимал, что Ельцин этого не допустит.

ГКЧП - не снег в июле месяце. Уже в апреле 91-го шли разговоры о том, что нужно вводить чрезвычайные меры, иначе - хаос. Так называемое ГКЧП - спасение имиджа Горбачева, без данных событий он бесславно закончил бы свою политическую карьеру. Я знал Пуго, Язова. Это были люди, глубоко переживающие за настоящее и будущее страны, они не планировали брать власть. Мне довелось, возвращаясь из отпуска, следовать по маршруту ввода воинских частей в Москву. Так власть не берут: бронетранспортеры или ехали со скоростью 5 километров в час, или вообще стояли на обочине дороги. Это была некая бессмысленная демонстрация силы. Другое дело, что уже никакие шаги не могли помочь в той ситуации. Ведь была упущено время и возможности.

- Когда Вы закончили свою работу в качестве депутата?

- Последний раз мы собирались в начале сентября, а 1 января 1992 года прекратили работу - нет страны, нет и ее депутатов. Но никогда Верховный Совет СССР не объявлял, как часто пишут, о роспуске Советского Союза. Многие депутаты в то время остались в Москве, я же решил вернуться в Беларусь.