«Кто на нас с Богом?»

Грачева. Ну вот, Варсегов, сподобил-таки нас Господь продолжить в этом году литературные прения и чтения. Может, с Него на этот раз и начнем? У нас есть несколько любопытных произведений о вере – и о разной вере. Очень интересно, какое больше понравится читателям. Кстати, а ты-то сам веруешь?

Варсегов. Однажды, давным-давно, когда в небе над родиной еще не барражировали НЛО и в инопланетян не верил никто, я, будучи сильно пьяным, увидел во сне этакую картину. Лежит мое спящее тело в какой-то огромной лаборатории, и некие сущности – красивые молодые женщины, но явно неземного происхождения и одетые по-космически – чего-то там во мне ковыряют. Я гляжу на это со стороны, пытаюсь вмешаться и возразить, но не получается. А после этого сна у меня исчезла (уже наяву) одна серьезная болячка.

Это к вопросу о вере. Я, хоть и не исступленно, однако, верю и в высший разум, и в некие силы, которые нас опекают.

Грачева. Вот и я – не исступленно, а, скорее, "по природе". Сколько дошло до меня этой веры, сколько осталось после крутых виражей истории – общей и семейно-личной – столько и есть. Хватает на уверенность во многих полезных вещах. Что главное – любовь. Что просить не стыдно, а отнимать грешно. Что нельзя поддаваться унынию. Что мне при искреннем раскаянии хоть часть грехов, может быть, простится.

Я и атеистов понимаю, у меня в семье они есть. Им, конечно, тяжелее "самостоятельно" справляться, так ведь не заставишь себя в один прекрасный день взять – и поверить!

Варсегов. Еще я, Грачева, верю в могучую литературную и духовную силу ПИФа, хотя в столичных светских тусовках хулители гуманизма пустили мнение, что мы тут с тобою на этом ПИФе графоманов пригрели. Лютуют по поводу литературных успехов наших писателей и поэтов. А по-моему, наши творцы все более набираются и сил, и опыта.

Грачева. Я-то вообще считаю, что это мы с тобой пригрелись среди веселых талантливых людей. Вот и еще один из них, между прочим – Мэльс Мустафин (Кази Рогов) – превратился в члена Союза писателей. Готовят к изданию свои первые книги и наш Пифагор (Алекс Чернявский), и Евгений Вишневский, и Оксана Бугорова. Выпустили книжки Владимир Бирюченко и две наших поэтессы. А сколько еще впереди!

Кстати, всех сегодняшних авторов объединяет вера в чудо. Первый рассказ – это реальное чудо военного времени, которое случилось морозным днем 1943 года. А чудо сказочное – это история, написанная Аней Бакарогло, прекрасной девушкой из «розовой кареты», над которой не властен даже тяжелый недуг, церебральный паралич.

Грачева, Варсегов. Конечно, первый выпуск нового года не может обойтись без сюрприза. Сегодня многие из наших писателей-читателей увидят свои имена в списке награжденных. Пока это – не окончательные победители (таковые будут объявлены осенью 2012 года), а просто призеры.

Все они получат от «КП» памятные подарки.

Специальный приз мы отошлем и победительнице новогоднего конкурса – Аиде, чей адрес у нас уже есть. Остальных нижеперечисленных просим озаботиться сообщением точных координат.

Нам срочно требуются почтовые адреса отличившихся, или – если желательно сохранить анонимность – адреса знакомых, родных, соседей. Присылайте сразу на обе наши «электронки», причем, даже в том случае, если уже указывали место жительства в прошлых письмах (со своими произведениями).

ПОБЕДИТЕЛИ по голосованию (см. таблицу итогов):

Валентина Ушакова (номинация «Проза»),

Валерий Веснин (номинация «Поэзия»),

Владимир Бирюченко (номинация «Афоризмы»)

…......................................

ЛИДЕРЫ по популярности (см. таблицу итогов):

Наколай Волга,

Петр Кибяков,

Эра Закатная,

Евгений Федоров,

Ольга («В ожидании Года»),

Александра Скрицкая,

Оксана Бугорова-Фридрих.

….........................................

ЛИДЕРЫ по литературному мастерству (оценивает редакция):

Марина Чиркова,

Альфия Шайхутдинова,

Алекс Чернявский,

Софья Баюн,

Елена Белова,

Евгений Вишневский,

Нина Землянская,

Андрей Андрюхов,

Эмиль Сулюкманов,

Татьяна Ульбинская,

Марат Валеев,

Мэльс Мустафин (Кази Рогов).

….......................................

ОТЛИЧИВШИЕСЯ упорной работой над словом, или блистательными экспромтами на форумах:

Зина (Пифия),

Николай Прусов,

Илья Иовлев,

Юрий (Маркс),

Сергей Дуб,

Юрий (г. Маркс),

Сказочник Клавиатурий,

Какаду Пауль.

…............................................................................................................................................................

Прошлые выпуски и правила конкурса можно посмотреть ТУТ.

................................................................................................................................................................

Таблицу итогов можно посмотреть по адресу: http://users.cjb.net/pif/pifstats.htm

Огромное спасибо нашему ПИФАГОРУ за титанический труд!

…............................................................................................................................................................

РАССКАЗЫ

Вадим Будкин (г. Санкт-Петербург).

Возвращение отца

Вадим Будкин

…Вадька стоял посреди комнаты и, открыв рот, во все глаза смотрел на военного, появивщегося на пороге. Серая офицерская шинель, сапоги, фуражка, портупея с пистолетом, на плече рюкзак, - все было настоящим. И запах, ни с чем не сравнимый запах, - смесь гуталина, табака и одеколона. Однажды он уже чувствовал подобный запах в квартире Вовки Торгашина. Это было когда отец Вовки получил трехдневный отпуск после ранения. Он вышел открыть входную дверь в сапогах, галифе на подтяжках, с намыленной щекой и бритвой в руке. Как же Вадька тогда завидовал другу!

И вот теперь у них в комнате пахло точно так же. Военный молчал и с удивлением смотрел на стоящего перед ним мальчишку. Потом он одним движением плеча сбросил рюкзак, опустился на корточки и протянул руки: «Сынок...» Сзади послышался какой-то шум, как будто кто-то всхлипнул. «Вася… живой…!» Мать медленно сползала на пол, прислонившись спиной к дверному косяку.

«Пап, а у нас хлеба нет…» - пробормотал Вадька. «Ничего, теперь заживем! - улыбнулся отец, доставая буханку из рюкзака. - На! Держи!» Мать, вцепившись в борта мужниной шинели, повторяла: «Надолго? Надолго?».

Отец приехал надолго — его направили в Военно-топографическое училище преподавателем. Вадька продолжал стоять посреди комнаты, ничего не замечая вокруг. Онемев от счастья, закрыв глаза, он прижимал к груди буханку. Он вдыхал этот несравненный, давно забытый аромат, едва удерживаясь на ногах от внезапного головокружения. Для него, пятилетнего мальчика, буханка выглядела просто огромной. Особенно если сравнить ее с блокадной, похожей на пластилин, пайкой, которая запросто помещалась в спичечном коробке. И, хотя он давно забыл, как выглядит настоящий хлеб, запах отцовской буханки и заполнивший комнату аромат гуталина и одеколона, будили в нем какие-то смутные воспоминания. Об уютном домашнем тепле, счастливом семейном дне без рева сирен, без разрывов бомб и снарядов, без полумрака душных бомбоубежищ…. Так пахнет мирная жизнь!

…А из черной тарелки, висевшей на стене, гремел голос Левитана: «От Советского Информбюро…. В результате мощного наступления Красной Армии немецкие войска отброшены от Ленинграда …»

Вечером состоялся первый салют в честь окончательного снятия вражеской блокады. Вся площадь между Кировским мостом и Петропавловской крепостью, где они теперь жили, была заполнена изможденными мокрыми от слез, но счастливыми, смеющимися лицами. Все обнимались, целовались, кричали «…Ура...!», и, задрав вверх головы, с восторгом смотрели на рассыпающиеся в небе звезды. Взявшись за руки, отец, мать и Вадька стояли в этой счастливой толпе, и им казалось, что сама земля ликует, взрываясь фейерверком, время от времени. До конца войны оставалось еще больше года. Это было 27 января 1944 года - 876 день после начала блокады.…

…...........................................................................................................................................................

Алексей Широков

Хождение во Храм

Алексей Широков

Древнейшая церквушка на Малой Дмитровке в Москве напоминала небольшой парусник, сильно потрепанный в дальних странствиях. Почти восемьдесят лет ее не чинили, не ремонтировали. В ней складировались товары, размещались мелкие производства...

Проживая неподалёку, я наблюдал все большее разрушение некогда прекрасного культового здания. Жалко было смотреть на эту увядшую красавицу, когда по вечерам мимо нее в театральный храм «Ленком» проходила нарядно одетая публика. В предвкушении волшебного действа артистов люди не замечали убогую старушку, искалеченную судьбой. Давным давно она тоже была Храмом, с гордостью носила имя Рождества Пресвятой Богородицы и имела множество прихожан. Но ее время вернулось. Сейчас она - как в дни молодости. Волнующая взгляд русская красавица-церковь в белоснежном наряде. К ней опять направляется поток людей.

Необъяснимым образом завершилась однажды моя попытка приобщения к религии через эту церковь. Заходил раза три когда-то давно, как на экскурсию, в храм, действующий в дачном поселке под Истрой. Большой необходимости и интереса не было. Да и «обслуживающий персонал» проявлял излишнее внимание, зная о моем офицерском статусе, и, вполне логично, о партийности. И вот однажды я, можно сказать, «старый коммунист», почти двадцать пять лет в партии, готовясь к торжествам по поводу получения юбилейной медали... неожиданно сдаю партбилет, по собственному желанию, за два года до официального роспуска всей могучей организации! Через эти самые два года, после определенных событий, народ вновь пошел в «лоно церкви». Не отставали и бывшие партийцы, начальники всех калибров.

Поддался массовому «хождению в Храм» и я. Решил поставить свечи в память матери, отца, двух братьев. Апрель. Полдень. Под долгожданным ярким и теплым солнцем зеленеет Пушкинская площадь. В сопровождении детского и птичьего гама миную кинотетр «Россия», выхожу на Малую Дмитровку. Передо мной - церковь Рождества Пресвятой Богородицы. Переплетённая строительными лесами, как корабль на верфи, она уже почти готова к возобновлению своего «свободного плавания». Чем ближе я подходил, тем тяжелее давался каждый шаг, плотнее становился воздух, затрудняя первичные подступы к цели. У самой двери солнечные лучи, пропущенные через строительные леса, превратились в частокол направленных на меня острых пик. Нерешительно, сомневаясь в правильности своих действий, с усилием потянул я дверную ручку на себя. Сделав несколько неуверенных шагов, в растерянности остановился. Большой зал со сводчатым потолком, с маленькими заклеенными окнами был наполнен каким-то расплывчатым, безжизненным освещением. Густым запахом краски и горящих свечей трудно дышать. На улице жарко, а здесь сырая холодная взвесь складского существования, хранящая многолетнее безразличие ко всему,. Строительные леса, бочки с краской. Бородач неопределенного возраста в похожей на старый халат рясе читает какие-то бумаги. Рабочий вяло красит одну из мрачно-серых стен. С десяток прихожан разного возраста и пола наглухо замкнулись в своих молитвах к Господу.

Средних лет женщина в платочке подошла ко мне, с некоторой заинтересованностью спросила:

-Вы что-то хотите?

-Свечки в память о родных поставить.

Она подвела меня к короткому прилавку у входа, предложила несколько на выбор. Купил четыре свечки, и.... Что с ними делать дальше, как эта операция осуществляется, представлялось весьма туманно. Собрался, присмотрелся. В центре сиротливо сгрудились несколько икон. Они давно отвыкли от теплого, искреннего внимания к себе большого количества людей, от света и воздуха. Чуть возвышаясь над образами, распятие, с такой же изувеченной жизнью, пытается безуспешно обнять их...

На непослушных ногах я дошел до иконы Казанской Богоматери, единственного знакомого мне образа. Казалось, что все на меня смотрят, кто с удивлением, кто с любопытством, кто с осуждением или насмешкой. Только взгляд Богородицы выражал печальное сочувствие, безмолвную поддержку странному прихожанину. Почти не осознавая, что делаю, от уже горевших рядом свечей зажег свои. Попробовал поднять руку для «креста», но неожиданно ощутил ее неподвластность. Она не поднималась, сдерживаемая какой-то неясной силой. Что сковывало мою руку, привыкшую легко взлетать в воинском приветствии, «отдавать честь»? Почему отказывалась она выполнять иной символический жест? Церковь не хотела пускать к себе своего врага, хоть и бывшего? Но это противоречит ее канонам. Или не выветрившийся с годами идеологический дух отставного политработника сыграл свою роль?

Но эта идеология ничтожна в сравнении с мощью долгие века существующего православия. Вера, передававшаяся из поколения в поколение по родовому дереву, робко проявилась моим моим присутствием в церкви. Проявилась - и тут же споткнулась о неожиданную преграду. У нынешнего представителя рода выработалось свое отношение к жизни, понимание бытия, и собственного предназначения. И оно вступило в непримиримое противоречие с хранившимися во мне остатками мироощущения пращуров. Рука не подчинилась Тьме, уютно живущей в глубинах сознания. Да, судьба моя всецело зависит от воздействий внешнего мира, его бесконечности. Но только Человек - творец жизни и хозяин собственной, внутренней вселенной.

И этот Творец победил! Измученный борьбой двух сил, с тяжелой головой, но легкостью и просветлением в душе, я вышел на свежий весенний воздух. На Свет. …............................................................................................................................................................

Николай Прусов

Сказка

- Расскажи хоть раз своему внуку какую-нибудь сказку…. Волшебную….

Николай Прусов

-Волшебную!? Волшебство – грех! Я вообще вам поражаюсь, люди! Все мои дети - атеисты, ни в какого Бога верить не желающие! Но при всем при этом моя дочка просит меня рассказать волшебную сказку! При всем при этом муж моей дочери, бывший комсомольский работник, коммунист, верит во всякого рода сглазы, заговоры и прочие проклятия, будто живет не при Андропове, а при царе Горохе!

-Ну, папа!

-Чего - «ну, папа»? Я сам однажды видел, как Сергей, выходя из дому, наткнулся на черного соседского кота, который перебежал ему дорогу. И что же? Этот материалист вернулся и до самого обеда сидел дома! И эти люди называют меня мракобесом?

-Папа, так тебя уже давно никто не называет….

-Значит, ты признаешь, что называли! Дочка, я все понимаю, но так ведь тоже нельзя. В конце концов, несправедливо это…

-Мне, папа, честно, не до проповедей. Не надо меня нервировать сегодня. Я тебе давно сказала: у меня Бог в душе. Все. Точка. Мы, твои дети, разрешаем тебе рассказывать о Боге нашим детям, разрешаем читать им день и ночь Библию? Разрешаем. Значит, паства у тебя есть? Есть. Чего тебе еще от нас надо?

-А как же вы, дочка? Я ведь и вас тоже люблю.

-А мы как-нибудь сами разберемся. Понимаешь? Сами. Ну не можем мы жить в двадцатом веке по книге, написанной в первом веке. Не можем….

-Ну, я же жил?

-Все папа, заканчивай этот разговор. А то снова разругаемся…

Дочка поспешно покинула кухню и Семен Васильевич остался один. Он знал, что эти разговоры с дочерью ни к чему не приведут. Знал и дико мучился от этого. Он все никак не мог понять, что же он сделал в свое время не так. Почему все его дети не желали ничего слышать о Боге? Почему смеялись над его пророчествами о разрушении СССР из-за массового распространения атеизма? Почему не желали посещать даже православный храм, не говоря уже о том, чтобы сходить с отцом на молитвенное собрание его протестантской церкви, в которой он последние лет тридцать служил дьяконом?

Семен Васильевич был простым работягой, закончившим три класса. За всю свою жизнь он так и не научился грамотно писать, прочел очень мало книг. Все некогда было. Четверо детей, а потом и 13 внуков. Надо было много работать. Он даже сейчас, на пенсии, продолжал работать в своей столярной мастерской, хоть и был инвалидом войны и за последние годы перенес два инфаркта. Все его дети получили высшее образование, а потому относились к отцу-работяге если не с презрением, то с некоторой долей снисхождения, что ли. В отличие от внуков!

-Здравствуй, деда! – завопил вбежавший на кухню шестилетний Колька. - Пошли читать Библию. Про Вифлеем, Иосифа и Марию….

-Вообще-то твоя мать велела хоть раз почитать с тобой сказки…..

Эти слова несколько обескуражили мальчика. Он отступил на пару шагов, возмущенно посмотрел на деда, развел руки в разные стороны и громко, с вызовом произнес:

-Какие сказки, деда? Даже в детском садике их не слушают. Все мальчики и девочки просят меня снова рассказать об Иисусе, Иосифе и Марии. Моя мама сказала? Нам слушаться этих язычников? Пошли Библию читать!

Закончив эту слишком длинную для его возраста речь, Коля схватил старика за руку и потащил в зал, где на этажерке лежала его любимая Библия, давая понять, что спорить и сопротивляться бесполезно.

…............................................................................................................................................................

Оксана Бугорова (Германия)

Молитва

Оксана Бугорова

Господи, прости меня, не знаю я ни одной молитвы, можно я своими словами?Помнишь, я просила у тебя когда-то любви,потом богатства, удачи в карьере, счастливый брак – зачеркни все это.

Боженька, я просила у тебя дитя, и ты дал мне его. Красивую умную веселую послушную белокурую дочь.Теперь молю лишь об одном: дай ей здоровья, дай ей жить. Пусть хворь уйдет, пусть отпустит ее жар, пусть она посмотрит на меня и улыбнется...

Я ведь ничего не боюсь, пойду если нужно на коленях, могу не есть и не пить, я лягу мостом через реку, дорогой постелюсь, ветром полечу, босиком по снегу, через лес, по камням и по стеклу, все отдам, что есть – позволь ей только жить.

Перенеси на меня все муки! Глажу лоб ее, она стонет в бреду: «Мама мне не больно». Царица небесная, матушка помоги,ты же тоже мать – убереги моё дитя,я твое буду вечно славить.

Горит доченька, не дотронуться. Губы вспухли и стали малиновыми. Отдай мне болезнь, моё солнышко!

… А в другом городе, в другой стране молится другая женщина. Настоящими молитвами у настоящей иконы. «Пресвятая госпоже Богородица,царица небесная матушка,спаси и помилуй раб божьих твоих... доченьку и внученьку...» и крестит фотографии. На улице ночь, и в окно смотрит еще одна звезда — еще одна мама, совсем старенькая смотрит на нас и молится, и посылает свою помощь. Из созвездия мам.

…............................................................................................................................................................

Мария Воробьева (г. Санкт-Петербург)

Бог покараулил

Что делать? Отец лежит при смерти. Боюсь отойти. Надо отвести дочку в сад. В сотый раз прокручиваю, что хуже : отпустить ребенка одного через два двора, или оставить отца, который уже почти не дышит. А дочь надо уводить. Нельзя ей тут, в нашей единственной комнате, с притихшим дедушкой...

Скульптура Эрнста Неизвестного

«Люсенька, что делать?»

Она знает, что я не отпущу ее одну.

Но тоже чувствует, что лучше бы ей — к ребятам, к игрушкам, к разучиванию песенки про ежика с дыркой в боку.

Она одевается. Подходит к постели, смотрит на бледное лицо, что-то неслышно шепчет.

Потом говорит: «Мама, пойдем!»

«А как же дед? Кто за ним присмотрит?»

Люська спокойно берет меня за руку:

«Я договорилась. Я попросила Бога покараулить, пока ты вернешься. Не бойся, он последит!»

Я успела вернуться. Мой папа-атеист открыл глаза, чуть заметно улыбнулся: «Ну вот, Бог сдал дежурство».

И мне, его неверующей дочери, изумленной столь рациональным использованием Господа Люськой, показалось вдруг, что чуть приоткрылась завеса, отделяющая нас с отцом от тех, кто способен возносить молитвы.

…............................................................................................................................................................

Евгений Чернецов (г. Москва)

Максим и могучество

Евгений Чернецов

Была зима, и мы с кошкой спали на печи, только кошка спала днем, а я ночью.

На мой вопрос, почему это кошке можно шляться ночью, а мне нет, бабушка отвечала, что так уж заведено: кошки гуляют впотьмах, а люди днем. «Ты ведь человек? – как бы сомневаясь, уточняла бабушка. - Вот и спи себе».

Мне нравилось заботиться о кошке, которая хоть и была постарше меня, но мою заботу о себе принимала с явным удовольствием, что позволяло мне ощущать себя не самым младшим в доме. Впрочем, забота была не обременительна: всех дел-то и было, что поменять в одной кошачьей плошке воду, а в другую налить молока и покрошить в него хлеб. Время кошачьего завтрака определял не я, а сама Мурка, мягко, но настойчиво поталкивая меня, еще сонного, в щеку своим лбом и тихонько мурлыча. Но просыпался я не от кошкиных деликатных усилий, от бабушкиных причитаний: «Кошка, лихоманка тебя забери, что ж ты малому поспать-то не дашь!»

Но однажды мы с кошкой проснулись одновременно от громкого хлопка двери. Проснулись, повернули головы на шум, и увидели, как из клубов влетевшего в избу пара выходит, вся в снегу, румяная тетка Катерина, наша почтальонка. Выходит она из облака пара, крестится на образа, поворачивается к бабушке и с легким поклоном говорит:

Здравствуйте, Евдокия Карповна!

После этого она сдвигает с бока на живот свою большущую сумку, склоняется над ней и достает из нее небольшую корзиночку с белыми-пребелыми яйцами. Осторожно ставит корзиночку на стол, приговаривая:

Евдокия Карповна, поможи, пожалуйста. Максим-то мой совсем могучество потерял.

После этих слов я интерес к происходящему потерял, поскольку для себя сразу решил, что тетка Катерина бессовестно врет. И что ее брехню слушать? Ведь я еще вчера из-за приоткрытой двери сельской кузни подсматривал, как Максим – сельский кузнец и здоровенный мужик – как ни в чем ни бывало раздувал мехами горн!

Но я заметил, однако, что бабушка нырнула в чулан и загремела крышкой своего лечебного сундука. Сундук так назывался потому, что в нем она хранила травы и коренья, которыми и пользовала от всех хворей тех, кто к ней за этим обращался.

Бабушка выбралась из чулана с тремя газетными кульками, перевязанными цветными нитками – каждый своим цветом - и стала втолковывать Катерине:

- Ты Катюш, с вечера нынче завари из каждого кулечка по чайной ложке в стакане с кипятку. До вечера настаивай, а как спать ложиться, процеди и дай мужику выпить. И так всю неделю. Да смотри лишнего не клади, только по чайной ложке.

И жизнь пошла своим чередом. Однако скоро нас с кошкой опять разбудила непривычно хлопнувшая утром дверь, из-за которой вместе с клубом пара в избу ввалилась раскрасневшаяся тетка Катерина. Из ее почтовой сумки высовывалась шея живого гуся, который тут же для порядка зашипел, а потом загоготал. Катерина, как и в прошлый раз, перекрестилась на образа, но как-то торопливо, и сразу, даже не поздоровавшись, вытаскивая из своей сумки гуся, обратилась к бабушке:

- Евдокия Карповна, Христом Богом молю, верни как оно до того было!

…............................................................................................................................................................

Светлана Агеева (г. Брянск)

В поисках счастья

Светлана Агеева

Аля, симпатичная вдова за тридцать, познакомилась и начала встречаться с мужчиной. Он – ничего особенного во всех отношениях, но ей очень хотелось, чтобы снова была настоящая семья. Чтобы в доме был человек, способный хоть частично заменить детям отца. И чтобы она сама снова чувствовала себя женщиной. Встречались у нее дома, два-три раза в месяц, когда сын и дочь были в школе, а у нее по скользящему графику выпадал выходной. На пятой интимной встрече Аля выяснила, что он женат (вытащила, когда он был в ванной, паспорт из его пиджака, посмотрела – а там штамп). До этого он говорил, что давно разведен, живет со сварливой мамой, и она не любит, когда он поздно задерживается, и ему звонят по телефону. И пора бы ему уже определиться…

Оказалось – ситуация в семье у него такая же, как и у многих женатых мужчин. Жена серьезно болеет, оставить ее сейчас, как человек порядочный, он не может, хотя как женщина она «никакая», и его не понимает. Сына он очень любит, не может нанести ему моральную травму. Вот когда мальчик он станет постарше, тогда отца поймет, а то ведь может и не простить....

– …Короче, надо, Алевтина, подождать. Ты меня не торопи.

Ждала год. Изредка были шоколадка и бутылка недорогого вина, или дешевого шампанского. На День рождения получила от него единственный за год подарок – букет из пяти роз. Время шло так быстро… Его все устраивало и, по его словам, чем дальше, тем больше. Вместе они ни разу никуда не выходили. Её детей он никогда не видел, только на фотографиях. Але давно хотелось хоть маленького, но праздника. Однажды предложила, когда он уже оделся, чтобы уходить:

– Давай съездим вдвоем в сауну.

Он замялся, стал подбирать слова:

– Ну… ты понимаешь… как я могу… разденусь, лягу в постель – будет скандал. Жена спросит: «А почему тело у тебя такое чистое?».

У Али стало гадко на душе. Она даже не стала припоминать ему вслух, что вместе с женой он не спит давным-давно. Просто сказала:

– Вымоешься дома, а потом сходим в сауну. – А зачем тогда идти? Я же чистый буду!

Аля не нашлась, что на это ответить. Машинально подставила щеку для прощального поцелуя. Этот поцелуй оказался, действительно, прощальным, потому что был последним. Мужчина ушел, а Аля стала метаться по квартире. Ее душило отвращение к себе. Потом вытащила пачку дешевых сигарет, лежавших в кармане ее зимнего драпового пальто (от моли), присела, закурила.

И — шаг за шагом, точка за точкой:

- если она это не прекратит, то никогда не выйдет снова замуж;

- меньше всего ему нужны ее дети; - она себя не на помойке нашла;

- со жлобами нам не по пути;

- глупость несексуальна.

Через несколько лет, когда дочка вышла замуж и стала жить отдельно, а сын поступил в военное училище, у Али наконец-то появился свой собственный муж.

…............................................................................................................................................................

Ольга Киселева (г. Томск)

Голая правда

Ольга Киселева

Место работы у Степаныча было просто сказочное. То коробку шоколада просроченного припрёт, который выкинула киоскерша в связи с внезапно нагрянувшей проверкой, то сотенную бумажку обнаружит, то бутылку водки непочатую. И ничего не пропивал, домой нес. Во-первых, свою небольшую бочку спирта он уже выпил в ранней юности, когда завербовался на Сахалин в надежде заработать шальные деньги. Но привез домой только чемодан папирос «Беломорканал» и тельняшку. Остальное размотал с дружками. Во-вторых, Степаныча, тогда еще деревенского увальня Мишу, быстро взяла в оборот маленькая и худенькая соседка Маша. В его юной жене Марье, а затем и в Марье Ивановне, оказалась такая сила воли и убеждения, противопоставить которой он ничего не мог. Огромный и сильный, он боялся и слушался свою тщедушную Марью Ивановну беспрекословно.

Нет, чтобы поделиться найденным, выпить с друзьями. Все до последней капли и крошки Степаныч отдавал жене. Да и внучек любил трогательно. И не знал, чем угостить привередливых двойняшек, которых в детсаду звали «Хлеб-и-Вода» за то, что они не ели никаких каш, котлет и супов, а признавали только чай с печеньем или пирожным.

В общем, доходное место, как считали его приятели, досталось куркулю.

Это эльдорадо находилось в центре города, где размещались дорогие магазины, рестораны и контора Степаныча, в которой он трудился плотником, сантехником, электриком и заодно подметал территорию вокруг здания. Там и обнаруживал дары судьбы, которые забывали или теряли беспечные прохожие или незадачливые киоскерши.

Особенно любил Степаныч понедельники. После выходных можно было найти что-то стоящее. В понедельник он приходил пораньше. Кто рано встает, тому Бог дает.

В этот раз судьба не поскупилась. Подарок был хорош. Только вот что с ним делать?

Было раннее июльское утро. На пустой улице еще не высохла политая ночью мостовая. Степаныч прошел уже мимо ресторана, тщательно осматривая тротуар и заглядывая под деревья, и уже подходил к дверям своей конторы, как вдруг увидел лежащую под густыми кустами совершенно голую молодую женщину.

Он замер на первой ступеньке высокого крыльца. А Венера, которую не видно было с проезжей части улицы, тихо сказала:

- Принеси мне скорее что-нибудь, прикрыться.

Степаныч почти рысью сбегал в свою каморку в подвале и принес большой лист картона. Дама прикрылась им и уже более громко и уверенно попросила:

- Теперь поищи одежду, мне холодно.

Степаныч удивился:

- Что я тебе найду?

- Какую-нибудь рубашку и брюки.

Пришлось вновь спуститься в подвал. Перерыв коробки, ящики и шкаф с инструментами, нашел брюки в зеленой краске и большущий кусок ветоши, которую ему дала уборщица со словами:

- Не буду я в твою конуру каждый день ходить, места у тебя мало, сам там протирай.

Нашел и ножницы. Пришел к Венере, отдал ей, и она, натянув брюки, вырезала в центре ткани дыру, просунула в нее голову и замотала концы ветоши вокруг талии. Получился очень живописный наряд.

Женщина встала, осмотрела себя и сказала:

- Хотя бы не голая.

- Кто ж тебя раздел-то? – спросил Степаныч.

- В ресторане подсели два южанина. Угощали. Дальше ничего не помню…Как же я пойду?

- Что ж ты такая беспечная? Разве можно с незнакомыми людьми пить?

Женщина не похожа была на гулящую: почти юная, милое лицо, совсем немного косметики, длинные светлые волосы собраны в хвост. Жесты и приятный голос тоже вызывали симпатию. Ничего вульгарного.

- Вы совсем как моя мама. Не хочется же в каждом видеть сволочь. Центр города, не поздно еще было, люди кругом. У меня на душе плохо было, муж уезжал в командировку, и мы в очередной раз поссорились. Вот и зашла развеяться, - горько закончила она.

И после паузы:

- Кольцо обручальное сняли. Спасибо вам. Что бы я делала без вашей помощи?!

Степаныч отметил, что сначала она обратилась к нему на «ты», а, приодевшись, как будто установила невидимую границу и стала говорить «вы».

- Ладно, бывает. Заходите, если что, - сказал он.

Женщина странно посмотрела на него и вышла из кустов. И пошла, быстро удаляясь.

Степанович почему-то никому не стал рассказывать о необычной находке.

…Как-то весной он стоял на перроне, ожидая электричку, чтобы ехать в деревню навестить родню. И увидел знакомое лицо. Та самая женщина стояла неподалеку и задумчиво смотрела туда, откуда должен был показаться поезд.

Ее вид опять поразил Степаныча: на ней была военная форма. Венера стала амазонкой. Он как-то боком подобрался поближе, опасаясь, что узнает. Точно ли это она? А она вдруг оглянулась и в упор глянула, сразу признав:

- Вы?

- Я. А вы как здесь?

- Скоро в Чечню. Ругалась с мужем из-за его командировок, а теперь сама туда…Сейчас к свекрови, хочу извиниться, что все время пилила Диму.

Степаныч растерялся и не знал что ответить. Но ее искренность и полное доверие не удивили его. В самом деле, что скрывать от старого человека, который видел ее даже голой?

…..........................................................................................................................................................

Анна Бакарогло (г. Воронеж)

Девушка в розовой карете

Анна Бакарогло

Этот город с первого взгляда ничем не отличался от других морских городов. Но каждую ночь там происходило кое-что необычное. Как только последние лучи солнца покидали землю, из ворот дома, расположенного на самой окраине, выезжала розовая карета, расписанная белыми цветами. Проехав через весь город, она останавливалась у берега моря. Но как только солнце начинало подниматься, карета мчалась обратно. По слухам, в карете разъезжала девушка, которая была так ужасна, что покидала дом лишь по ночам. Эти слухи были верны лишь отчасти: в карете, действительно, была девушка. Но она была прекрасна, жаль, что ее красоты никто никогда не видел.

Однажды ночью, когда карета проезжала по берегу, там оказался скрипач, игравший на своей старой скрипке. Экапаж остановился, из него вышла девушка неземной красоты, и, подойдя к скрипачу, села у его ног. Глаза ее были ярче звезд, волосы затмевали свет золотой луны, кожа была похожа на лепестки белой розы. Скрипач играл, не сводя с нее глаз. Девушка слушала его музыку, но лишь только порозовел восток, как она, не сказав ни слова, села в карету и умчалась.

Весь день скрипач мечтал вновь увидеть красавицу. Ночью он опять пришел на берег моря в надежде, что увидит ее. И едва зазвучала мелодия скрипки, как у берега появилась розовая карета, и из нее вышла та самая девушка. Подошла, села у его ног, и всю ночь слушала песни скрипки. Но как только наступил рассвет, она исчезла.

Так повторялось много раз. Но в одну прекрасную ночь все изменилось. Не успел еще забрезжить рассвет, как скрипач взял девушку за руку. И она не успела уйти. Солнце осветило землю, и музыкант увидел, как лицо и руки красавицы покрываются страшными ожогами, а глаза и волосы тускнеют. Юноша испугался и на шаг отошел от незнакомки.

- Что ты наделал? Зачем задержал меня? Неужели тебе было мало того, что я каждую ночь приходила и слушала музыку?», – рыдала девушка. - Давным-давно, когда я была совсем маленькой, мы с родителями жили в доме моей тети Нардины. В доме мне разрешали ходить везде, кроме одной комнаты, откуда доносились звуки скрипки. Но однажды я увидела, что дверь в комнату приоткрыта, и вошла туда. На столе у окна лежала чудесная скрипка из серебра с золотыми струнами. Я взяла ее в руки и попробовала заиграть, но неожиданно порвалась золотая струна и в это мгновение в комнату вошла тетя Нардина. Она очень разозлилась на меня, и прокляла: «Лишь только выйдешь ты на солнечный свет, тело твое покроется ожогами. Спасти тебя сможет лишь скрипка у берега моря, если ты будешь слушать мелодию любви ровно 33 дня!». Оставалось совсем немного, но теперь, наверное, уже никто и ничто не сможет помочь. Ведь мелодия любви больше не зазвучит для меня...

Девушка хотела встать и уйти, но скрипач взял ее за руку.

Постой, давай попробуем! Скрипка разберется сама..

Он встал и заиграл. Звуки полились, и девушка утонула в них. Не замечая времени, юноша без устали продолжал играть, не спуская взгляда с ее лица. Так прошло семь дней и ночей. На исходе последней ночи, когда уже приближался рассвет, он опустил руки.

Почему ты остановился? – спросила девушка.

Он подвел ее к кромке воды.

Солнце поднималось все выше. В прозрачной воде отмели отражалась прерасная девушка.

….....................................................................................................................................

Станислав Верховецкий (г. Долгопрудный Московской обл.)

Муха

Станислав Верховецкий

Шесть утра воскресенья.

Вчера встретил одноклассника – двенадцать лет не виделись!

Проснулся от жажды, во рту пересохло. Встал с кровати с трудом, прилипшая к спине простыня шагнула за мной.

Кухня была залита ярким солнечным светом, в открытую балконную дверь заползал жаркий июльский воздух.

Налил в кружку тепловатой водопроводной воды. Только хотел поднести кружку к пересохшим губам, как услышал низкое натужное жужжание. Толстая, с синеватой задницей муха описывала под потолком кухни широкие круги. Откуда? Как она попала ко мне на двенадцатый этаж?

Наверное, от жары, ее силы были на исходе. Она напоминала бомбардировщик, который заблудился в тумане и тянул на остатках горючего. Никаких резких зигзагов, пируэтов - без этих обычных мушиных штучек!

У меня от нее разболелась голова, язык во рту двигался как песчаный бархан. Не хотелось делать резких движений, марать об нее руки.

Когда на очередном круге она спустилась пониже, я просто открыл и тут же закрыл дверь холодильника. Она попалась!

За продукты можно было не беспокоиться. В холодильнике кроме початой пачки майонеза ничего не было.

Вот так. Теперь нужно было ждать. Интересно, она уснет в холоде или просто помрет? А если помрет, то когда?

Удовлетворенно подумалось: «Молодец, избежал крови!»

Но теперь уж ничего не поделаешь, сиди и думай: «Как она там?»

…............................................................................................................................................................

Мария Базарова (г. Удомля Тверской обл.)

Заморыш

Мария Базарова

Переступив порог детского дома, Ольга невольно поежилась. Практически сразу весь оптимизм сняло как рукой. Она стояла в начале длинного коридора и созерцала окрашенные сине-зеленой краской стены, украшенные длинными трещинами, дешевый вытертый линолеум и убогие плафоны-таблетки на потолке. Потом Ольга встрепенулась и решила двигаться дальше, несмотря ни на что. Пошла искать младшую группу.

В просторной комнате, куда ее отвела кастелянша, было еще неуютнее. Мало того, в помещении с огромными окнами было еще и жутко холодно, хотя во всем городе уже дали тепло. К тому же, там было пусто. Жизнь кипела в ванной, откуда доносился детский рев. Плач этот был Ольге неприятен. Она вдруг отчетливо поняла, что ей срочно нужно отсюда уйти.

Рев давил на уши, рождая в ней раздражение. И она уже было повернулась к двери, но тут из ванной комнаты вывалились двое. Первым вылетел голый мальчик с втянутой головой, неестественно поднятыми плечами, ненормально сформировавшейся грудной клеткой. Он весь был в каких-то жутких язвах. Мальчик почему-то напоминал Ольге паука. Человекообразного паука.

Мальчик вновь завопил, стремительно рванул к продавленному дивану и зарылся в ворохе брошенной с краю одежды.

Второй из ванной вышла немолодая худосочная женщина. Она держала в руках пузырек с зеленкой и полотенце:

- Коля! Немедленно подойди ко мне! Будем мазать твою стрептодермию.

Глаза у Коли сузились. Он оскалился и… зашипел. Ольга тихо стала сползать по стене.

Она не то, чтобы была не готова к происходящему. Она просто не могла себе представить, что ТАКОЕ возможно. И резко повернулась к двери.

Няненчка бросилась к дивану. Но тут мальчик, подскочив, как кошка, на всех четырех лапах, взмыл в воздух и приземлился у самых Ольгиных ног. И вцепился в ее сапоги.

Ольга, оцепенев, смотрела, как нянечка отдирает мальчика от ее ног. Ей было больно – ребенок щипался, стараясь хоть на мгновение оттянуть процесс намазывания стрептодермии. Ольге не было жалко мальчика. Ее колотила мелкая дрожь. И… вдруг она поняла, что если от нее сейчас же не оторвут этого звереныша, она, честное слово, его пнет.

Когда пальцы мальчика уже практически разжались, нянька, с победным кряхтением, отточенным движением заломила ребенку руку за спину и резко подняла его на ноги.

Мальчик сразу обмяк. Плечи его опустились вниз, и весь он стал как будто еще меньше. Он посмотрел на Ольгу, и она не смогла отвести взгляда. Как завороженная, смотрела в его глаза. Близко посаженные, с длинными, как будто накладными ресницами, сине-голубые с аквамариновыми черточками. В этих глазах пулисировало отчаяние, горе, ужас, боль, БЕДА.

За доли секунды что-то произошло внутри Ольги. И она уже не смотрела на этого заморыша с тем омерзением, что минуту назад. Вдруг будто размытые дождем очертания за окном превратились в реальные четкие образы. И она увидела перед собой трясущегося от страха и холода голого трехлетнего малыша.

Она выхватила из вороха одежды на диване какую-то кофту, выдернула длиннющие рваные колготки и начала одевать мальчика. Его худые ручонки тряслись, а голова вновь стала втягиваться, точно у черепахи, в плечи.

Ольга проворно одела ребенка и, застегнув последнюю пуговицу на кофте, еще раз взглянула в синие глаза…

Она поклялась себе больше никогда не приходить в это здание. Даже когда ей доводилось проезжать мимо, старалась отвести в сторону взгляд. Ей не хотелось вспоминать визит в детский дом, когда она по простоте своей душевной еще была уверена, что именно здесь обретет свою давнюю мечту о розовощекой белокурой девочке.

Но, как ни странно, ровно через три месяца Ольга вновь сюда вернулась. Но уже не по своей воле. Ее пассажир, которого она должна была отвезти в больницу на массаж, попросил остановить у детского дома и без объяснений выскочил из машины. Ей пришлось плестись следом.

И вновь, как три месяца назад, она стояла у того же продавленного дивана. А рядом был все тот же мальчик с синими глазами.

Он в растерянности оглядел комнату, явно ее не узнавая, и тихо шепнул:

- Ма-а-м?

- Пойдем, малыш, в машину.

Колька схватил ладонь Ольги и, не оглядываясь, зашагал прочь по коридору.

Все случилось именно так, как и предсказывала психолог. Только с одной поправкой. Чтобы забыть детдом, Коле понадобилось намного меньше времени, чем среднестатистическому ребенку его возраста.

Впрочем, ни Кольке, ни Ольге это уже не было интересно.

…............................................................................................................................................................

Анатолий Зайончковский (г. Санкт-Петербург)

Одиночество

Анатолий Зайончковский

Вслед за вечерним чаем явилось Одиночество. Оно медленно вошло в комнату, где я сидел, тихо ругнулось себе под нос и присело рядом. Молча стало разглядывать носы моих тапок. Я не торопил его, я просто сидел и пил чай…

Чай был без сахара и молока. Пить его было невозможно. Но встать и сходить на кухню у меня не хватало смелости. Одиночество чего-то от меня ждало. Чего? Я не знал, но проверять не хотел, и молча пил эту гадость.

Тогда Одиночество встало и прошлось за моей спиной пару раз по комнате. Когда же Оно наконец поняло, что таким манером от меня ничего не добиться, то просто опустило мне на плечо свою костлявую руку. Рука была холодной и неприятной.

Я нашел в себе силы поднять голову и спросить:

- Чего ты от меня хочешь?

Одиночество вздохнуло и подняло очи горе.

- Молчишь… - констатировал я. – Ну, молчи. Однако, я же знаю, что ты не приходишь просто так…

Я осекся. Одиночество могло прийти и просто так. Оно не подчинялось законам логики. Только законам времени… А время всегда было на его стороне. И если уж Оно пришло, то в этом была только моя вина.

- Чего ты хочешь? – повторил я.

Одиночество разлепило пересохшие губы и хриплым голосом проговорило:

- Переночевать у тебя.

- Тебе негде переночевать? Не надо басен! Иди к кому-нибудь из своих знакомых. Бродяги, наркоманы, бомжи. Вдовы бальзаковского возраста…

- Глупость! – прервало мою не очень-то умную тираду Одиночество. – Ты несешь такую чушь с таким умным лицом! Ты же знаешь, я к тебе пришла, потому что я этого хочу. Я считала тебя человеком умным и достойным! А ты ведешь себя, как последний кретин!

Я опустил голову. Теперь я точно знал две вещи. Это была «Она». И просто так с ней договориться не удастся. Это было истинное Одиночество, а его обмануть невозможно.

- Прости, – прошептал я, - но перед лицом Одиночества даже самые гордые и сильные люди порой становятся жалкими, как овцы.

Одиночество улыбнулась и погладила меня по голове.

- Ну вот. Теперь я слышу разговоры настоящего человека. – Она оглядела мою комнату. – Ты чем тут вообще занимаешься?

- Ну-у-у… Сижу сейчас, чай пью. А так… Отдыхаю вообще. Это моя комната.

- Ясно. А чай допьешь, что делать будешь?

- Спать хотел лечь…

- Дебил! – Одиночество надула щеки, как маленькая девочка.

- А что прикажешь делать? Полночь же на дворе. Не гулять же идти. – Я запнулся. – В одиночестве.

- Да! А чем тебе не нравится мое общество?

Я подумал. Отпил чаю. Подумал еще.

- И хватит пить эту дрянь! Ты же терпеть не можешь чай без сахара и молока! Я ж тебя, суку, знаю.

А ты перестань ругаться и обзываться! - В свою очередь вспылил я. – Достала уже! Ладно!

Я отставил чай:

Пойдем, прогуляемся. Может, после этого ты от меня отстанешь?

Одиночество улыбнулась и даже фамильярным жестом открыла мне дверь.

…А через час с лишним мы вошли, хохоча, в квартиру…

Заснул я в тот вечер на удивление быстро, быстрее обычного примерно на полчаса. Одиночество свернулась на соседней подушке и тихонько посапывала, периодически тихонько бормоча себе под нос какие-то непонятные слова. Утром Она встала и тихонько ушла, я даже не заметил…

Мне стало как-то одиноко без нее.

…............................................................................................................................................................

Дмитрий Ротков (г. Москва)

Из серии морских рассказов «Вахрамеев»

Дембельский аккорд

Дмитрий Ротков

Есть на флоте, да и в армии тоже, такое понятие – «дембельский аккорд». Это когда остаётся тебе до демобилизации пару-тройку месяцев, и тебе дают конкретное задание. Чем раньше его выполнишь – тем раньше тебя, возможно, уволят со службы. У меня был случай в этом плане тяжёлый. Мой третий год службы во флоте проходил и заканчивался в Югославии. Корабль наш стоял на ремонте в Черногории, в небольшом городке Тиват. И раньше, чем закончится ремонт корабля, меня и моих сверстников списать с корабля было невозможно. Только по возвращении в Союз. И дал мне Кэп (командир корабля, кап. 2 ранга Шаров) задание – покрасить ватерлинию. Всю. Я же художник. «Вот и рисуй», – сказал он мне.

Дал кисть из собственных запасов. Краску я получил у боцмана. И понёсся мой аккорд по волнам Адриатики. До полдня я ловил рыбу с пирса, остальное время – красил ватерлинию. Точнее, на флотском жаргоне – отбивал её. С пирса красить было легко. Привязал кисть к палке, макал её в краску и возил ёю по ленточной выпуклости на борту корабля. Полоса у меня получалась ровная. Всё же – архитектурное образование. Я и сейчас прямую линию на бумаге без линейки нарисую более прямой, чем по линейке. Так вот. Дошёл я с краской и кистью до носовой части корабля. А там борт отходит от пирса.

Да, тут надо заметить, что на дворе стоял февраль. По берегам уже вовсю цвела мимоза, и было тепло, как у нас в Москве в конце апреля. Но всё же с моря порой дул прохладный ветер. И я работал в робе. Это такая серого цвета повседневная одежда матроса. С сине-белым гюйсом (полосатым воротником). Но я верхнюю часть робы, ту, что с гюйсом, на работы не надевал. Я был мало того, что дембель, но ещё и адъютант Кэпа и начальник секретной части. Поэтому я позволял себе надевать красный (откуда только он взялся?) свитер. В нём я исполнял в прохладные дни свой дембельский аккорд. Для того, чтобы красить ватерлинию носовой части я придумал простое решение. В этой части корабля чуть ниже этой злосчастной ватерлинии в борту корабля находилось немало отверстий – кингстонов. Впускных и выпускных. Одни при надобности всасывали внутрь забортную воду, другие – выпускали в море всякую дрянь. Вот в один из таких кингстонов я додумался вставить доску, другой конец которой покоился на пирсе. Взял я тогда кисть, банку с краской и, словно жонглёр, стоя на упругой доске, стал делать жирные мазки по плавному изгибу борта.

И всё бы было хорошо. Но не учёл я того, что в это время начался отлив. Корабль стал медленно отходить от пирса. Хоть он и был накрепко пришвартован к береговым кнехтам толстыми канатами, но всё же имел право, растягивая их, отходить от стены пирса на полметра. Этого было достаточно, чтобы доска, на которой я стоял, сползла с пирса и вместе со мной рухнула в воду. Я такого художества никак не ожидал.

Очень отчётливо помню, как я резко погружаюсь в воду между пирсом и кораблём, а мимо меня проплывают командирская кисточка и банка с белой краской. Не помню, достиг ли я дна. Но вынырнул на поверхность очень быстро. И даже забрался каким-то образом на пирс. Далее в моей памяти отложилось вот что: я иду по пирсу, мокрый насквозь, за мной тащится какая-то водоросль. Красный свитер равномерно раскрашен белой краской, как и мои волосы. Но меня это не беспокоит. А волнует то, что я утопил Кэповскую кисточку. Оставляя за собой мокрые следы, я пошёл ему сдаваться. О капитане 2 ранга Шарове у меня остались только очень хорошие воспоминания. О нём я ещё немало напишу. А в тот раз он меня слегка пожурил (используя крепкие флотские выражения), и на дальнейшую покраску ватерлинии, во избежание неприятностей, выделил баркас с двумя матросами. С баркаса красить ватерлинию и ловить рыбу было гораздо удобнее. Чем я и занимался до конца мая.

...........

Кулич

Вспомнился такой случай из моей службы в ВМФ. Лето 1983 года. Вьетнам. Залив Кам-Рань. Стоял «Иван Вахрамеев» – так звучно звалась наша плавбаза подводных лодок – у пирса. Спустилась на Кам-Рань тёмная вьетнамская ночь. Дежурным по кораблю выпало быть мичману Куличу.

Надо отметить, что мичман Кулич был начальником службы снабжения. То есть, главным кормильцем и поильцем всего экипажа. И, соответствуя должности, был он комплекции не высокой, но широкой и плотной. Килограммов сто с лишним весил. Уважение имел большое.

Где-то к полуночи наскучило ему сидеть в дежурной рубке, да и залитые в утробу пол-литра спирта, запитые чаем, требовали исхода. Не спускаться же по такому пустяковому делу в ближайший матросский гальюн? И решил мичман Кулич осмотреть корабль, то есть пройтись по верхней палубе. А заодно и пустить струю с бака – носовой части корабля. Разве может отказать себе в удовольствии морской офицер летней ночью опорожниться с остывающей палубы в солёные воды Южно-Китайского моря, глядя на удивительно яркие и близкие звёзды тропического неба?

И двинулся мичман Кулич по верхней палубе нетвёрдой морской походкой, опираясь на свежеокрашенные леера. Корабль спал. Спали и вахтенные матросы. Стоя. Долго ли, коротко ли, но добрался мичман Кулич до носовой части корабля. Сделал круг почёта по баку, искусно обходя кнехты и орудийные башни. И тут, уже предвкушая ощущения облегчения, мичман Кулич обо что-то споткнулся, и рухнул в открытый загрузочный люк продовольственного склада. Полёт был непродолжительным. Высота – всего восемь метров. Посадка оказалась жёсткой, но удачной.

В это время дежурным коком были посланы два бойца на продовольственный склад за сухофруктами к утреннему компоту. А бойцы, пользуясь случаем и ключами, решили прихватить с собой со склада и несколько банок тушёнки. За этим делом и накрыл их дежурный по кораблю. То есть всем телом. Тело через некоторое время с помощью проснувшихся вахтенных матросов, было извлечено из шахты и доставлено в дежурную рубку – продолжать вахту. Матросы были отправлены в санчасть с резким падением давления и обширными ушибами тела, а сухофрукты – на камбуз. А люк задраен. Тушёнка была возвращена на место. Но пролежала там недолго – до моего дежурства по камбузу.

................................................................................................................................................................

Журавлев Сергей (г. Юбилейный Московской обл.)

Как мы НАТО помогали

Журавлев Сергей

В старопрежно время то было. И в таку дальну пору, что и бабке с прабабками не припомнить году-времени.

Наша область издревле ядерным промыслом живет и давает за деньги, кому желательно в разны братски заграницы. В НАТО тож. И вот приходит к нашему начальству натовский главный начальник (в финском городу это было) и говорит:

– Наша финска сторона, - говорит, - одна из самых чистоплотных местностей в мире. Уж тако завсегдашно у нас следоват быть и тако положенье – чистота.

А наше начальство – Василич – понапрасну время не терят, кислы шти пьет да с соседом – главным анженером – хороший разговор ведет.

– Кака ишшо чистота, - говорит, - об чем Вы, мил товаришш?

– Василич, - натовец говорит, - мы вас завсегдашно оченно уважам. Но Вы обратите внимание на здешну благоустроенность.

А Василич ему:

– Я, говорит, что-то не пойму, к чему вы, робяты, клоните?

– А тому, - натовец говорит, - што на наших кухнях появились тараканы!

– Дак, кака така горячность? Мы-то, говорит, чем спомочь должны?

Натовец говорит:

– Василич! Дак живем-то в ближности друг с дружкой – вот они почесали из вашего хламья к нам.

А Василичу палец в рот не клади, другоряд и срамно скажет. А тут кислых штей попил, добрый такой сидит, сердитость свою убрал:

– Полноте, робята, говорит, - про нашу область столько всякой неправды да напраслины говорят, что даже слушат мешкотно. Мы, конешно, не финска сторона, но не до такой ишо степени.

Да где тут! Как кака вожжа натовцу под хвост попала. Повернулся и ушёл.

И вот прошло, ишшо с полгода, ворочается натовец к Василичу, да не один, а со сватом – сымалышиком-фотографом - и выкладает на лавку двух отборных, да ищщо охапку фотографических свидетельств.

– Вот нате, - говорит, - ухом не воймете, дак зацените глазом!

Строительство русской АЭС в Финляндии

Василич глянул – и диво! Бегут, власовцы! И на что вредны животны – в други стороны не рванули – прямехонько на натовску сторону выторапливаются!

Тут Василич рот, конечно, захлопнул, мыслям смотр сделал.

– А, так вы, говорит, про «стасиков» что ли?

Натовцы обрадели, как робяты мал мала, что наши мастера признали свой срам.

– Наш финска сторона, – говорят, – ведущща в области производства продуктов для чистоты и гигиены. Вам надо будет только наряд оплатить, и всех людей из ваших комнат и домов выгнать, а мы всё самолично сладим. Народ у нас к энтой работе напористой.

Василич ему говорит:

– Людей из дома выгнать нам раз плюнуть. Тугрики откудова имать?

Натовец говорит:

– Мы с вас порато много не возьмем. Мы тут нарочно подсчитали – с вас 30 тышш для ровна сшету.

Василич переговоры разговаривать мастак – перечить никто не моги. Но тут как затрепешшется, на крик исходится зачал.

– Чертовы натовцы! – кричит. – Мы хошь и задешево на поденщщену нанялися, но не до такого плинтуса!

Давай Василич министерам в Кремль жалиться.

– Сам, Василич, знаш, - говорят министеры, - житьишко у нас маловытно, прямо сказать, худяшшо. Толика рублей, прости господи, да крахмальна рубаха. Проявляй, говорят, анжиниринг и смекалку на местах.

Хорошо, ихних анжинеров надобно долго обучать, а наши отроду умеют и даже ловче.

Вот Василич и говорит:

– Давайте, говорит, мы вам для ядрена котла цельнокованну обочку справим из нерзаржавейки.

Натовский начальник говорит:

– Это нам не круто. По што нам чугунка така?

Васильич говорит:

– Дак из незаржавейки, говорит, лутше будет! А то шшелина кака - днишше-то и прорвет, а на дырявом далеко не уедешь, того и гляди потекет. А так, говорит, у всех – сварной ядреной котел, а у вас всамделишна лита оболчка будет. И тако носко – чем больше работает, тем новей становится.

Ну, натовские анженера – тоже как путевы, на перекурошную сижану время не тратят. Посидели, покумекали:

– Дело подходяшше, говорят.

Ударили по рукам. С утра и до потемни лудили, паяли, в коротком времени цельнокованный ядреный котел анжинерной системы полирован блестит. Вырезы мудреные вырезаны. Коли и есть каки дырки сквозны – чуть-чутошно сосвечиват. На что натовцы и разны люди заграничны языку нашему не обучены, а подходят, щупат и хвалят.

– Ах, как оченно замечательно хорошо! Как бы ишшо таку штуку.

Ну, натовцы деньги зачли. Утрясь пришли натовские мужики, тётки, и тараканам – милости просим мимо наших ворот с песнями! Одной напастью меньше!

Тут уже Васильич совешшание собрал, поднимается, белы весь, как пуговицы от подштаников, и говорит:

– Что вы это делаете да думаете ли о своей голове? Что же вы позорите страну, робяты? Как можно быть такой нечистоплотности? Проверяйте сидры, протряхиватайте хламье, ватны пинжаки, бахилы долгоухи, потому что, наверняка, вы стасиков заселили.

Бабы – охти! Да ахти! Молоды робята в хохот с прозвизгом. Только девки да бабы семеновские глаза потупили, сами заалели. А опосля собрания подходят к Василичу три главные семеновские бабы и говорят.

– Василич! – грустновато так говорят. – Извините нас, Христа ради, но это мы богатейкими захотели быть...

Ну, и повинились. Семеновские-то, на все объехты они привозят с собой тараканов в спичечном коробе и выпускают – на щастье. Поверье у них такое. Было.

…............................................................................................................................................................

Александр Зиборов (г. Самара)

Научный слог

Александр Зиборов

Миша Баранчук сидел за столом и старательно писал. Перечитав написанное, он разочарованно воскликнул:

- Ничего не получается! Попрошу папу, пусть поможет, он у нас предельно умный – докторскую диссертацию от какого-то менингита защитил.

Направился к отцу в кабинет.

- Пап, а пап, выручай. Мне поручили написать в нашу школьную стенгазету «Юный собачковод» о том, как я смастерил конуру для нашего Бобика. Пишу, стараюсь изо всех сил, но получается слишком просто – любой поймёт. А ведь это где-то даже техническая статья и писать её следует соответственно: не абы как, а по-научному. Как ты свою диссертацию.

- И на чём же ты остановился? – поинтересовался отец.

Миша оживился:

- Слушай: «Забил гвоздь молотком…» Видишь, как примитивно, ясно и понятно до тошноты каждому дураку.

- Можешь написать иначе, - охотно откликнулся отец, - произвёл забивание гвоздя путём постукивания его молотком.

- Неплохо, - прокомментировал Миша, - получше, чем у меня. Пап, а ты не можешь ещё круче, чтобы каждый удивился?

Отец встал, приосанился, задумчиво прошёлся по комнате, сосредоточился и принялся диктовать:

- Дискретно производя циклические, с переменным вектором приложения сил движения двусоставным предметом, именуемым в просторечии «молоток», до его физического контакта с верхней рубчатой и овальной в поперечнике частью (шляпкой), совершил предельное погружение острозаточенного стержня круглого сечения, диаметром 4 мм и длиной 100 мм в вышеуказанное место. Точка.

- Вот теперь просто здорово, лучше и не надо! – восхитился Миша. – Молодец папка, давай и дальше так писать. По-научному!

................................................................................................................................................................

СТИХИ

Ирина Чеботарева (Швеция)

Незаконченный этюд

Ирина Чеботарева

Задернем шторы. Желтый свет

Над скатертью горит,

И рыжий кот солидных лет

В урчании царит,

И тихий вечер, опоив,

Томит и клонит в ночь,

И недоученный мотив

Наигрывает дочь...

…..............................................

Азбука

Моя дочка по порядку

Учит азбуку, учит буквицы,

На тетрадочные грядки

Их сажает, точно луковицы.

Прорастут ее посадки

Все корнями,

а, может, перьями,

Будет доченьке несладко

Меж трудами,

да меж бездельями.

Будет доченька метаться

В ночь от "хочется" и до "велено",

Будет глупенькой казаться,

Что стихи ее недобелены.

Покажу я ей, не скрою

Те миры,

где не взяли рифы мы,

Только пусть придет живою

Из-под огня

перекрестной

рифмы.

......................................................

Письмо от подруги из Москвы в Швецию

Добрый вечер! Как дела?

Наконец-то родила?

Не забыла там, в заморье

Про свою соседку Олю?

Я живу и не тужу,

Замуж изредка хожу.

Тут в метро украли зонт.

Снова начался ремонт.

Ну да ладно, ерунда...

Хоть без зонтика – беда.

Кстати, ты мне ночью снилась!

А, забыла! Я разбилась

На машине, в феврале.

Ты прикинь – в своем дворе!

Пили вечером текилу...

Я – в больницу, он – в могилу.

Помнишь Витьку моего?

Ведь любила я его!

Ну, поплакала, конечно.

Шрам на лбу теперь навечно.

Но сейчас-то как обидно –

Зонтик был такой уж видный!

И работы нет пока,

Я волнуюсь уж слегка,

Хоть пока и без причины –

Телефон не отключили.

О! Скорей, чтоб не забыть –

Побегу ТВ врубить,

Я и так, из-за больницы,

Пропустила серий тридцать.

А у вас там все программы?

Помнишь «Кинопанораму»?

Мы с тобой всегда смотрели

Вечерком, в конце недели.

Но теперь уж, извиняюсь,

Хоть сиди не отрываясь!

Хорошо, реклама есть,

Чтоб пописать и поесть.

Ой, я как-то - до ларька

С пультом вместо кошелька!

Кстати, как ты там с диеткой?

Я тут села на таблетки,

Так, поверишь - просто в нитку!

И без всякого убытка.

Медицина «на траве» -

Экономлю на жратве :)

Ну, целую! Все. Пиши.

Слушай, я ведь для души

В среду в церковь заходила,

Где Алешеньку крестила,

Так поставила за всех

Свечек двадцать. Правда – смех –

Позабыла, где воткнуть:

Всех гуртом - в последний путь!

Но Господь там разберется.

Слушай, может, зонт найдется?

Не болей, не забывай.

Всем привет. Давай. Гуд-бай!

Съездить в отпуск бы на море!

Жду письма.

Подруга Оля.

................................................................................................................................................................

ИЗ НЕОПУБЛИКОВАННОГО (голосовать не требуется)

Замечательные цитаты из присланных на ПИФ произведений

«Он был из тех людей, которые не стесняются просить у Господа бифштекс во время поста».

…............................................................................................................................................................

«На каждый ход Бога дьявол отвечает цыганочкой с выходом».

…............................................................................................................................................................

«Жизнь наша непредсказуема и непреднамеренна...»

................................................................................................................................................................

«В этой бобочке, с этой бабочкой -

Как хорош я на фото с дамочкой!»

…............................................................................................................................................................

«Метель мела тогда. И нас с Петюней замели по хулиганке».…............................................................................................................................................................

«А я твоя пупочка,

А я твоя булочка,

А ты мой пупочек,

Сладкий кренделечек!»

…............................................................................................................................................................

«Вот я вышел весь такой,

И она такая вся...

Я токую, молодой,

Точно тетерев, форся».

…............................................................................................................................................................

«Скажите мне, люди, на какой хрен нужно пихать мне, мужчине, в ботинки ароматические таблетки?! Это что, недостаточная причина для развода? Это разве не оскорбление достоинства чистоты моих ног?»

…............................................................................................................................................................

«Сначала мат тек из водопроводчика тонкой струйкой, потом уже потоком, и мы спасали детей».

…............................................................................................................................................................

«Николай Варсегов писал, что у него кошка, падая, зацепилась за антенну.

А у меня кошка уцепилась за провод, на котором до нее сидела птица, выжила, и родила котят. Она выжила даже когда мы случайно оставили ее взаперти на даче, после месяца без продуктов. В другой раз она спала под покрывалом, а я на нее со всего размаху сел. В последний раз ее практически задушил за горло наш ребенок, но она опять оклемалась. Вот это более удивительно, и об этом я могу написать!»

…............................................................................................................................................................

«Мы с женой ходим на разные митинги, хоть и любим друг друга. Ей родители привили коммунизм, а я с семи лет рос сиротой в интернате».

…............................................................................................................................................................

«Детей начали обучать народному творчеству, и наставники в выражениях не стеснялись».

…............................................................................................................................................................

«Да, один я, может и слабоват. Но кто решится попереть на нас с Богом?!».

…............................................................................................................................................................

…............................................................................................................................................................

Напоминаем условия литературного конкурса:

Принимаются произведения размером не более 5 000 знаков включая пробелы. Особо приветствуются сатира и юмор как в прозе, так и в стихах, миниатюрах, афоризмах. Годятся и эссе, и оригинальные истории из жизни. Можно с фотоиллюстрациями. Обязательно - с фото или шаржем автора.

Гонорар – слава на сайте КП — одном из популярнейших сайтов мира.

По итогам полугодия и года лучшие (ПАФ — победители авторского форума) получат награды. Лучшие же из лучших увидят свои произведения опубликованными в бумажной «КП».

Ведущие рубрики имеют право на сокращения и редактирование. Оформляя свои произведения для отправки, пишите над каждой из работ последовательно:

«ПИФ. Для публикации». Несколько слов о себе.

Имя (или псевдоним) автора.

Город (страна) проживания.

Заголовок.

Текст (в Word, Standard, безо всяких украшательств, выделения шрифтом и центровки,

подряд).

Отдельно, приложением (а не ссылкой на сайты!) - фото автора или шарж, названный именем (или псевдонимом) автора.

В названии электронного письма указывайте ПИФ (или PIF). Отправляйте сразу на оба адреса: vars@kp.ru , grat@kp.ru

Удачи!