Чиновники не в силах поддержать село
Мы знакомим читателя с самыми интересными фрагментами беседы на радио «КП» в эфире программы «Только у нас». В гостях студии гендиректор консалтинговой компании «Финэкспертиза» Агван Микаелян, спецкор «КП» Евгений Арсюхин и корреспондент отдела экономики Анжела Дружинина.
Поводом стало исследование компании «Куда указывает вектор развития?». На сырье. Именно там больше всего заметен приток занятых (+17,1%). А сельское хозяйство и переработка - в аутсайдерах. В студии решили сосредоточиться на проблемах села, потому что оно - лидер оттока (-20%) кадров за последние пять лет. А это - 1 млн 300 тыс. человек. И потому что те же пять лет действует программа «"Сохранение и восстановление плодородия почв земель сельхозназначения как национального достояния до 2012 года"», которая предусматривала к 2010 году создание новых рабочих мест. Чиновники деньги освоили, но земли не поддержали, и осенью собираются сдавать их в аренду китайцам. Правда, это уже другая программа...
Арсюхин:
-У несведущих складывается впечатление, что мы продвинулись вперед - увеличилось производство зерна, сахарной свеклы, птицы и свинины. Но в целом отрасль находится в глубоком кризисе. Из села бегут люди, сокращается пашня, растет импорт продовольствия!
Дружинина:
-При этом одновременно сельское хозяйство за 2011-й год стало лидером роста экономики (+16,1%)! Так что же происходит в сельском хозяйстве? Сами аграрии не в силах объективно ответить на этот вопрос - они просят помощи. Давайте послушаем экономиста.
Микаелян:
- Начнем с нашего исследования. Мы вспомнили про вышеупомянутую программу и решили посмотреть, что с ней. Подвести итоги... А тут на позапрошлой неделе Минэкономразвития заявляет, что сельхозземли, выведенные из оборота, могут быть переданы в долгосрочную аренду инвесторам из стран Азиатско-Тихоокеанского региона. Официально предложение от России поступит на саммите АТЭС в сентябре. Значит, мы ничего не восстановили? Интересный момент: один из показателей программы – увеличение занятых в сельском хозяйстве, а на деле 20% отток.
Дружинина:
- Это просто была часть «плана», которая не удалась. Кур и свиней прибавилось, а рук нет.
Микаелян:
- провал не только по кадрам. Нет и заявленного роста объемов сельхозпродукции. Мы за последние пять лет просто колеблемся вокруг некоего среднего значения. Дела в сельском хозяйстве определяет не «план», а Господь Бог. Дал урожай – рост. Не дал –спад. «Плюс-минус» 5% в год. Это можно увидеть по каждой культуре: картофелю, пшенице, по чему угодно.
Арсюхин:
- А в животноводстве, по-моему, рост идет без провалов?
Дружинина:
- Там просто отдельные программы поддержки.
Микаелян:
- Есть очень хороший, устойчивый рост в двух направлениях животноводства: птицеводство и свиноводство. Все, что имеет высокий коэффициент регенерации - большой приплод, который быстро растет. А вот что касается крупного рогатого скота, мы видим обратный эффект. Сократилось. И еще момент. Надо оценивать еще и бизнес-среду в сельском хозяйстве. На сегодня, если взять КРС, то комплексы производят 60% продукции, а остальные 40% дают частные домохозяйства.
Арсюхин:
- По-моему, было 50 на 50… Еще в 2005 году.
Микаелян:
- Нет. Ситуация не изменилась - ни количество фермеров, ни объем их продукции не увеличились. Единственный прорыв это - птица, которой мы уже производим столько, что хватает закрыть внутреннее потребление полностью. С точки зрения продовольственной безопасности этот участок у нас закрыт. А свиноводство все равно еще отстает. Про КРС я вообще молчу. Это беда!
Арсюхин:
- Получается, что деньги они на эту госпрограмму потратили, а цели не добились.
Микаелян:
- Если посчитать, что у нас людей стало меньше, а производим мы так же, то производительность труда на селе выросла.
Арсюхин:
- За счет крупных агрохолдингов прежде всего…
Микаелян:
- Да. И внедрения… Мы сейчас используем более продвинутую, правда, подержанную западную технику на полях.
Арсюхин:
- Так кому перепало от господдержки? Свиноводы и куроводы растут. Это - тоже частные бизнесы. У них были преференции от государства - закрыт въезд «ножкам Буша», ограничен ввоз свинины.
Микаелян:
- Государство еще дотирует процентную ставку кредитов... Да, бизнес там целиком частный. Государственных денег в сельском хозяйстве, кроме Росагролизинга я лично не знаю. А то, что крупный бизнес умеет наиболее эффективно организовывать любое производство, в этом нет сомнения. Но без помощи государства и ему на селе делать нечего - ни помидоры, выращивать, ни свиней, ни коней не выгодно.
Арсюхин:
- А зачем нам эти госпрограммы нужны? Сейчас онда закончится, примут новую. И это будет опять трата денег и результат от Господа Бога.
Микаелян:
- Я бы не стал так резать. Если на 20% сократилось количество людей, которые заняты в сегменте, а производят они столько же, то одну из задач программы мы выполнили.
Дружинина:
- Но выполнили только местами. А почему же дальше не пошли?
Микаелян:
- Думаю, это проблема не сельского хозяйства, а бизнес-среды. В исследовании есть цифры: зарегистрировано на селе за 2011 год – 6953 предприятий, а ликвидировано - 16098. Мне кажется, что многие выходят из этого бизнеса, потому что он не интересен. Картошку, к примеру, выращивать не выгодно - ее производство упало с 28 до 21 тыс.тонн.
Арсюхин:
- Зато в магазине у нас есть израильская картошка...
Микаелян:
- И пакистанская, и египетская.
Арсюхин:
- Не хватает своей, или импортная и вытесняет нашу?
Микаелян:
- У нас высокая себестоимость производства: дороже рабочая сила, больше налоги, неэффективные агротехнологии. И дальше по цепочке.
Арсюхин:
- Допустим, торговым сетям выгоднее брать товар из Пакистана, потому что он хорошо упакован, помыт. Торговля всегда ставит в пример импортные партии овощей.
Микаелян:
- Сетям выгодно работать с крупными поставщиками. Это стабильность и удобство бизнеса. Там сидят не враги, которые хотят нашего фермера загубить. Просто в России качественную дешевую картошку они найти не могут. Вот и все. Кстати, в Росстате практически не учитывается та продукция растениеводства, которая производится людьми у себя на участках и продается прямо у ворот. Если мы посмотрим на официальные продажи, может показаться, что картошки мы стали есть меньше. Это не так.
Арсюхин:
- А, это такой признак: если едят больше картошки и хлеба, значит, стали беднее.
Дружинина:
- Значит, едят меньше мяса.
Микаелян:
- Правда. И хотя по «плодоовощам» у нас производство тоже выросло, но овощи и фрукты в основном импортные - присмотритесь к прилавкам.
Арсюхин:
- Юго-Восточная Азия и Китай у нас…
Микаелян:
- И северная Африка, Израиль и Турция...
Дружинина:
- Нам говорят, что мы стали импортировать зерно и это - показательно. В 2011 году произведено 99 миллионов тонн в бункерном весе - это достижение последних лет. Но в 90-м году в России было собрано 117 миллионов тонн. Мы явно не дотягиваем.
Микаелян:
- Та программа, как раз, предполагала, что как раз в производстве зерновых мы выйдем на уровень 90-го года. Пока не получается.
Арсюхин:
- Зато, по-моему, качество зерна выросло по сравнению с пресловутым 90-м…
Микаелян:
- У нас очень сильно сократилось производство кормовых сортов.
Арсюхин:
- Некачественных?
Микаелян:
- Это слово не подходит. Если у нас упало поголовье, то зачем производить кормовую пшеницу? Хотя кормовые культуры мы тоже экспортируем.
Арсюхин:
- Да, подается как большое достижение то, что мы вышли на мировые рынки, закрепились там. Но были примеры, когда, например, Украина в 2006 году вывезла все и осталась без зерна. Этот риск был и у нас после пожара 10-го года. Ввели мораторий, который «разморозили» только 1 июля 2011-го года. Стратегически, геополитически, с учетом того, что непонятно до сих пор, кому идут деньги от экспорта – это благо или зло?
Микаелян:
- Экспорт – это благо. И очень даже понятно, кому идут деньги. Экспортеру и всем участникам производственной цепочки. Экспорт любого товара – это однозначное благо. Если этого товара не хватает внутри страны и вероятен дефицит, вводится запрет на экспорт. И представить, что мы можем вывезти все зерно – абсолютная утопия.
Дружинина:
А помните, как много говорили, когда вводили эмбарго на вывоз, что мы потеряем рынки? Потом оказалось, что реальной альтернативы тому количеству, которое мы вывозим, на самом деле, нет...
Микаелян:
- Потому что земель ровно столько, сколько Господь Бог однажды создал. Этот товар больше не производится. И его у нас больше всех. Но мы его на сегодня используем, крайне плохо...
Дружинина:
- В этом году планируется экспорт зерна в районе 25 миллионов тонн. Но у крестьян этот факт не вызывает восторга. Они от этого ничего не имеют. У них скупают зерно по самым низким ценам.
Микаелян:
- Начнем с того, что у них зерно никто не отнимает. Они продают его добровольно. Конечно, хочется подороже. Но это рыночный товар. Биржевой. Кстати, Россия - крупнейший экспортер зерна, такой биржи не имеет. Вот где проблема! На Западе есть и биржа и возможности под будущий урожай получить кредиты, развивать свое производство. И экспорт никакой роли не играет. Крестьянину, который что-то производит, необходим сбыт. И без посредника тут не обойтись. Вопрос в том, что он жадный? Не продавайте. Расширяйте свою животноводческую базу - плодите свиней, коров, получайте дополнительное мясо, которое за последнее время выросло в цене аж на 120%. Но потом встанет вопрос о продаже мяса. И опять замаячит посредник. С ним действительно легче. Представьте, ходить по хозяйствам и у частников покупать живой скот? Это адский труд. С каждым нужно поторговаться, получить массу сертификатов, найти покупателя и т.п.
Биржи для селян были бы только благом. Но они инстинктивно их боятся и не хотят. Потому что есть ощущение, государство должно все купить, продать, переработать и экспортировать. Хотя, реально, государство только давит на рычаги, регулирует. И не всегда это у него получается блестяще.
Арсюхин:
- А для хлеба такая «мясная» схема не применима...
Микаелян:
- Если мало зерна, цена подскакивает до 400 долларов, если много – падает до 200.
Дружинина:
- А батон в обоих случаях стоит 20 рублей.
Микаелян:
- Тут достаточно серьезно вмешивается государство. Потому что это социально значимо. Правительство тут бдит. И все губернаторы знают, что такое белая булка.
Дружинина:
- И в советское время цены на хлеб держали. Это было стратегически важно.
Арсюхин:
- Осталась тема, которую просто нельзя проигнорировать. Это госполитика в сфере АПК. Программа, о которой мы говорили, принята при министре Гордееве. Если в начале его правления говорили: какой дурак пойдет в деревню, то в в конце выражение «фермер», уже не были ругательными. Потом пришла Елена Борисовна Скрынник. И программа не выполнена. Справляется ли Минсельхоз сейчас со свой работой?
Микаелян:
- Я не в восторге ни от Гордеева, ни от Скрынник. В том виде, в котором у нас решаются проблемы аграрного производства и комплекса, они неразрешимы. Я вас удивлю: чтобы поднять село, нужно дать ему новое качество жизни. Строить жилье, дороги, развивать услуги. Знаете, сколько всякой всячины требуется на селе? Допустим, имеешь 20 коров - их надо прививать, лечить, нужны специальные корма. У нас ничего этого нет! Надо решать подобные вопросы комплексно, а не только стимулировать производство. И именно государство здесь - «игрок». Только оно может продвинуть ипотеку в село. Да там заработков нет, но можно пусть выплачивают кредит капустой, мясом, молоком. Никто об этом не задумывался. Это задача Минсельхоза.
Люди бегут из села еще и потому, что оно бесперспективно с точки зрения жизни, будущего детей. Что у нас с сельскими школами? Если не будет программы по образованию на селе, я не знаю, кто там вообще останется!
Арсюхин:
- В мире существует две модели устоявшейся поддержки села. Европейская, когда дают деньги и американская, когда у крестьянина гарантированно покупают товар по заранее объявленной цене. У нас нет ни того, ни другого. Зато есть программы, которые не выполняются.