В Политбюро ЦК КПСС наблюдается маразм...

КЛИМ ВОРОШИЛОВ ЧУТЬ НЕ НАЧАЛ ВОЙНУ С ИРАНОМ

Герой Гражданской войны, «первый советский маршал» Климент Ефремович Ворошилов был человеком бескомпромиссным. Но со временем проявления старческого слабоумия, встречавшиеся у него и раньше, стали настолько заметными, что в один прекрасный момент могли вызвать катастрофические последствия для советской внешней политики.

Должность Ворошилова была до некоторой степени декоративной, но уважаемой. Но этот статус в один прекрасный момент рухнул. Сергей Хрущев вспоминал о случае, который послужил причиной отставки легендарного полководца: «Климент Ефремович по случаю вручения верительных грамот принимал посла Ирана. Все шло мирно, в соответствии с протоколом. Процедура, сама по себе несложная, расписанная до мелочей, казалось, не могла таить никаких неожиданностей. В конце приема полагается краткая беседа. Поблагодарив посла, осведомившегося о здоровье председателя (Н. С. Хрущева. - Авт.), Ворошилов оживился. «Что это вы у себя шаха все терпите? - хлопнул он посла по плечу. - Мы своего царя скинули, и вам пора…» Ошеломленный дипломат пробормотал что-то невразумительное и спешно откланялся».

Протокольная служба Президиума Верховного Совета сделала все, чтобы информация об этом случае не дошла до Хрущева. И некоторое время все было нормально, но наши разведчики перехватили донесение посла Ирана шаху, в самом серьезном тоне рассказывавшего об упомянутой ситуации. Когда Хрущев прочитал документ, он схватился за голову и вызвал Ворошилова на ковер. Как вспоминал Хрущев-младший, «тот не отпирался. Сокрушался: «Бес попутал…» Отец вспылил: «Да ты так и войну объявить можешь!»

1959 год. На новогодней елке в Кремле Никита Хрущев и Климент Ворошилов (справа) встретились с этим... как его там... а, Дедом Морозом.

Фото: ТАСС.

«ПРАВИЛЬНО, ЧТО ЛЬ, Я ПРОЧИТАЛ?»

На посту председателя Президиума Верховного Совета СССР 80-летнего ветерана Ворошилова сменил относительно молодой и энергичный Брежнев. В мае 1960 года, когда Леонид Ильич занял эту должность, ему было 53.

Владимир Медведев, долгие годы работавший заместителем начальника охраны Брежнева, писал: «Жаль, что он не ушел вовремя и в памяти у всего мира остался как дряхлый маразматик, развалина. А ведь главными чертами этого человека были, как ни странно, лихость, бесшабашность, молодечество». Владимир Медведев считает, что первые признаки серьезного заболевания появились у Леонида Ильича осенью 1974 года. Именно с этого времени у генерального секретаря обнаруживается слабость к подаркам, красивым безделушкам и особенно различным государственным наградам. По мнению Медведева, умственная неполноценность стала развиваться у Брежнева на фоне лекарственной наркомании. Генерал Медведев вспоминает, как он впервые увидел Брежнева в 1969 году в Крыму. Генсек купался. «Он плавал в море, гнался за доктором Родионовым и кричал ему:

- Сейчас я тебя утоплю!

- Не надо, не надо, - отвечал доктор, пытаясь оторваться.

- А ноксирон дашь?

- Дам-дам, только не топите».

Ноксирон, кстати, входит в список наркотических средств и психотропных веществ, оборот которых в Российской Федерации ограничен. Для наркоманов того времени обычным было употребление пяти таблеток. Норма Брежнева была до восьми таблеток…

На снотворных сидели и Тихонов с Черненко, которые частенько обменивались опытом с генеральным и давали ему свои лекарства. Лишь Андропов выдавал Леониду Ильичу плацебо - таблетки, с виду и по вкусу напоминавшие наркотики, но на самом деле пустышки.

Виктор Суходрев, личный переводчик Брежнева, вспоминал, что ослабление памяти, ухудшение речи и способность воспринимать информацию стали падать у Брежнева в середине семидесятых: «Постепенно изменился характер его бесед с гостями. Теперь же для этих бесед ему компоновали «разговорники» из недлинных фраз и легкопроизносимых слов по соответствующей теме».

Анатолий Черняев, зам. заведующего международным отделом ЦК КПСС, в 1977 году записал в своем дневнике: «В 10 утра я сижу в первом ряду Кремлевского дворца съездов. Слово предоставляется генеральному секретарю. И начался сеанс маразматизма. И чем дальше, тем хуже. Чем больше он уставал, тем очевиднее становилось, что он едва ухватывает смысл того, что читает. Один раз даже он остановился надолго, перевернув назад страницу, и как бы про себя, но на самом деле в микрофон сказал: «Правильно, что ль, я прочитал?»

Евгений Чазов, начальник четвертого управления Мин­здрава, обслуживавшего партийную элиту, вспоминал о «новшествах» первой половины восьмидесятых: «И вот уже разрабатывается система телевизионного освещения заседаний и встреч с участием Брежнева, а потом и Андропова, где режиссер и оператор точно знают ракурс и точки, с которых они должны вести передачу. В новом помещении для пленумов ЦК КПСС в Кремле устанавливаются специальные перила для выхода руководителей на трибуну. Разрабатываются специальные трапы для подъема в самолет и на Мавзолей Ленина на Красной площади. Кстати, если мне память не изменяет, создателей трапа удостаивают Госпремии…»

1982 год. На трибуне Мавзолея (слева направо) члены Политбюро ЦК КПСС Константин Черненко, Николай Тихонов, Леонид Брежнев, Виктор Гришин, Андрей Кириленко и Андрей Громыко. Всем им далеко за 70. Именно поэтому за несколько лет до этого к трибуне Мавзолея

Фото: ТАСС.

«МЫ ВСЕГДА ДУМАЕМ В ОДИН... УНИТАЗ!»

Вообще-то Леонид Ильич был человеком добрым и жалостливым, особенно к своим соратникам. Старея, он не пытался окружить себя молодежью, а до последнего держал рядом проверенных, но уже немощных друзей. К примеру, после отставки Косыгина он назначил премьер-министром своего друга Николая Тихонова, которому шел 76-й год. Уже 80-летним его отправил в отставку Михаил Горбачев. А ведь еще за десять лет до этого Тихонов был не самым здоровым и трудоспособным человеком. Владимир Медведев вспоминал случай во время официального визита в Польшу: «После переговоров наша делегация спускалась по большой крутой лестнице. Я скорее почувствовал, чем услышал шум. Оглянулся и увидел: председатель Совета Министров СССР Николай Александрович Тихонов падает как-то неуклюже, плечом вниз. Он беспомощно рухнул, покатился вниз боком по парадным ступеням и внизу, на полу, продолжал катиться, уткнувшись наконец в ноги Громыко. Брежнев с опозданием оглянулся:

- Что там?

- Николай Александрович загремел, - ответил я.

- Пойдем-пойдем, не оборачивайся, - быстро сказал он».

Интеллектуальные способности товарищей Брежнева стремительно падали. 75-летний Андрей Кириленко в 1981 году уже почти не воспринимал действительность, но работал! Михаил Смиртюков, управляющий делами Совета министров СССР, рассказывал: «К тому времени Кириленко впал в маразм, но продолжал работать, требовал, чтобы все вопросы промышленности и строительства согласовывались с ним. Приходит к нему один из секретарей обкомов, докладывает о разворачивающейся стройке. А Кириленко давай кричать, что в его области такой завод не нужен. «А вот Леонид Ильич сказал, что нужен», - возражает секретарь. «Вы мне бросьте вбивать клин между мной и генеральным секретарем! Мы с Леонидом Ильичом всегда думаем... - и замолчал, никак не мог вспомнить слово «унисон», - в один унитаз!» А под конец своей работы в ЦК он уже не мог ни читать, ни писать. Его привозили на Старую площадь, и он сидел в кабинете за пустым столом».

А ведь Андрей Кириленко долгое время считался человеком № 2 или № 3 в партии… Отправить его в отставку удалось только Горбачеву. И Андропов, и Черненко были слишком заняты своим здоровьем.

Владимир Медведев написал про своих подопечных времен застоя: «Цепляясь друг за друга, за свои кресла, никто никому ни в чем не отказывал. Больной бронхитом Черненко и другие принуждали себя к охоте в Завидове, и генеральный, не ведая того, сокращал им жизнь своими забавами. А они сокращали жизнь ему, без ведома врачей едва ли не горстями всучивая таблетки. Так доживали они, кучкуясь, губя себя и друг друга…»

АНЕКДОТ В ТЕМУ

Брежнев на заседании Политбюро говорит: «Товарищи, вынужден констатировать, что у нас в Политбюро наблюдается маразм. Например, вчера на похоронах товарища Суслова (кстати, почему я его тут не вижу?), когда заиграла музыка, только я догадался пригласить даму на танец!»