2016-03-15T05:34:44+03:00
Комсомольская правда

Павел Санаев засел писать продолжение «Хроник раздолбая»

Известный сценарист, писатель, режиссер Павел Санаев в гостях у Давида Шнейдерова в программе «Синемания» на Радио «Комсомольская правда»Известный сценарист, писатель, режиссер Павел Санаев в гостях у Давида Шнейдерова в программе «Синемания» на Радио «Комсомольская правда»

Известный сценарист, писатель, режиссер в гостях у Давида Шнейдерова в программе «Синемания» на Радио «Комсомольская правда» [аудио]

Павел Санаев засел писать продолжение «Хроник раздолбая»

00:00
00:00

Шнейдеров:

- «Синемания-2. Высшая лига», у микрофона Анна Пешкова.

Пешкова:

- И Давид Шнейдеров.

Шнейдеров:

- У меня в гостях представитель высшей лиги российской культуры. Я умышленно не ограничиваюсь словом «кино». Наверное, так правильнее. Именно – культуры. Особенно сегодняшний мой гость. Был такой фильм, который назывался «Человек-оркестр». И он такой оркестр, потому что он и переводчик, и режиссер, и сценарист, и писатель, и спортсмен. Я вам даже открою страшную тайну…

Санаев:

- Это что-то новое.

Шнейдеров:

- А кто занимался айкидо?

Санаев:

- Это мы в кулуарах обсуждали.

Шнейдеров:

- Но занимался? Занимался.

Санаев:

- Все чем-то занимались.

Шнейдеров:

- У меня в гостях Павел Санаев. Еще плюс к тому я раскрою страшную тайну. Мы с Павлом знакомы много лет. И у нас в жизни был такой период, когда мы вместе отдыхали под жарким солнцем, у теплого моря. Вот когда Павел появлялся на пляже, я мог с гордостью окружающим говорить: вот идет живой российский секс-символ. Потому что Пашка был такой, что там с ума сходили.

Санаев:

- Вот я не заметил-то…

Шнейдеров:

- Сходили, сходили. Итак, Павел Санаев в гостях у нашей передачи. Сын Елены Санаевой, пасынок Ролана Быкова. Я думаю, вы все читали в интернете.

Санаев:

- Мне только во всей этой преамбуле не понравилось слово «был». Почему был-то? Отдыхали мы давно, он был такой…

Шнейдеров:

- Хорошо, тогда все поклонницы Павла Санаева, вы можете подъехать к редакции газеты «Комсомольская правда» и взять у него автограф. У меня дома хранится журнал, в котором впервые вышла повесть «Похороните меня за плинтусом», который мне Павел Санаев подарил со своим автографом.

Санаев:

- Вот как раз тогда, когда мы отдыхали на теплом море.

Шнейдеров:

- Автор сценария, режиссер фильмов «Каунасский блюз», «Последний уик-энд», «Нулевой километр», «На игре», «На игре-2», «Новый уровень». Существует авторская версия фильмов «На игре», где они не разделены на две части, а представляют собой единый фильм. Думаю, этот вариант можно найти на дисках.

Санаев:

- Он есть на Ютубе.

Шнейдеров:

- Посмотрите, это любопытное зрелище, которое, на мой взгляд, отличается от той версии, которую продюсеры выпустили в кинотеатры. Паша, почему тебя давно не видно в кино? Где новые фильмы, новые сценарии, новые книжки?

Санаев:

- Я как тебя вижу и слышу голос, вообще весь этот радиоантураж, ты про переводы сказал, мне сразу вспомнилось это: «Начинаем игру в слова!»

Шнейдеров:

- То, что сейчас процитировал Павел Санаев, это замечательный фильм «Private Parts», который перевели как «Части тела», про гениального радиоведущего Говарда Стерна. Для меня Говард Стерн – один из идеалов радиоведущего.

Санаев:

- Вот я потому и вспомнил сразу. Видно, что-то у тебя появилось в интонациях стерновское.

Шнейдеров:

- А Аня выступает в роли такой группы поддержки Говарда Стерна. Он же тоже работал не один. Почему тебя давно не видно в кино?

Санаев:

- Потому что я прервался на книгу. А книга очень большая, из двух частей. Я написал первую, она вышла – «Хроники раздолбая». Это был 2013 год. А дальше получилась немножко глупая ситуация. Но во всем есть свои плюсы. Я понял, что я сразу же не могу влезать во вторую книгу, закончив первую. Потому что как-то забуду вообще вкус съемочной площадки. И мне захотелось в чем-то таком поучаствовать, чтобы это не было как «На игре», когда это на два с половиной года тебя забирает так, что ты потом уже не вспомнишь, про что там твоя книга была. Если бы это был большой проект, то у меня бы не было возможности такой отдачи из-за книги. И хотелось в чем-то таком поучаствовать маленьком. И меня как раз пригласили поучаствовать в качестве продюсера на проект один, компания «Каро». Проект у них назывался, даже уже не имеет значения, как он назывался. В общем, мы начали над ним работать. И буквально через два месяца стало понятно, там же подготовительные работы идут, стало понятно, что съемочная группа идет в катастрофическую авантюру. И просто там все погибнут, что называется. Потому что то, что пытались, задумали снять, не было на это ресурсов. Это была бы классическая история, когда хотим снять «Матрицу» за миллион долларов. Примерно так. Кроили этот бюджет и так, и так, и пытались найти какие-то решения, и переписывали сценарий, и понятно было, что это все невозможно. А им надо было снимать, потому что это были деньги, которые надо было реализовывать. И уже актеры были набраны. Уже был реквизит частично куплен. И за две недели до съемок я говорю компании: ребята, вы просто погибнете здесь. Мы уже и так считаем, и так считаем. Они говорят: что делать, мы должны снимать, мы ничего не можем сделать. Я говорю: у нас осталось две недели, я вам напишу какой-то совершенно другой сценарий, который будет принципиально другой, но под эту ситуацию. И под тех же актеров, уже выбранных, под тот же реквизит я им написал комедию «Полное превращение», которую мы сняли. Она была абсолютно малобюджетная. И она в этот бюджет уместилась. «Матрица» там не могла бы поместиться в этот бюджет. Сказать, что это какая-то суперкомедия, которая просто является жемчужиной моего послужного списка, я не могу. Но мне совершенно за эту работу не стыдно. Потому что в тех условиях, в которых было это все сделано, это своего рода даже киноподвиг. Потому что за две недели с нуля.

Шнейдеров:

- Фильм в прокат вышел?

Санаев:

- Он вышел, очень скромно прошел, как водится с малобюджетными комедиями. Я помню, когда я в поддержку фильма поехал по городам, то постера рекламы фильма не было даже в кинотеатре, где он шел. Я не говорю про какую-то наружку.

Шнейдеров:

- У нас сегодня программа несколько по заявкам. Потому что очень много людей спрашивали меня: куда пропал режиссер, сценарист и писатель Павел Санаев? Татьяна из Железногорска пишет: «Павел, здравствуйте. Всеволод Санаев – ваш дедушка?»

Санаев:

- Татьяна, есть такая отличная вещь – интернет. Там есть Гугл. Не сочтите за хамский ответ, но просто удивительно писать на радио такой простой вопрос. Да, это мой дедушка. Просто меня удивляет, не проще ли было посмотреть это в Гугле, прежде чем писать на радио.

Шнейдеров:

- Город Железногорск. Я не удивлюсь, если он не охвачен интернетом. Если бы это было из Москвы, я бы счел это дурацкой шуткой.

Санаев:

- Это говорит о том, что Железногорск надо срочно интернетизировать. Татьяна, не сочтите за хамский наезд.

Шнейдеров:

- Мы говорили о ленте «Полное превращение».

Санаев:

- Отдельная довольно интересная история продвижения картины. Потому что, когда стало ясно, что никакой рекламы у нас не будет совсем, вообще я здесь не могу прокатчиков упрекать, потому что это очень понятная у них политика, которая заключается в следующем. Если они понимают, что фильм имеет потенциал большой, условно говоря, есть какие-то звезды, есть какие-то вещи, которыми можно заманить большое количество людей, то и есть смысл вкладываться в рекламу. Потому что тогда ты, условно говоря, понимаешь, что, вложив миллион в эту рекламу, ты получишь 5-6 миллионов бокс-офис. Если ты понимаешь, что в фильме этого потенциала нет, то, вкладывая миллион в рекламу, ты этот миллион просто выбросишь, потому что ты его все равно не отобьешь. Нет прямой зависимости вложения в рекламу и отдачи, потому что это зависит от фильма. Поэтому фильмы, где такого вложения нет, они предпочитают выпустить вообще без рекламы. Пусть он лучше соберет, условно говоря, сто тысяч, которые будут в плюс, чем они потратят миллион на рекламу, а он соберет 500 тысяч, но это будет минус. И поэтому выпускаются картины таким образом.

И я придумал такую штуку. Тогда мне только-только показали, что такое Инстаграм. Я не знал этой штуки. И мы там устроили конкурс: сфотографируйся с афишей «Полное превращение», и мы выберем по этим фотографиям 12 победителей, из которых жюри выберет потом еще шестерых, кто пройдет актерские курсы, будет проведена фотосессия. Закинули это все аккаунты, где было большое количество подписчиков, в миллионные. Суммарный охват был где-то миллионов пять, кто про это узнал. Нам прислали больше тысячи фотографий. Буквально две недели назад я эти курсы провел. Очень интересные ребята у нас участвовали. Группа была в общей сложности где-то восемь человек. Скоро появятся и в моем Инстаграме фотографии наших начинающих артистов. С ними мы играли какие-то сцены из фильмов игровые. Я могу сказать, что у некоторых ребят получалось уже на уровне вполне профессиональном.

Шнейдеров:

- Пашины слова навели меня на очень грустную мысль.

Пешкова:

- Какую?

Шнейдеров:

- На самом деле от лени прокатчиков и нет шансов у молодых кинематографистов показать свое кино. Потому что Паша очень верно говорит, что, если прокатчики видят потенциал, они начинают вкладывать деньги. А вот Паша сам вложил мозг. Мне кажется, такие идеи должны как раз продумывать прокатчики. И вообще, когда говорят: вложили в кино 10 миллионов, а фильм собрал миллион, провалился. И продюсер, говорят, должен отвечать деньгами. Я всегда спрашиваю: а прокатчик не должен? А прокатчикам лень работать с российским кино. Паша, у тебя нет такого ощущения?

Санаев:

- Знаете, все прокатчики, как и вообще люди в принципе, они идут по пути наименьшего сопротивления. Это все так работает. Мы говорим: почему Россия не слезала пятнадцать лет с нефтяной иглы? А на фига? Если, что называется, и так нормально, так никто никакой мозг включать не будет. И мозг включать приходится тем, кому необходимо это для выживания. Вот если вы японец и вы живете на каменистом острове, сто с лишним миллионов, где ничего нет, то вы включаете свой мозг и придумываете, как делать какие-то штуки. И у вас получаются в итоге «Хонды» «Накамичи», «Сони» и прочие штуки. Если вы живете, у вас есть нефть и территория огромная, так ваша задача – удерживать эту территорию, продавать свою нефть, и вы напрягаться не будете. То же самое в кино. Если у вас есть, условно говоря, «Властелин колец» или «Гарри Поттер»…

Шнейдеров:

- Который переводил Павел Санаев.

Санаев:

- И вы получаете к нему трейлеры, постеры, сопроводительные материалы, интервью, - клей, запускай, и всё у тебя будет хорошо. Зачем напрягаться? А напрягаться нужно тому, кому нужно. И поэтому я с этим фильмом объехал восемь или семь городов, делал в Инстаграме какие-то штуки, и в итоге свой маленький плюс мы все-таки получили. Потому что по итогам прокат картины, хоть и был маленький, но он весь был плюсовой. Чем если бы мы в него вложили даже полмиллиона на рекламу – был бы минус.

Пешкова:

- А как вы вообще относитесь к развитию российского кинематографа? Вам нравится то, что сейчас происходит?

Санаев:

- А что сейчас происходит? Последний российский фильм, который я смотрел, я смотрел в пятницу в кинотеатре, и мне понравилось. А до этого из российских фильмов я даже и не помню, что я смотрел.

Шнейдеров:

- А почему ты не смотришь кино?

Санаев:

- Я пытаюсь вспомнить, что вообще шло. Потому что шли какие-то комедии…

Шнейдеров:

- Даже бог с ними, с названиями. Российские фильмы проваливаются в прокате один за другим. Примерно за всю историю вообще российского кино 5 % русских фильмов окупилось в прокате. Такая ситуация вас устраивает? Почему такое происходит?

Санаев:

- Тут есть несколько факторов. Во-первых, фактор самих фильмов. Если мы говорим об их реальной конкурентоспособности, о чем и надо говорить, то, когда люди вкладывают нужное количество ресурсов, не все сводится к деньгам, это включает в себя все: нужное количество съемочных дней, нужное количество реквизита, а это все стоит денег в итоге, - когда люди вкладывают нужное количество ресурсов и делают кино технологически так, как нужно, вот первое, что приходит на ум, фильм «Метро», вот видно, что в фильм вложено столько, сколько нужно. И получился, на мой взгляд, отличный продукт, абсолютно конкурентоспособный. И он имеет потенциал.

Шнейдеров:

- Знаешь ли ты, что, когда в прокат вышел фильм «Метро», кинотеатры снимали американские блокбастеры и на их место стали фильм «Метро».

Санаев:

- Очень может быть. Потому что фильм был абсолютно конкурентоспособный. Значит он в чем-то даже выигрывал, раз они снимали иностранные фильмы. Потому что технически он был на том же уровне, а история сама была нашему зрителю интересней, потому что это про нас, про нашу жизнь, и это интересно показано. Поэтому первое, с чего надо начинать, это сам фильм должен быть в прямом смысле конкурентоспособным. И по идее, и по воплощению, и по всему. А второй момент, более сложный, который уже труднее изменить, это как раз прокат. Потому что, смотрите, вот этот фактор, что фильм имеет всего одну неделю в прокате.

Шнейдеров:

- Две.

Санаев:

- Ну, вторая уже – ему кто-то наступает на пятки. По сути, выпустили, а уже со следующей недели идет следующая картина. И пошло, пошло, пошло. А через две недели фильм из проката уходит на вторые экраны. В лучшем случае еще третью неделю покажут, если это какой-то суперуспешный фильм. Но это уже все остатки. Это первая очень серьезная ситуация. Потому что переизбыток фильмов. Все время идут американские фильмы.

Шнейдеров:

- Тут можно двояко сформулировать. Переизбыток фильмов или недостаток кинотеатров.

Санаев:

- И то, и другое. Скажем так, переизбыток фильмов для этого количества кинотеатров. Потому что, вот я помню по Америке, там огромное количество этих многозальников, где по 13 залов в кинотеатре. Поэтому фильм может идти и четыре, и пять недель. Потому что есть зал, он там идет, пока собирает и собирает. У нас все-таки недостаточное количество. Да и потом, у нас и населения-то поменьше. А активно ходящего в кинотеатр населения еще меньше. Поэтому и не может быть такого объема сборов.

Шнейдеров:

- В свое время Федерико Феллини сказал, что самое главное в кино: первое – это сценарий, второе – это сценарий, третье – сценарий, четвертое, самое главное в кино – это сценарий.

Пешкова:

- Павел, а сценарий и роман – кардинально разные формы по своей структуре.

Санаев:

- Я бы не сказал, что кардинально. Но они…

Пешкова:

- Но разные. Вы и сценарист, и писатель. Не сложно совмещать?

Санаев:

- Я считаю, что это дополняет. Потому что сценарий – это драматургия в чистом виде. Это механизм. Проза – в ней большое значение имеет ткань языка, как слово ведет за собой, повествование как выстроено. Но из-за того, что очень многие писатели драматургией не владеют, я про себя могу сказать, когда я после повести уже вышедшей стал писать сценарий, это получился такой кошмар, что человек, который его прочитал, сказал: если бы я не знал, что это автор «Плинтуса», я бы решил, что это какой-то ужасный графоман написал. Потому что я точно так же не владел абсолютно драматургией. И это долгая наука – овладевать. Может быть, даже еще дольше, чем научиться писать прозу.

Пешкова:

- И долго учились?

Санаев:

- Я до сих пор в процессе. Так вот, совершенно разные вещи. Мне кажется, что это на самом деле очень помогает. Потому что сейчас в романе, который я пишу, вторая часть «Хроник раздолбая», там как раз все те драматургические навыки, которые я получил, учась писать сценарий, в полной мере я ими пользуюсь, я понимаю, что это необходимо. Кстати сказать, у хороших писателей всех, как у, например, Федора Михайловича Достоевского, у него с драматургией-то все в порядке. Он не растекается из одного в другое, не перескакивает.

Шнейдеров:

- Гениальный человек: приведу-ка вам легкий пример неплохого писателя с хорошей драматургией – Достоевский.

Санаев:

- А как еще?

Шнейдеров:

- Еще Лев Николаевич Толстой.

Санаев:

- А у этого похуже с драматургией.

Шнейдеров:

- Иногда, когда смотришь фильм, такое ощущение, что сценарий написан левой ногой. Столько там логических проколов, каких-то несоответствий. Это проблема сценария или режиссер руку приложил?

Санаев:

- Я думаю, каждый случай индивидуален. Я не был на кухне всех фильмов.

Шнейдеров:

- Были случаи, когда ты писал сценарий не для своих фильмов.

Санаев:

- Я писал «Полное превращение» в прямом смысле, не левой ногой, правда, но за две недели. И в пылу подготовительного периода другого фильма, понимая, что тот фильм уже невозможен финансово. Естественно, там огромное количество ляпов именно в сценарии. Не то что даже ляпов, а, скажем, банальных картонных ходов. Потому что ни на что более серьезное просто не было физически времени. Так вот, чтобы сценарий получился глубоко проработанным и чтобы он был интересным, вам нужно все первое, что пришло на ум, отбросить, потом еще раз отбросить, потом еще неделю подумать. И потом вам придет наконец в голову хорошая мысль, которую можно использовать. Скажем, одна из моих собственных любимых идей – это сцена с зорбом в «Нулевом километре». Когда этот шар утонул, потом его доставали. Вот она придумалась, по-моему, через три недели размышления прицельного над сценой свадьбы. А что должно произойти на свадьбе такого? Есть вводная задача, как уравнение с неизвестными: герой с героиней встречаются на свадьбе их друга, которую он снимает. Должно произойти что-то, что переведет эту свадьбу в какую-то неуправляемую драматическую ситуацию. И в ходе этой ситуации герой с героиней сблизятся, а ее бывший молодой человек, соперник нашего героя, приревнует. Вот вводная. А что там должно произойти? Первая мысль – драка. Потому что на свадьбе произошла драка. Понятно сразу, что это первая мысль, которую надо отбросить. Дальше что? Загорелась вся эта история. И так далее. Пока не придумался этот зорб. Ага, свадьба должна быть на воде. И вот тогда уже стало решаться и встало на свои места. Но это три недели размышлений конкретно об одной сцене сценария. А если у вас нет трех недель на размышление об одной сцене, а есть две недели всего на сценарий, то вы пишете первое, что пришло в голову: драка на свадьбе тогда получается. Вот и все. Я к чему это говорю. Очень во многих ситуациях у сценаристов действительно мало времени на работу остается, мало времени на проработку. Поэтому получается иногда «левой ногой».

Шнейдеров:

- Но тогда получается еще одна проблема. Что в нашем кино отсутствует полностью такая специальность как супервайзер сценария, который бы получил готовый сценарий, быстро его прочел и мог бы сценаристу указать на картонные ходы, нестыковки, временные прорехи и прочее. У нас такого человека нет в кино?

Санаев:

- Нет, наверное.

Шнейдеров:

- У тебя не было, когда ты писал для «Полного превращения»?

Санаев:

- Даже если бы он там был, а что бы это могло изменить? У нас аварийная ситуация была.

Шнейдеров:

- Твои фильмы, которые сняты по твоим сценариям, сильно отличались от сценариев в первоначальном виде?

Санаев:

- Мы только можем говорить о «Похороните меня за плинтусом». Там, конечно, все отличается.

Шнейдеров:

- «Полное превращение» - тоже по твоему сценарию.

Санаев:

- Он снят один в один, как написано. Я же был продюсером этой картины. Я присутствовал.

Шнейдеров:

- Еще о некоторых проблемах говорят российские кинематографисты, - о проблемах со свободой слова в российском кино.

Пешкова:

- Павел, по-вашему, в России существует абсолютная свобода слова?

Санаев:

- Ой, наверное, нет.

Шнейдеров:

- Почему?

Санаев:

- Потому что у нас вообще… я, кстати, новости не смотрю уже полностью три недели. И это у меня уже, по-моему, третья завязка. Потому что я уже бросал. Потом я развязал. Потом я опять завязал. И так далее. И я перестал читать Фейсбук совсем. Потому что это вообще катастрофа, это просто наркотик. Тем более, что он же подбирает тебе новости тех подписчиков, тех друзей, темы которых ты чаще всего открываешь. Там же очень хитрая история. Когда я открываю страницу, скажем, своей жены в Фейсбук, у нее там все про дизайн, какие-то показы. Раньше у нее были какие-то модельные дела. Потому что она открывает тех, кто подписался в первую очередь, вот этих. У друга моего открыл – у него просветление, холотропное. У меня какой-то кошмар – была сплошная политика. Потому что мне это было интересно, я это читал. Соответственно, у меня из всех десяти тысяч подписчиков и пяти тысяч друзей, которые были, кто из них пишет и выкладывает политические вещи, у меня это в первую очередь выскакивало. У меня была абсолютная сводка всех политических новостей всех спектров. Потому что я никого не банил, у меня были все их всех лагерей. И вот я на всем этом кошмаре новостном информационном сидел долгое время. Я могу сказать: это ужас! Это просто взрывает мозг. Это превращает человека в неврастеника. Потому что, как только вы выключаете интернет, проходит месяц, вдруг выясняется, что вообще-то мир не катится в пропасть, завтра мы все не умрем. А если вы читаете интернет, то там катастрофа, там ад, там 37-й год, там страшная война, там вас завтра повезут куда-то убивать. Там ужас.

Шнейдеров:

- Американцы сняли кино про оба кризиса. Я уж не говорю про события в Ираке. Почему в России не снимают кино на актуальные темы? Тот же 1991 год, тот же 1993-й?

Санаев:

- Отвечу сразу на два вопроса. И насчет свободы слова, и насчет кино, и так далее. Есть у меня ощущение, что третий раз в своей обозримой истории, может быть раньше это тоже было, но это совершенно было в 1917 году, это совершенно точно было с Советским Союзом, это происходит сейчас, - мы в какой-то момент начинаем запутываться в собственной лжи, начинаем врать сами себе, начинаем маскировать эту новую ложь новой ложью. И уже создается такое иллюзорное здание, которое мы боимся поколебать, потому что иначе все может развалиться на фиг. И это здание очень боится правды. Потому что, если вы начинаете говорить правду, то идут трещины. И вот так у нас уже было в 1991-м, например.

Шнейдеров:

- Пришла эсэмэска от Эдуарда: «Епископ Тихон Шевкунов написал замечательную книгу «Несвятые святые», которая продана огромным тиражом. Как вам вера помогает в жизни? об этом в интернете нет».

Санаев:

- Ну, я бы немножко изменил вопрос. Мне кажется, неправильно говорить – помогает в жизни. Потому что получается, что жизнь – это одно, а вера – это нечто другое. Во-первых, давайте определимся, что такое вера. Вера – это обязательно некий опыт. Потому что я не очень понимаю, как можно верить во что-то просто потому, что ты, например, прочитал книжку или послушал других людей. Другое дело, когда начинаешь с этим соприкасаться и на собственном опыте открываешь какие-то вещи, которые ты видишь, да, действительно, это работает… Как если я вам скажу: у меня в комнате жираф. Верите или нет? Ну почему я должен вам верить? Я говорю: там жираф точно совершенно, там он есть, поверьте мне. Разумеется, никто не поверит. Но если ты заглядываешь в замочную скважину и вдруг видишь там действительно какую-то шкуру, рожки, ушки длинные и сложенную шею, ты понимаешь: наверное, действительно жираф. Так вот, когда начинаешь соприкасаться практически и действительно видишь через замочную скважину, что какие-то там ушки, рожки жирафа есть, тогда вот это и есть опыт веры. Сказать, что он помогает – немножко неправильно. Потому что это взаимосвязанные и взаимопересекающиеся вещи – вера и жизнь. Просто это, может быть, жизнь без веры она одна, может быть, жизнь с верой она совершенно другая. И нельзя сказать, что она помогает или не помогает, это просто принципиально другая жизнь.

Шнейдеров:

- Антон Шнайдер из Ростова-на-Дону пишет: «Я основатель ежегодного кинофестиваля любительского кино «Золотой кадр» в Ростове-на-Дону. В этом году он проходит в пятый раз, уровень все выше и выше. В городе есть таланты, снимают фильмы на высоком уровне. Но пробиться выше города не могут. Как быть любителям-талантам? Как им попасть в большое кино? Конкретно передо мной стоит задача: летом я буду снимать полный метр. Прокатное удостоверение я получу, бизнес-план подготовлю. Но как попасть в большой прокат, как показать свой фильм стране?»

Санаев:

- Я думаю, что шансов очень мало. Даже их, наверное, почти нет. Очень сильно изменились. Помнишь фильм «Последний уик-энд»? Он же по тем временам имел широкий прокат достаточно. Студия, которая выпускала, они чуть в обморок не упали, когда узнали, что у них будет 120 копий. И те сборы, которые тогда были, это было порядка 750 тысяч, по тем временам считались приличными. Так вот, сегодня фильм «Последний уик-энд» не имел бы в прокате вообще никаких шансов. Не то что 120 копий, его бы выпустили на 50 копий без рекламы. А тогда же была реклама хорошая. И автобусные остановки были заклеены. Почему? Потому что тогда это была новая тема – российское кино, плюс еще жанровое российское кино. Это было «чур на новенького», людям было интересно пойти.

Шнейдеров:

- Но сейчас Год российского кино.

Санаев:

- Подожди, дай мысль договорю. Скажем, фильм «Нулевой километр», который у меня выпускался тоже с очень хорошей рекламной поддержкой, фильм шел хорошо. Я помню, на четвертой неделе пошел с кем-то вместе его посмотреть, был полный зал. Так вот, опять же, сегодня этот фильм не имел бы почти никаких шансов в прокате. Потому что есть такая хорошая американская книжка «Стратегия блокбастера», она была написана несколько лет назад. И там описываются две стратегии, которые избрали компании, по-моему Warner Bros. и другая. Там история была в чем, что до 2000-х годов все студии действовали примерно одинаково, проводили одну финансовую политику. Они финансировали на свой ежегодный бюджет 5-6 среднеуровневых картин. С бюджетом, 30, 50, 60 миллионов. Разные. Исходя из того, что не выстрелит одна – выстрелит другая. И выпускали пять-шесть картин. Если я не ошибаюсь, Warner Bros. стали первыми следующее. Они вбухивали весь бюджет в один-два проекта. И вот у них выходили «Гарри Поттер», «Властелин колец».

Шнейдеров:

- «Властелин колец» делал New Line Cinema.

Санаев:

- Я могу ошибиться с названии компаний. Короче, суть в том, что одна из компаний стала вести политику – вбухивать все деньги в один-два больших проекта. А другие продолжали придерживаться старой тактики. И они проиграли в итоге. Потому что люди идут в кино на суперзрелище сегодня. Уже на просто кино не идут. Поэтому, когда выходил «Нулевой километр», это была картина вполне… наше кино, какая-то движуха.

Шнейдеров:

- А как же быть с этим кино?

Санаев:

- Да никак не быть. Всё, поезд ушел. Это изменившаяся реальность. Сегодня, чтобы вам попасть в прокат, вам нужно снимать нечто большое, грандиозное, значимое, с серьезным бюджетом, масштабное. Тогда вы можете рассчитывать на прокат. Если вы выпускаете среднюю небольшую картину, что называется, про жизнь, в лучшем случае, если у вас очень хорошо получилась картина, реально хорошая получилась, будет у вас сто копий, вы выйдете с небольшой рекламной поддержкой, аккуратненько вас поддержат.

Шнейдеров:

- А как быть Сокурову, Звягинцеву, Мизгиреву, Герману?

Санаев:

- Звягинцев – на фестивалях берет призы.

Шнейдеров:

- Либо это должен быть фестивальный фильм, либо…

Санаев:

- Так и есть. Хорошо, вот последний фильм Звягинцева «Левиафан» шел в прокате? Шел. Интерес к нему был? Был. Какие-то сборы были?

Шнейдеров:

- Чуть больше миллиона он собрал.

Санаев:

- Вот так и будет. Двадцати не будет.

Шнейдеров:

- В Америке примерно такая же ситуация.

Санаев:

- Абсолютно такая.

Шнейдеров:

- Поэтому они все уходят в сериалы.

Санаев:

- Больше того, смотрите, выходят два фильма примерно одинакового уровня, среднебюджетные. Бюджет 30-40 миллионов. В обоих снимается Джулия Робертс. Один выпускает крупная компания, другой выпускает независимый прокатчик. Разница в сборах – в пять-шесть раз. Почему? Потому что другие возможности, другие ресурсы, другие способы продвижения, другие возможности лоббирования определенной даты и так далее. Здесь нет смысла посыпать голову пеплом и жаловаться на несправедливость жизни. Она просто вот такая, какая есть. Несколько лет назад можно было снять удачную среднебюджетную картину и иметь достаточно широкий прокат. Сегодня это стало гораздо труднее. И не то что невозможно, возможно, но уже гораздо шансов меньше.

Шнейдеров:

- Боюсь, Павел расстроил Антона.

Санаев:

- Давайте поддержим Антона. Во-первых, есть сегодня такая замечательная вещь как интернет, где фильм можно прокатать самостоятельно и донести его до людей, которые его должны увидеть, ваш зритель. Другое дело, если Антон хочет, чтобы это был широкий прокат и, соответственно, большие сборы, какие-то доходы с этого, то это нужен совершенно другой рецепт. Тогда нужно думать не о том, как снять небольшое, но интересное кино, а именно думать в сторону, чтобы снять масштабный фильм. А тут уже совершенно другие рецепты. Мы поинмаем, что масштабный фильм без крупной студии, без господдержки у нас невозможен сегодня. Значит нужно в эту сторону тогда думать.

Шнейдеров:

- «Очень приятно, что вы пригласили такого замечательного гостя. Если говорить о кино нашего времени, это сплошная, простите, лажа. За редчайшим исключением, наши актеры просто паясничают перед камерой. Либо недоигрывают, либо чудовищно переигрывают. Не верю ни одной сцене. Сценарии примитивны, мало цепляющих ходов. Свет отвратителен, операторская работа на нулях. Звук какой-то не слишком художественный, не игровой, без вкуса, без запаха».

Санаев:

- Что же вы там смотрели такое?

Шнейдеров:

- Русское.

Санаев:

- Подождите, я понимаю, что могут быть разные мнения насчет режиссуры, актерской работы и так далее, но уж то, что картинку научились хорошую делать, это сегодня однозначно. Поэтому у меня возникает вопрос: что за фильм человек видит? Потому что уж картинка-то в большинстве российских фильмов, даже если все остальное хромает, - хорошая.

Шнейдеров:

- Кстати, иногда со звуком бывают проблемы.

Пешкова:

- В своих произведениях вы затрагиваете ряд острых социальных, политических и религиозных вопросов.

Санаев:

- Звучит прямо как из учебника по литературе.

Пешкова:

- Так и есть!

Шнейдеров:

- По историческому материализму.

Пешкова:

- В чем для вас поиск истины заключается?

Санаев:

- Я быстро не отвечу. За минуту не соображу даже сам. Все, что в произведение автор закладывает, я в данном случае, оно должно считываться с этого произведения. Если требуются какие-то дополнительные пояснения, значит я плохо выполнил свою работу. Достаточно изучать оригинал, и никаких дополнительных комментариев не понадобится.

Шнейдеров:

- Вот вы и получили представление, чем сейчас занят замечательный режиссер, сценарист, переводчик и писатель Павел Владимирович Санаев. Спасибо за то, что был у нас в гостях.

Санаев:

- Не получили. Потому что я не сказал, что пишется вторая книжка как раз.

Шнейдеров:

- Всем счастливых выходных!

Поделиться: Напечатать
Подпишитесь на новости:
 
ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ
Московская студия 8-800-200-97-02
+7 (967) 200-97-02
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ

Новости 24