2016-11-18T15:05:22+03:00
Комсомольская правда

Никита Кричевский: Я не вижу необходимости в существовании Минэкономразвития

Никита Кричевский: Я не вижу необходимости в существовании МинэкономразвитияНикита Кричевский: Я не вижу необходимости в существовании МинэкономразвитияФото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

В эфире Радио «Комсомольская правда» обсуждаем с доктором экономических наук, профессором, что может вернуть доверие к правительству и поднять экономику [аудио]

Афонина:

- Сегодня мы предлагаем вам заглянуть в экономические глубины. В студии в течение этого часа с нами доктор экономических наук, профессор Никита Кричевский. Никита Александрович, добрый вечер.

Кричевский:

- Здравствуйте, господа.

Афонина:

- Не сложно догадаться, по какому поводу мы здесь собрались. Что-то нужно делать. Это звучит сейчас все громче и громче. Да, задержание министра экономического развития Алексея Улюкаева, конечно же, отправная точка. Но это всего лишь повод. Поскольку, как сказал журналистам пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков, задержание Улюкаева не может ассоциироваться с изменением экономического курса Российской Федерации. Это что ж получается, изменения не будет? Верным курсом идем?

Кричевский:

- Я думаю, что курса как такового нет. Поэтому особо и менять-то нечего. Если подразумевать глобальный, магистральный курс, то это курс на рыночные преобразования, на рыночную экономику, на свободу предпринимательства и прочие пролиберальные дежурные мантры, высказывания, словеса, которые мы слышим на протяжении двадцати пяти лет точно, а то и тридцати, а вообще, я думаю, лет пятидесяти. О том, что «что-то надо менять, товарищи». А потом – господа.

Афонина:

- Тем не менее, если сейчас ведутся такие разговоры, может быть, действительно, пора и к действиям переходить, несмотря на то, что говорят: вот, нет, это всего лишь задержание одного из министров. Ну да, в общем, достаточно ключевое министерство – Министерство экономического развития. А чем, кстати, занимается оно?

Кричевский:

- Да пустое министерство. Оно занимается прогнозированием, оно занимается упорядочиванием системы Росимущества, оно занимается курированием Росстата, оно занимается внешнеэкономическими, внешнеторговыми представительствами в разных странах. Такие больше дежурные функции. Даже не представительские, а функции, которые без какого-либо труда можно передать в другие министерства и ведомства. А, скажем, Росимущество и Росстат подчинить напрямую главе исполнительной власти.

Афонина:

- У нас же идут изменения. Например, создание Росгвардии. Это возможность перетряхнуть определенные ведомства – слить их в одно или развести, или еще что-то сделать. Может быть, сейчас вот это отправная точка для преобразований экономических?

Кричевский:

- Я согласен с вами.

Афонина:

- А каких преобразований в таком случае? Что?

Кричевский:

- Объявите телефон прямого эфира – вам тут же накидают одни и те же банальности, которыми я, например, сыт уже много-много лет. Это, как я уже говорил, рыночная экономика, свобода предпринимательства, иностранные инвестиции, рост ВВП, производительности труда. И прочая бредятина. Слушайте, господа, вот если вы меня сейчас слышите и думаете, что вы разбираетесь в экономике, так же как в своей основной профессии, специальности, вот смотрите, давайте я, как экономист, буду разбираться в ваших вопросах и в ваших проблемах. Я думаю, что вы меня очень быстро поднимете на смех. Ровно такие же чувства, эмоции я испытываю, когда вы начинаете советовать лично мне, другим – не знаю, другие такие же балаболы, как господин Улюкаева, ныне находящийся под домашним арестом, - будете рассказывать, что надо делать. Я же исхожу из того, что есть масса проблем. Причем это не критические, не катастрофические часто проблемы. Ну, действительно, проблемы, вопросы, задачи, которые решать надо. Вот по каждой конкретной задаче давайте и решать.

Афонина:

- Отлично. А давайте вы нам список этих задач озвучите. Уж коли мы говорим о конкретике.

Кричевский:

- А, вы уже ручку взяли с листочком, будете кандидатам на пост министра все это дело передавать после эфира? Хорошо. Первая магистральная главная задача – это, на мой взгляд, не только задача Министерства экономического развития, я еще раз повторюсь, что я не вижу необходимости в его существовании, так, между нами. Ну, просто не вижу. Потому что, когда это было при Грефе Министерство экономического развития и торговли, там еще можно было понять, что речь идет в том числе о регулировании торговой деятельности. А торговля в России, так уж повелось испокон веков, исторически находилась под жестким контролем, регулированием государства. Скажем так – царя. Ну, начнем с того, что князь Владимир, сейчас крамолу скажу, засветился в значительной степени многочисленными вояжами в Византию, в Константинополь. С чем он туда ездил? Он ездил туда с товаром, с мягкой рухлядью – это мех, с другими какими-то изделиями. И в том числе по дороге захватывал рабов. И там подторговывал. Можно почитать у Ключевского: у монастыря святого… обычно останавливались русские. Константинополю не нравился буйный нрав русских торговцев. Они даже в свое время издали указ о том, что в сопровождении местного чиновника, бюрократа в Константинополь заходить не более чем 50 русским одновременно. Это была эпоха наивысшего расцвета русской торговли с Константинополем. Потому что при Игоре все-таки уже постепенно краник-то подзакрывался. А потом монголо-татарское иго. А после его окончания особо ничего не изменилось. Купцы, особенно иностранные, заморские, не могли приступить к реализации товара, прежде чем показать царю или его приближенным. Только после того, как царь отбирал или его приближенные, их называли «гости», отбирал товар для своих личных нужд или на продажу, они могли уже заниматься коммерцией со всеми, с кем они пожелают. Можно много рассказывать об этом.

Я, собственно, о Министерстве экономического развития и торговли. И вы меня не собьете с пути. Потому что мы с вами говорим о том, что первая задача, на мой взгляд, главная ключевая задача – попытаться сделать шажок в сторону восстановления, а может быть, инициирования доверия между властью, государством и обществом. Экономического доверия. Восстановления или инициирования справедливости в наших отношениях. Что есть справедливость? Справедливость – сейчас буду говорить банальности, - это создание равных прав и свобод для полнейшей реализации каждого индивидуума. Это участие государства в социальной, то есть в общественной кооперации. Это перераспределение в сторону уменьшения социальной несправедливости. Это три основных направления, которые я, как экономист, вижу в отношении справедливости.

У философов, у историков есть свои взгляды. Но первое, что надо сделать, это один шажочек. Сможет это сделать Минэкономразвития? Сто процентов – нет. Почему? Потому что… И здесь мы начинаем с вами градуировать каждую проблему в отдельности. Ну, давайте возьмем, например, финансы – денежное обращение и кредиты. Вышел один товарищ, мы здесь не будем говорить, во избежание последующих судебных разбирательств, и сказал: я считаю, что есть смысл брать подоходный налог с доходов по депозитам. Потому что ситуация в мировом масштабе уникальная, нигде в мире… и так далее. При том, что доходы свыше 5 процентных пунктов над ключевой ставкой, над ставкой рефинансирования и так облагаются по ставке НДФЛ 35 %. Зачем он это сделал? Зачем он это сказал? Я понимаю, это можно было сделать в ситуации, когда у нас все хорошо, и деньги валятся просто с неба. А сейчас, когда и так тяжело, когда и так у людей денег нет, они пытаются получить дополнительные средства хотя бы через доходы по своим вкладам. Это шаг в направлении социальной справедливости? Конечно, нет. Это ровно в другую сторону.

Афонина:

- Вопрос нашим радиослушателям: что может вернуть доверие к правительству?

Кричевский:

- Давайте я вам объясню еще парочку пунктов. У нас исторически, об этом никто не говорит, об этом никто не думает даже, у нас же все гении, а книжных червей, кабинетных крыс, типа меня и еще нескольких моих коллег, практически нет, и они неизвестны.

Афонина:

- Это личная обида.

Кричевский:

- Нет, это не обида ни в коем случае. Это констатация. Потому что уж кому-кому, а мне обижаться не на что. Кроме как на самого себя. Так исторически повелось, что у 90-95 % населения практически все деньги на протяжении столетий лежали либо в кубышках, в заначках, либо в общаках. Первый частный банк в России появился в 1864 году. До этого были государственные банки. Собственно, государственные банки образовались с 1769 года, когда Екатерина ввела в обращение ассигнации. Частные банки появились в 1864 году. Но опять же, кто мог в эти банки зайти? Не крестьянин же своими тремя или пятью рублями серебром. Понятно, что это было крупное купечество, ремесленники, преимущественно те, которые жили в Москве и Санкт-Петербурге. Не в Екатеринославле, не в Вятке, не в Ярославле. Исключено – там не было банков. Они были в Москве и Питере.

Афонина:

- В Ярославле крепкое купечество было.

Кричевский:

- Крепкое, но они общались с налом. Основная часть населения, неграмотная к тому же, как она могла подписать договор вклада? Крестиком? Так у нас этих крестиков я мог бы, знаете, полтора века назад ставить в каждый первый договор. И хранили наличными. Эта традиция – ментальная привычка – перетекла через 150 лет уже к нам. У нас огромное количество денег вне легального денежного оборота. Это я в продолжение, чтобы вы понимали, мостиком от высказывания заместителя министра финансов о том, что было бы неплохо еще копеечку получить с процентов по вкладам. Что самое интересное, в таких экономиках, как, например, США, Канада, проценты по вкладам точно так же не взимаются. А в Европе где-то берутся, а где-то они составляют 10 %, а где-то – 40 %. И потом, эти ставки постоянно меняются. Потому что тогда, когда нужны деньги в экономику, тогда ставки растут. А когда их завались, как сейчас, так, наоборот, берут за то, что вы храните деньги, ну, например, в швейцарских банках.

Это я к тому, что деньги надо вытаскивать, привлекать в банковскую систему для того, чтобы они работали на экономику. Да, у нас много денег в банковской системе. И банкиры, с одной стороны, жалуются, что некому предоставить кредит, а с другой стороны, банально не хотят поднять свой зад. Я знаю немало случаев, когда приходит крупная солидная фирма, ничего не хочет. Она просит всего лишь сделать инкассацию. Вставить свою точку в маршрут инкассаторов, платя за это деньги. Что вы думаете? Из трех банков два мурыжили две недели, третий банк мурыжил третью неделю. В итоге проблему решили. Но это сплошь и рядом. Это я к тому, что почему бы нам не восстановить основы нашего капитализма, зарождения капитализма, когда можно было получить деньги, скажем, в кредит, не имея залога? Но под круговое ручательство. К примеру, вас пять человек. Вы организовали ООО. Приходите в банк и говорите: у нас нет залога, у нас есть интеллектуальная собственность, у нас есть технологии, у нас есть компетенция. Но залога нет, кроме как нас самих, нашего слова и личной недвижимости. Мы готовы все впятером поручиться, вот нас пятеро, круговым ручательством. За то, что мы вернем деньги. Если не получится, накладывайте обременение на имущество всех и сразу. А залога нет. Почему нельзя так сделать?

Афонина:

- Не доверяют, видимо.

Кричевский:

- Ребята, так вы чего хотите-то?

Афонина:

- В ответ и банкам не доверяют. Вот и получается.

Кричевский:

- Идет следующий разговор. Кстати говоря, почему нельзя ввести в норматив кредитования малого и микробизнеса в коммерческих банках? Никто не запрещает. Что, вы скажете, в мировой практике этого нет? А вам не плевать на мировую практику? Вам не все ли равно? Вот когда вы кричали «Крым – наш!», вы не думали о том, что в мировой практике это нонсенс? Вы считали, что вы имеете на это право. Ах, на то вы право имели, а на это, скажем, нет? Так не бывает. Это называется двойные, а то и тройные стандарты. Дальше смотрите. Гаражная экономика – 30 миллионов. Владимир Путин сказал: надо вытащить людей из гаражей. Ну придите с патентом готовым, скажите: Иван Иванович или Армен Викторович…

Афонина:

- Ну, так не в патентах же дело.

Кричевский:

- Впишите свою фамилию, все остальное там уже заполнено. Мы вам даем на выбор на первые три года бесплатную аренду в коворкингах, в технопарках, не важно, это не принципиально. В зависимости от того, чем занимается Армен, или Вагиз, или еще кто-то, или Иван Иванович. Какая разница? И у вас и ваших товарищей есть возможность получить из регионального фонда или еще откуда-то деньги под минимальный процент.

Афонина:

- Сейчас стать ипэшником – не проблема. Эта процедура занимает от силы несколько дней, и все. А зачем?

Кричевский:

- Вы пойдите навстречу. Вы поднимите пятую точку, вы придите к людям. Вы не ждите, когда к вам придут. Вы кто есть? Ваша фамилия Улюкаева? Так ваше место на нарах.

Афонина:

- А как они этих гаражников могут найти? Если какой-нибудь дядя Вася ходит по домам и ремонтирует телевизоры.

Кричевский:

- Их по телевизору показывают, эти гаражи. Я сам лично видел в новостях. В Ставропольском крае или еще где-то. Не начинайте с дяди Васи, который ремонтирует холодильники по квартирам. Начинайте с тех людей, которые что-то реально производят. Начинайте с ним. А у нас сегодня ровно наоборот. Только сегодня я смотрел отчет о том, как в городе Павлово Нижегородской области уничтожают ведущую фабрику по пошиву свадебных платьев. Фабрику, которая экспортирует свою продукцию в Европу, в США, практически по всему миру. И продукцией которой гордятся. А ее уничтожают. Потому что местному царьку не нравится. У нас происходит ровно наоборот.

Дальше. Региональные чиновники, местные чиновники, отчитывайте не за количество освоенных денег, а за количество вновь созданных рабочих мест, вновь созданных предприятий. Да, я понимаю, будут приписки. Ничего! Работать будете в нужном направлении. А что касается дяди Васи, который ремонтирует холодильники, если он почувствует, что ветер подул в его сторону или в его паруса, он сам придет. Он сам скажет: я согласен, 6 % надо заплатить? Я согласен заплатить. Вот я, профессор Кричевский, всерьез раздумываю над тем, чтобы зарегистрировать ИП и встать на систему обложения, когда я плачу со своих доходов 6 %. Соответственно, взносы в пенсионный фонд раз в год. Да, потому что это действительно выгодно, потому что это приносит дополнительные деньги для меня. И я вижу в этом мало того что основания, я вижу в этом еще и возможность совершенно легально работать и уйти от черного нала. Потому что рано или поздно меня, как и Улюкаева, могут поймать за одно место и сказать: ну что, Никита Александрович, как ты там на радио «КП» зажигал? Молодец!

Афонина:

- А что, Улюкаева тоже гаражник? Это была шутка. Давайте послушаем Богдана.

Богдан:

- Я на первое время думаю, что лучше всего отменить налоги. Дать каникулы.

Афонина:

- Вообще всяческие налоги отменить?

Кричевский:

- Проходили уже в конце 80-х, Богдан. Я несколько старше вас. Тогда давали налоговые каникулы на два, на три года. Люди работали три года, после этого бросали и регистрировали новое предприятие. То не получилось, ну, бывает, мужики. Для крупных предприятий – государство должно прийти в систему трудовых отношений. Первое, что оно должно сделать. Это опять не Минэкономразвития, а, скорее, другие ведомства. Заставить собственников принять менеджмент и работников к распределению прибыли. То есть минимальная, но какая-то часть прибыли в наших условиях должна распределяться среди менеджмента и среди работяг. Без акций, но по доле. Одна тысячная процента - ты знаешь, за что ты работаешь.

Афонина:

- Наши радиослушатели пишут, что может вернуть доверие к правительству: «Отставка кабинет». «Ничто не поможет – наделали делов».

Кричевский:

- Ничего не наделали.

Афонина:

- «Безвизовый режим с Евросоюзом и минимальная пенсия хотя бы в два раза меньше, чем в США, то есть 350 долларов, то есть 25 тысяч рублей в месяц, могут вернуть доверие к правительству».

Кричевский:

- Молодцы! Это следствие. Это предложение кому-то покажется тупым, дурным, прожектерским. На самом деле человек зрит в корень. Ведь кто виноват в том, что у нас пенсии так малы? Господин Кудрин Алексей Леонидович. Почему? Потому что с 2005 года он продавил решение о волевом, волюнтаристском снижении единого социального налога с 35,6 до 26 % ровно. Больше всего пострадали взносы в пенсионный фонд. Ставка, естественно, с 28 взносы упали до 20. Если в 2003 году профицит был 100 млрд. рублей, вы сейчас поняли, что я сказал? Нет, вы так сидите, головой машете: да, чего-то несет профессор.

Афонина:

- Профицит – это значит недостаток…

Кричевский:

- Денег было больше. 100 млрд. рублей в 2003 году – остаток в Пенсионном фонде. В 2004-м – 66,5 млрд. Можете себе представить? Этого не было никогда. Но это факт. С 2005 года пошел дефицит. Они что тогда говорили? Они – это вот эти товарищи Кудрин и компания, в том числе Улюкаев. Возместим из резервов, из нефтедолларов. Главное, чтобы люди из тени вышли, прочая лабудень, нам лапша на уши. Вышли? Нет. И второе. В 2008 году продавили валоризацию. Но бабла, я извиняюсь, полно! С неба падают вот эти нефтедоллары и прочее. Эта идея родилась в начале 2008 года. Ее реализовали. Но реализовали тогда, когда пошел уже кризис.

Афонина:

- Но это не доставаемые из кубышки деньги. Нам же Кудрин говорил, что эти деньги нужны как подушка безопасности.

Кричевский:

- Государство нужно для того, чтобы повышать благосостояние своих граждан. Больше оно ни для чего не нужно. Ну, конечно, благосостояние – это охрана границ, это внутиренняя безопасность, это протекционизм, далее – везде. И все это было сделано без каких-либо дополнительных источников поступлений в Пенсионный фонд Российской Федерации. Всё, ребята, всё. Спасибо Алексею Леонидовичу. Молитесь на него дальше. Мало того, что он в жизни не признается в том, что он это сделал и он автор этого дефицита Пенсионного фонда, он вам скажет, что для того, чтобы этот дефицит сохранить, то бишь замести свои следы, надо повысить пенсионный возраст.

Афонина:

- У нас прямо экономический ликбез.

Кричевский:

- Это я к тому, что человек абсолютно правильно вам написал. Надо пересмотреть тарифы. Надо их пересчитать. Надо сделать… Да, этих денег будет больше. Бедный бизнес будет у вас скулить тут, бегать, прыгать. Люди, которые ни дня не работали в реальном секторе, в частном секторе, не занимались предпринимательством, будут вам здесь трясти языком и говорить: как же так? Так вот, дорогие мои, доля заработной платы в экономике составляет, ну ладно, от 25 до 50 %. То есть это я к тому, что если вы повышаете тариф пенсионного взноса на 4 %, себестоимость вырастет на 1, максимум 2. Это я к тому, что сожрете вы со своей себестоимостью это повышение на 1 %.

Афонина:

- Есть еще одно предложение: дифференцированная, прогрессивная шкала налогов. Сейчас даже рассмотрение этой идеи было отложено до 2018 года.

Кричевский:

- Конечно. Они же боятся – Путин заругает их. Да, заругает. До 2018 года же обещал.

Афонина:

- А сейчас отложили рассмотрение этого вопроса до 2018 года.

Кричевский:

- Нет, не отложили. Это рассматривается, но не афишируется. А до 2018 года, конечно, нельзя. Да не до 2018-го, до 2019-го. А вы про инвестиционный климат хотели спросить.

Афонина:

- Хотела. Сначала давайте Сергея послушаем.

Кричевский:

- Заходите, Сергей!

Сергей:

- Государство, я думаю, легко вернуло бы доверие граждан, если бы снизило социальный налог.

Кричевский:

- Вот, видите. Вы даже не знаете, что такое социальный налог. Вы называете взносы, возвратные платежи в бюджеты пенсионного и прочих фондов, налогами. Вы отождествляете их с перечислениями в черную дыру. На какие-то дороги, общегосударственные нужды. А на самом деле вы сейчас пенсионные взносы перечисляете, вы оттуда будете получать из этого пенсионного фонда по принципу солидарности поколений – ой, что я сейчас говорю! – пенсию. Потому что вы будете иметь пенсионные права. И вы называете это налогами. И вы вместо того, чтобы слушать сейчас, вы извините, что я вас отчитываю как ребенка, вместо того, чтобы слушать и мотать на ус, вы, не будучи экономистом по профессии, по специальности, по образованию, вы считаете возможным позвонить и сказать: а надо социальные налоги уменьшить! На что? У нас и так дефицит. Я говорю за то, чтобы повысить пенсионные взносы. И повысить так, чтобы не было дефицита пенсионного фонда. Это плохо, это отразится на ценах…

Вот был бы я Путиным, я бы вышел и сказал: ну, хорошо, давайте считать. Вот я – президент, меня зовут Владимир Владимирович Путин. А вы, предположим, господин Галицкий, руководитель, хозяин «Магнита». Давайте посчитаем, на сколько вырастут цены и насколько вы, с учетом того, что в стране ситуация тяжелая, готовы взять на себя даже не дополнительные расходы, а насколько вы будете меньше тырить с вашей прибыли и с ваших коммерческих и управленческих расходов? А если вы скажете, что вы и так живете на 1-2 %, придут к вам налоговые органы и посмотрят, на какие проценты вы содержите, предположим, футбольный клуб, я не говорю – какой. Я сам за него переживаю очень часто. Или хоккейный, или баскетбольный, или вот яхта у вас интересная. Вы тут жаловались на днях, что хотите поменять ее на большую. Вот откуда это? А народу говорите: тяжело будет продукты покупать.

Инвестиционный климат. Важно сказать, чтобы вы знали. Кричевского вряд ли в ближайшее время еще раз позовут.

Афонина:

- Мы зовем, так вы же не приходите.

Кричевский:

- Не надо врать! Как только Валентин Алфимов позвонил, я тут же сказал, что я готов. Я был на прямой линии весной с президентом Путиным. И, к сожалению, не смог задать вопрос по поводу инвестиционного климата. Я сказал, что доверие государству и легитимность, то есть общественное признание приватизации невозможны без пересмотра итогов, без справедливой оценки приватизации. Что имеется в виду? Не надо твердить о нежилых помещениях на первых этажах, а также о коммерческой недвижимости. Ни в коем случае. Я не об этом. Русский человек всегда считал, считает и будет считать, что недра, леса, земля, водные и прочие ресурсы, которые даны нам, что называется, богом, они принадлежат всем. Не ЛУКОЙЛу, извините за это слово, и даже не Красноярскэнерго или еще кому-то, а всему народу. Вот это должно быть пересмотрено.

Афонина:

- Кто будет управленцем от имени народа? Кто будет управлять недрами?

Кричевский:

- В 1932 году вышла фундаментальная классическая книга Берли и Минза «Корпоративное управление и частная собственность». Больше 80 лет назад. Там было четко на пальцах расписано, что власть от акционеров, от собственников давным-давно в корпорациях перешла к менеджменту. Если у нас есть прекрасная авиакомпания «Аэрофлот», занимает первые места в своих сегментах, если у нас есть банк ВТБ, у которого тоже никаких проблем все последние годы нет, если у нас есть другие организации, тот же «Сбер», который идет впереди по многим продуктам, это все банки с госучастием. Только не надо говорить, что «Сбер» - это банк с участием ЦБ, это все всё понимают. Есть «Роснефть», она ведущая мировая компания. Она всегда прозябала. Но вы посмотрите на их отчетность. С другой стороны, есть гкомпании, как РЖД. которые тоже выходят в прибыль. Есть «Почта России» - она и то как-то пытается двигаться. Менеджмент.

А есть Норвегия – Statoil, Norsk Hydro, прочие компании. Они частично государственные. Есть «Португальские авиалинии», есть «Турецкие авиалинии», есть Finnair, есть ближневосточные авиакомпании – полностью или частично государственные. Я уже не говорю о таких странах, как, например, Китай. Если в России в среднем, по моим подсчетам, доля государства в экономике 34,2 %, то в Китае 60 %. Кто будет управлять? А кто в Китае управляет? Папа Карло? Нет! Те же китайцы. И получается, вы знаете. А если у вас не получается, ребята, давайте поступим по-другому. У нас низкие таможенные тарифы, я согласен, ничего не сделаешь. В XIX веке Витте решил эту проблему, создав твердый рубль, золотое обеспечение, и подняв тарифы. Средний тариф составлял 31 %, по подсчетам Дмитрия Ивановича Менделеева. Это одна из его публикаций. Сегодня мы не можем поднять тариф, то есть ввести протекционизм на таможне. Но мы сегодня можем искусственно девальвировать рубль и задать ему твердую планку. Так, чтобы иностранный инвестор с технологиями, или с деньгами, или со своими компетенциями, я имею в виду частное лицо, знал, что 90 рублей, скажем, за доллар, или 100 рублей за доллар, или 80, не важно, сколько, он получил на входе и заберем на выходе. Ровно так сегодня поступают в Китае. Ровно так сегодня поступают в Казахстане, практически во всех развитых экономиках. Есть исключение, одно из которых – Бразилия. Там темпы падения экономики без всяких санкций, Крыма, сопоставимы, 3,9 % по итогам прошлого года, с нашими.

Афонина:

- По-прежнему слушатели говорят, что в отставку вслед за Улюкаевым – Силуанова, Набиуллину и Дворковича.

Кричевский:

- Кто придет работать? Те, кто написал?

Афонина:

- Видимо, да. Гневаются на банки, где пропали деньги одного из наших радиослушателей.

Таир:

- Я очень благодарен профессору за такой почти мурзилочный, доходчивый ликбез. Я думаю, он многим поможет сориентироваться в современных условиях. Конечно, если бы пофантазировать и предположить, что возможно опить его предложений облечь в законодательную форму, то это было бы более чем возврат доверия к правительству, это был бы энтузиазм 30-х годов или еще больше.

Кричевский:

- Конечно! Это был бы энтузиазм второй половины 80-х, до того, как страна валиться начала. Ведь тогда был такой подъем. Я это помню очень хорошо. Люди стояли с шести утра в киоски, чтобы купить «Огонек». Чтобы подписаться на «Московские новости», на «Литературку», подписывали персонажей в дальнем Подмосковье и туда катались, чтобы эти газеты забрать и потом передавать из рук в руки. Был подъем. А чем все кончилось.

Таир:

- Я хотел сказать, что еще больше было бы, особенно в низовой части, на местах, в муниципалитетах рядовых, я просто депутат рядового муниципалитета, он по другую сторону от МКАД находится, рядом с Москвой. Но здесь творится такое, что как будто это в какой-то глухомани дальневосточной или еще где-нибудь. Главное, что непрозрачность бюджетирования. Отсутствие доступа депутатов к сметной документации по расходованию бюджетных средств. Или такая мода - передается бюджет местный в управление рангом выше, в район. Бюджет передали в управление, давайте передадим. Тогда с третьим пунктом возникает вопрос: зачем вообще депутаты нужны?

Кричевский:

- В середине нулевых по старому законодательству местные бюджеты получали до 5 % от приватизируемого имущества, которое принадлежало государству, но находилось на территории муниципалитета, и 10 % от имущества муниципального, которое шло на приватизацию. Получали до 50 % НДФЛ. Я это сейчас рассказываю, а это был закон. Когда пришел 131-й закон, сейчас его тоже нет, все это свелось к тому, что есть налог на имущество физлиц и земельный налог. И там отчасти другие налоги. А вот эти два были сто процентов местные. И тут же, я помню, у меня аспирант был, мы считали, из 24 тысяч муниципальных образований по 2009 году в плюсе были 219. Сейчас вообще ни одного не осталось.

Афонина:

- Я уж не говорю про деньги, которые в регионы должны идти. Из-за чего началась проблема пока всего лишь на словах, потом будет и на деле, когда выяснилось, что в новом бюджете как-то регионам уже столько не будет выделяться денег, по крайней мере, об этом…

Кричевский:

- Я не понимаю, о чем мы говорим. Когда я смотрю региональный бюджет по прошлым годам, я вижу, что рублевые кредиты региональные бюджеты получали, скажем, под 18 % годовых. Под строку в бюджете 18 % годовых. Сволочь, сколько ты получил отката? 10 процентов или 15? Кому ты будешь рассказывать, что это столько банк тебе дал. Он под 18 % не выдавал, если ты с улицы пришел. А тут региональный бюджет, региональная администрация. Это было сплошь и рядом. А теперь мы не знаем, что делать, у нас дыра в региональных бюджетах 2 триллиона. А посадить не пробовали?

Афонина:

- Пишет Павел из Москвы: «Правительство и министерства уже сколько раз провалили удержание инфляции, даже не хочется думать о пенсионном возрасте. Как бы вы сейчас ни увеличивали взносы, вашей пенсии лет эдак через 10-15 вообще ни на что хватать не будет».

Кричевский:

- Стоп! Хватать будет. Не занимайтесь самопуганием. По поводу инфляции. С чем Набиуллина борется? С инфляцией. А не в этих ли студиях нам рассказывали о том, что инфляция в России не монетарная и зависит от произвола естественных монополий, от того, что региональные и федеральные службы по тарифам, которые сейчас при ФАС, утверждают, с подачи региональных монополистов, эти тарифы. И нам преподносят как превеликое благо то, что в следующем году они вырастут всего лишь на 4 %. Представляете? А чего случилось-то? Опять же году в 2007-м у меня еще один аспирант блестяще защитился по энергетике, мы с ним считали официальное превышение расходов в АО «Энерго» Центрального района. 7, 12, 20 %. Это то, что на бумаге, это то, что официально. Когда они спрашивали, аудиторы: а вы разве не в курсе? – они говорили: ой, вы знаете, так получилось. Сколько своровали. И нам сейчас говорят: ну, всего на 4 %. И мы должны вам чего, ноги целовать или пятки лизать? Вот что мы должны делать? Вот у нас один такой товарищ сейчас под домашним арестом сидит. Он тоже призывал, чтобы ему все места вылизали.

Афонина:

- А вот наш радиослушатель пишет, что на место премьер-министра хорошо бы Глазьева.

Кричевский:

- Красного монетариста, чтобы закидать экономику деньгами. И дальше что? У банков и так сейчас от 1,5 до 2 трлн. ежедневно остается свободных неиспользованных денег. Что делают? Они отдают ЦБ под проценты. И вообще не жужжат. Потому что ЦБ платит. А это очень хорошо. не надо работать. ЦБ же отдаст с процентами, все нормально. А Глазьев приходит. Они, кстати, с Титовым, а за Титовым Белоусов стоит, насколько я себе представляю, Андрей Белоусов, и говорят: а мы вот экономику сейчас деньгами закидаем. Так у вас и так денег в экономике полно! Дать некому и процент превеликий. Давайте разбираться, почему проценты. Это спасет? Нет, не спасет. А почему не спасет? Ну, вот на пальцах объясню нашему слушателю: кровь экономики – не деньги, а труд. Человеческий труд. Интеллектуальный, организационный, предпринимательский, административный. Какой угодно. Труд, ребята! Запомните. Деньги – это блеф, мантра, которую придумали либералы для того, чтобы загаживать вам мозги. И вы уверились в том, что если есть деньги, значит все будет нормально. Что касается Глазьева, насколько я знаю, он советник президента по ЕврАзЭС. Вот и пусть занимается ЕврАзЭС. А то, чем Глазьев и товарищи занимались в начале 90-х, мы все это уже хорошо знаем.

Афонина:

- Следующее сообщение, Анатолий из Азова пишет: «Доверие основной массы россиян к правительству увеличится через реально работающие профсоюзы».

Кричевский:

- Конечно. Но я считаю, что пока мы будем ждать второго пришествия профсоюзов, сменится не одно поколение. Не в профсоюзах дела, а в присутствии государства. Государство, как в начале прошлого века, как это было в Англии, как это было в других странах, должно постоянно присутствовать, должно разрешать возникающие перманентно конфликты, например, между собственниками и трудовыми коллективами. Эта обычная практика была. И она была задействована у нас ровно сто лет назад. Если бы не революция, у нас бы все было по-другому. А профсоюзы – да, они с удовольствием порулят. Главное, чтобы взносы люди перечисляли, а они будут сидеть и благоденствовать.

Афонина:

- «Поставьте на посты вместо сислибов монетаристов-технократов для индустриализации и выхода из низкопередельной долларозависимой экономики».

Кричевский:

- Ой, какие умные слова и совершенно бесполезные. Кто есть монетаристы, кто есть технократы? Напишите, если сможете. Долларозависимая экономика – ну, знаете, я доллары не ем.

Афонина:

- Наш слушатель требует новой индустриализации страны.

Кричевский:

- А индустриализация в чем должна проявляться? В России было две индустриализации. Индустриализация Витте и индустриализация Сталина. Третья индустриализация, да, вполне возможно, может быть, даже необходима. Но оба раза обе индустриализации производились с прицелом на военно-промышленный комплекс. Вот вы сначала узнайте, что нужно ВПК, а потом требуйте, чтобы благодаря вашей настойчивости создавались новые предприятия. Но какие – вы спросите у военных. Что им надо. Оба раза было так. И оба раза это срабатывало. Не красные трактора, друзья мои, а победа в Великой Отечественной войне – вот что была индустриализация. То же самое было, кстати говоря, и после Крымской войны 1853-1856 года. И перед Японской войной.

Афонина:

- «В постройки заводов, а не в проведение чемпионатов по футболу».

Кричевский:

- Ну конечно. Вот я еще раз говорю: каких заводов? Красные трактора производить? Вам мало. А чемпионат мира по футболу – это престиж страны. Это престиж государства. Это повышение узнаваемости российского бренда. Это, в конце концов, большая реализация, большие доходы от экспорта нашей продукции. Это все элементарно. И потом, наша гордость, моя лично, и «Комсомольской правды», я уверен.

Афонина:

- Ну что ж, спасибо огромное.

Никита Кричевский: Я не вижу необходимости в существовании Минэкономразвития

00:00
00:00
Поделиться: Напечатать
Подпишитесь на новости:
 
ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ
Московская студия 8-800-200-97-02
+7 (967) 200-97-02
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ

Новости 24