Эйдельштейн на тракторе и беломорские закаты: рецензия на фильм «Космос засыпает» (2026)

2 апреля 2026 года в прокат выходит фильм «Космос засыпает», только что получивший главный приз на кинофестивале «Дух огня». По мнению кинообозревателя «КП» Дениса Корсакова, это говорит в первую очередь о качестве остальных конкурсных картин: при всех достоинствах, работа дебютанта Антона Мамыкина показалась ему несколько неуклюжей.

Трейлер фильма «Космос засыпает» (2026)

Сюжет фильма

Паша Ветров — тихий паренек, учится в Петербурге на ракетостроителя. Мечтает строить ракеты без ступеней, чтобы при взлете ничего не отваливалось и не падало. Вообще Паша из поселка Шойна, который находится в Заполярном районе Ненецкого автономного округа, рядом с ним все время что-то запускают, а потом на поселок что-то грохается. (В преследующих его кошмарных фантазиях Паша бежит по пустыне, увиливая от рушащихся на него фрагментов ракет).

Да, рядом с Шойной (и прямо в ней) — пустыня, самая северная в мире. Дюны Белого моря разрослись, и теперь ветхие дома жителей засыпает холодным песком, нужен трактор, чтобы расчистить хоть какое-то пространство вокруг. Отец Паши как раз таким трактором владеет и регулярно разгребает песчаные насыпи вокруг избушек. При этом рядом — тундра, рядом морошка, которую местные жители собирают и продают заезжающим к ним «норвегам»; зимой там, должно быть невесело, зато северное лето кажется дико живописным.

В питерское общежитие приходит телеграмма: отец нашего героя умер. Паша мчится в Шойну, но самолетик из Архангельска туда летает только раз в неделю, и он не успевает на похороны. Мать валяется в чудовищной депрессии, четырнадцатилетний брат (тоже в перспективе ракетостроитель) в отчаянии умоляет Пашу забрать его из гиблого места, где нет будущего. На трактор облизываются местные жители. Теперь студенту придется все бросить (включая перспективу учебы за границей — он только что выиграл грант), чтобы помочь своим близким.

135 лучших фильмов 2026 года, которые стоит увидеть

Независимо от того, предпочитаете ли вы супергеройские саги, интеллектуальное кино или семейные фильмы, в этом списке найдется что-то для каждого зрителя. Рассказываем о лучших фильмах 2026 года.

Смотреть фильмы

Плюсы и минусы картины

Шойна с ее Белым морем и пустыней, пожирающей дома, кладбища, людей,    выглядит ирреальной: не может в России быть такого места. Но это настоящий поселок, про который регулярно и с упоением пишут журналисты. Одна публикация десятилетней давности называлась «Северное Макондо», она процитирована в «Википедии», и можно предположить, что именно отсюда растут ноги у фильма, который, конечно же, выдержан в стиле почти маркесовского «магического реализма». Проблема в том, что сценарист и режиссер, дебютант Антон Мамыкин, немножко не Маркес, и большинство его попыток напустить в фильм волшебства и поэзии оставляют тебя либо в замешательстве, либо в раздражении.

Это здесь расписано, что такое Шойна, а Мамыкин вообще не утруждает себя объяснениями: видимо, думает, что только дураки не знают о существовании на севере России такой сюрреалистической деревни с морошкой и барханами. И ты действительно чувствуешь себя идиотом, с трудом понимая, где разворачивается действие: в мозгу у главного героя? Он в первые пять минут продемонстрирован юношей с невероятно богатым воображением, так что полностью исключить этот вариант нельзя.

Сюрреализма добавляет то, что юношу играет Марк Эйдельштейн, который изо всех молодых российских актеров меньше всего подходит на роль сына тракториста из заполярной глубинки. Он сам в какой-то момент садится за руль, и в этот момент в голове всплывает старинный анекдот: где вы видели Эйдельштейна с трактором? Этот парень с детства наизусть знает «Евгения Онегина» (он его читает по-русски обалдевшим американским интервьюерам). У него на лбу написано, что он вырос в интеллигентнейшей городской семье под стихи Марины Цветаевой и музыку Вивальди, Вивальди, Вивальди. Какая деревня? Какое Заполярье? Какой ты на фиг танкист?

Да, конечно, Марк — очень хороший актер, и делает почти невозможное, чтобы вписаться в образ (в конце концов, его герой все время то страдает, то боится, то мечтает о космосе, глядя своими огромными глазами в небо, и тут Эйдельштейн совершенно на месте; даже когда он общается с простыми сельскими парнями, начинает как-то сближаться с ними в интонациях). Но все равно, Паша Ветров выглядит рафинированным фантомом из режиссерского воображения. И не оставляет ощущение, что писалась роль на актера с совершенно другой фактурой, другим типажом, а Эйдельштейн возник просто потому, что он очень популярный. Кто откажется снять у себя звезду «Сто лет тому вперед», не говоря об «Аноре»?

И если бы только в этом заключались проблемы «Космоса». В какой-то момент на кровать, где лежит мать Паши (Дарья Екамасова, которая от Эйдельштейна уже почти неотделима, как рыбка-спутник), пробив крышу, падает ступень ракеты. Мать получает страшные ранения, ее жизнь в опасности. При этом ни капли — вот вообще ни капли — крови в кадре нет. При этом мать лежит на кровати так, что первое ощущение — ступень ее чудом не задела. Но все равно начинается заражение, и доктор прилетает в Шойну только через три дня, — а смонтировано так, что кажется, будто прошло три часа. Такой вот магический реализм, такое Макондо.

Эта неукротимая лажа в деталях портит все. В одной из первых сцен герой заполняет заявку на грант в ноутбуке — то есть он знает о существовании электрической сети «Интернет»; но заявка на английском, и незнакомые слова он ищет в крошечном карманном словарике еще, кажется, советского образца. О том, что интернет полон онлайн-словарей и переводчиков, студент питерского университета даже не догадывается. Зато какая милая штучка в кадре, этот словарик; наверное, он поможет создать образ? В другой сцене Паша с трудом наполняет старинный рукомойник колодезной водой, чтобы вымыть посуду. Открывает кран, вода, с трудом набранная, течет, течет, — а он ничего не моет, только задумчиво вертит в руках чашки. Безусловно, образ оторванного от реальности мечтателя создается, — вот только заодно слегка размывается грань между мечтательностью и обыкновенной глупостью.

Кульминацией становится появление очень странной, очень яркой девушки, с которой Паша начинает дружить. У нее есть маленькая проблема: ее кажется, не существует. Точно так же в фильме Надежды Михалковой «Огненный мальчик» (по сравнению с которым «Космос засыпает» — все-таки Антониони) герой в деревне заводил знакомство с то ли девочкой, а то ли виденьем, помогающей ему, а потом рассасывающейся в воздухе на глазах у изумленных зрителей. Там была мистика, тут — поэзия, но выглядело в обоих случаях как галлюцинация. В чистом виде дебют шизофрении.

Обидно, — потому что где-то под слоями всего этого, как под песком, спрятан хороший фильм. Не только Эйдельштейн, но и Никита Конкин в роли брата героя, и Екамасова, да и вообще все играют отлично. И оператор Владимир Борисов прекрасно знает свое дело — и северная пустыня, и беломорские закаты незабываемы. (Вероятно, Мамыкин был бы не прочь раскрутить Шойну, сделать ее таким же популярным туристическим объектом, каким стала Териберка после «Левиафана» — она действительно фантастическая, хотя морошки в ней на всех туристов не хватит). И терзания героя у многих найдут в душе отклик. Но в той картине, которая получилась, не оставляет ощущение, что герой Эйдельштейна в какой-то момент вздрогнет, очнется и прошепчет: «А, это был сон? Ну и фиг с ним».