Как отобрать у мамы с папой пять детей за пять минут: рецензия на фильм «Фьорд»

29 октября 2026 года в официальный российский прокат выходит «Фьорд» румынского режиссера Кристиана Мунждиу, принесший ему вторую «Золотую пальмовую ветвь» на Каннском кинофестивале. Первую он получил в 2007 году за «4 месяца, 3 недели и 2 дня», там действие разворачивалось в 1987-м, в непроглядно-сером Бухаресте; залетевшая студентка пыталась на позднем сроке сделать аборт – операцию, которая при режиме Чаушеску считалась преступлением. Социалистическое отечество в изобилии обеспечивало девушке унижения и страдания. Во «Фьорде» то же самое любезно предоставляет румынской семье либеральная, живописная и счастливая Норвегия. Царящая там забота о детях (и вообще людях) оборачивается репрессиями, ею оказывается вымощена дорога в леденящий родительский кошмар. О фильме рассказывает кинообозреватель «КП» Денис Корсаков.   

Трейлер фильма «Фьорд» (2026)

Сюжет 

Семья Георгиу — Михай (румын), его жена Лисбет (норвежка) и их пятеро детей — переезжают в Норвегию, в крошечную деревушку у моря. Все идет неплохо, пока у одной из дочек в школе не обнаруживают на теле синяк. Сразу ставят в известность органы опеки: а вдруг девочку дома бьют? Не дожидаясь итогов расследования, у Георгиу отбирают детей (всех, включая грудного младенца) и рассовывают по приемным семьям. Михай заявляет, что не избивал детей (судя по всему, так оно и есть), — но мог шлепнуть. Это лишь усугубляет его положение: дети в Норвегии — священные коровы, проявлять к ним любую физическую агрессию — преступление. Над супругами нависает угроза реального тюремного срока. Начинается бюрократическая тягомотина, а потом процесс. У Георгиу масса защитников, но машина норвежского правосудия кажется неумолимой. Михай и Лисбет не без основания подозревают, что преследуют их в том числе за то, что они — убежденные христиане-евангелисты, поют какие-то гимны, соблазняют других посещать церковь. В светской либеральной Норвегии это кажется экзотикой, и, возможно, опасной. Примерно как в Средние века религиозным людям казалась опасной пропаганда свободомыслия, только наоборот.

Беги, евангелист, беги

В основе «Фьорда» реальная история семьи Мариуса и Рут Боднариу, пятидесятников, у которых в 2015 году в Норвегии отобрали пятерых детей, включая грудного младенца. Сейчас про нее забыли, но десять лет назад она наделала шуму по всей Европе. Кристиан Мунджиу не стал менять даже профессии героев (он айтишник, она — медсестра, только в реальности работала с детьми; по иронии судьбы, как раз теми, которых забрали из семей).

«Фьорд» в принципе сделан как документальный фильм, он еще и снят весь на общих планах, крупных там почти нет. Главную роль сыграл американец (и этнический румын) Себастиан Стэн, главную женскую — Ренате Реинсве из «Сентиментальной ценности» и «Закулисья реальности», но Мунджиу и в голову не приходит радоваться тому, что снимает больших звезд и номинантов на «Оскара» — наоборот, он словно старается это обстоятельство скрыть. И, описывая историю семьи, старается казаться бесстрастным. То есть очевидно, что он на стороне семьи Георгиу, но охотно дает высказаться их оппонентам (действительно, странно в воспитательных целях запрещать детям лазить в YouTube и вообще в интернет).

Тебе всю дорогу кажется, что эта история завершится трагедией — ну, например, Михай нанесет визит в органы опеки с ружьем в руках, или весь городок погибнет под лавиной (а они периодически сходят с окружных гор). Но нет, не будет ни трагедии, ни катарсиса. Вместо них — только горечь; немного не то, чего жаждут зрители.

Как уже сказано, история супругов Боднариу забыта. Именно напоминанием о ней и о том, как в принципе работает ювенальная юстиция, «Фьорд», вероятно, и потряс каннское жюри. Как бы прогрессивная власть в как бы прогрессивном государстве хочет защитить несчастных деток — а оборачивается все холодным, почти фашистским насилием над людьми. Эта власть готова бороться за права меньшинств — но только, с ее точки зрения, «правильных». Глубоко верующие христиане в их число не входят — ну а что, они же типа отсталые, ведут себя как какие-то сектанты, у них «мозги промыты», как выражается одна дама. Подумать только — эти неандертальцы искренне считают, что семьей является только союз между мужчиной и женщиной! Ну как давать им воспитывать детей?

У «просвещенной» западной публики с «Фьордом» сейчас большие затруднения. Кто-то еще в Каннах начал орать, что это плохой фильм, антилиберальный, правый, Дональд Трамп будет им очень доволен. Более трезвые либеральные критики говорят: «Может быть, в нашей прогрессивной деятельности есть отдельные перегибы? Давайте скорее их исправлять!» Но, как заметил критик Variety Оуэн Глиберман, «Фьорд», вышедший в США уже три недели назад, как-то не порождает широкого общественного обсуждения. Может быть, потому что всем все с ним ясно. Хотя это «ясно» у каждой партии свое.

Глиберман считает, что главный посыл «Фьорда» — «остерегайтесь системы, настолько верящей в собственную добродетельность, что готова уничтожить то, что якобы стремится спасать». Так и есть, но во «Фьорде» в свою добродетельность верят почти все. Он, в общем-то, о том, что люди не могут понять друг друга, и даже к этому не стремятся, и даже внутренне протестуют против попыток понять другого.

135 лучших фильмов 2026 года, которые стоит увидеть

Независимо от того, предпочитаете ли вы супергеройские саги, интеллектуальное кино или семейные фильмы, в этом списке найдется что-то для каждого зрителя. Рассказываем о лучших фильмах 2026 года.

Смотреть фильмы

Там есть небольшой, вполне невинный дополнительный сюжет про дружбу двух девочек-подростков, нюансы которого в России, на родине группы «t.A.T.u», по ряду причин постарались максимально сгладить: в русских субтитрах, и, в частности, в финальной фразе фильма, написано немного не то, что звучит в оригинале. (Нет, я не знаю норвежского, но в сети давно валяется экранка с французскими  субтитрами и словами «Je t’aime»). И даже эти девочки, кажется, не очень понимают друг друга: та дружба, которая для одной — главное переживание ранней юности, для другой — ну, дружба и дружба, от которой можно отказаться за минуту и забыть имя приятельницы через месяц.

Что уж говорить о взрослых, каждый из которых вцепился в свою правду. И, когда у большинства она одна, а у тебя другая, лучше даже не бороться, а бежать, сломя голову. В Средневековье в деревнях гнобили, если не поднимали на вилы, пришлых, которые не желали жить, как все. Так вот, ничего не изменилось, ни люди, ни их поведение — только повесточка. Все по-прежнему живут в догмах, в святой вере в непогрешимость своих идей, просто идеи другие. Никакой Кристиан Мунджиу ничего с этим не сделает, и он это понимает. А вот как с этим жить — понимает не очень.