Загадки книги «Золотой теленок»: кем был настоящий сын лейтенанта Шмидта и под какую песню танцевал Остап Бендер

Сергей Юрский в роли Остапа Бендера в фильме "Золотой теленок"

90 лет назад, в январе 1931 года, началась публикация великого романа Ильи Ильфа и Евгения Петрова «Золотой теленок». Девять загадок книги, которые так сразу и не разгадаешь — в материале Дениса КОРСАКОВА

Между публикациями «Двенадцати стульев» и «Золотого теленка» прошло три года. При этом, если вчитаться, кажется, что между ними — пропасть. Второй роман об Остапе Бендере печальнее и серьезнее, и действие его разворачивается в другом, сталинском мире, где начались коллективизация, форсированная индустриализация, «закручивание гаек» и «чисток» (в них на самом деле было мало веселого: их называли «фильтром для классовых врагов» и «операцией по переливанию крови», в их ходе предполагалось лишить работы и отлучить от общества всех лиц с «неправильным» происхождением — бывших дворян, священников, коммерсантов).

И Остап, погибший в финале первого романа и воскресший в начале второго, вышел из мира мертвых совершенно иным человеком: не веселым авантюристом и жуликом, а скорее романтическим (как у английских поэтов начала XIX века) героем с медальным профилем. Его сравнивали с другими персонажами «высокого демонического типа» — Воландом и графом Монте-Кристо. Нового Остапа уже невозможно представить водящим шашни с мадам Грицацуевой или рисующим фигуру сеятеля на плакате. Он не случайно говорит о себе: «Я невропатолог, я психиатр. Я изучаю души своих пациентов. И мне почему-то всегда попадаются очень глупые души».

Самый въедливый исследователь творчества Ильфа и Петрова, Юрий Щеглов, считал, что Бендер терпит крах, когда сталкивается не с «маленьким миром» мещан и приспособленцев (там он король, презрительно рассматривающий жалких людишек), а с «большим миром», где строится идеальный социализм. Но ведь, в сущности, Бендер умнее почти всех, кого видит на своем пути: и тех, кто не хочет строить советскую власть, и тех, кто хочет. Ближе к финалу романа он встречается в вагоне поезда с восторженной молодежью; убежденные коммунисты Ильф и Петров называют ее «немножко грубой, прямолинейной, какой-то обидно нехитрой» — но не могут скрыть, что на самом деле она довольно глупа. И у нее в советской стране есть будущее, а у Остапа Бендера — нет. Выдающийся ум и блестящее остроумие есть, деньги есть, а будущего — никакого. Он заслужил свой миллион, он наказал Корейко (человека по-настоящему подлого и циничного), сочувствие читателя на его стороне, и он должен уйти с наградой — а не получится. Удел романтического героя, возвышающегося над толпой — одиночество и потери. Финал «Золотого теленка» в детстве кажется обидным, в юности — вымученным, а потом вдруг понимаешь, что он ложится в роман как влитой.

Может, из-за всего этого «Золотой теленок» менее популярен, чем «Двенадцать стульев». Его экранизировали всего раза три, а по мотивам «Стульев» сняты два десятка фильмов в СССР и за рубежом (известны даже киноверсии, вышедшие в нацистской Германии, на Кубе и в Иране). Но, к счастью, его все еще читают, а многие так и помнят почти наизусть.

Работа над «Двенадцатью стульями» шла трудно, а над «Золотым теленком» — еще труднее. Евгений Петров потом вспоминал: «Когда мы садились писать, в голове не было сюжета. Его выдумывали медленно и упорно».

Изначально Ильф и Петров собирались назвать роман «Великий комбинатор». В основе была история, от которой в окончательном варианте осталась ровно две строчки. Попутчики Бендера в поезде обсуждают новость: «Разыскиваются наследники американского солдата Гарри Ковальчука, погибшего в тысяча девятьсот восемнадцатом году на войне. Наследство — миллион!» По замыслу соавторов, Бендер на протяжении романа искал девушку, которую собирался выдать за наследницу этого солдата.

Более того: похоже, Бендер в этом не написанном романе действительно «переквалифицировался в управдома». По крайней мере, второй главной сюжетной линией было строительство нового дома в Москве. Ради него собирались снести старый дом. И Остап принимал во всем этом активное участие. Сохранились записи, сделанные соавторами: «Весенний слух об управдомах. Вокруг дома, как шакалы, ходят члены-пайщики кооператива. Они прячутся друг от друга и интригуют. Множество жизней и карьер, которые зависят от нового дома… Силы, поднятые Остапом против постройки. Жильцы дома, подлежащего разрушению. Учреждение, которое не хочет выехать, потому что при этом его обязательно выгонят из Москвы»…

Но от этого плана быстро отказались. Судя по всему, летом 1929 года, после поездки в Ярославль, Ильфу и Петрову пришла в голову мысль отправить Бендера в путешествие по России на старом автомобиле. А непосредственным толчком стала встреча с колоритным ярославским шофером по фамилии Сагассер. В записных книжках Ильфа есть строки: «Чуть суд — призывали Сагассера — он возил всех развращенных, других шоферов не было» и «Шофер блуждал на своей машине в поисках потребителя». Этот самый Сагассер, о котором история не сохранила никаких сведений, и стал прообразом шофера из «Золотого теленка», фамилия которого в черновиках была Цесаревич, а в окончательном варианте — Козлевич.

Куда автомобиль мог везти Остапа? Ну конечно, в Одессу — город, откуда родом были и Ильф, и Петров (они оба провели там детство и молодость, но познакомились только взрослыми людьми в Москве). Одесса в качестве основного места действия фигурировала во всех черновиках «Золотого теленка», и лишь в последнем варианте авторы везде поставили прозрачный псевдоним «Черноморск». Так Одессу называл еще Шолом-Алейхем в своих очерках «Типы «Малой биржи», опубликованных в 1892 году.

Например, старичков в «пикейных жилетах» Ильф и Петров прямо позаимствовали из реальности. Это были бывшие биржевики и негоцианты, при советской власти оказавшиеся не у дел. Они действительно носили жилеты из ткани пике, чесучовые костюмы и соломенные канотье; одесситы в просторечии почему-то называли их «лепетутниками». Ильф писал в 1929 году в очерке «Путешествие в Одессу»: «Никакая книга не даст полного представления о так называемом «Острове погибших кораблей». «Остров» занимает целый квартал бывшей Дерибасовской улицы, от бывшего магазина Алыпванга до бывшей банкирской конторы Ксидиаса. Весь день здесь прогуливаются люди почтенной наружности в твердых соломенных шляпах, чудом сохранившихся люстриновых пиджаках и когда-то белых пикейных жилетах. Это бывшие деятели, обломки известных в свое время финансовых фамилий. Теперь белый цвет акаций осыпается на зазубренные временем поля их соломенных шляп, на обветшавший люстрин пиджаков, на жилеты, сильно потемневшие за последнее десятилетие. Это погибшие корабли некогда гордой коммерции. Время свое они всецело посвящают высокой политике, международной и внутренней. Им известны такие детали советско-германских отношений, которые не снились даже Литвинову». Кстати, этих одесских «пикейных жилетов» можно увидеть в фильме «Мисс Менд», который вышел в 1926 году и стал тогда настоящим блокбастером: они были приглашены на роли преуспевающих американцев.

В книге Ильфа и Петрова много моментов, которые современному читателю понятны не до конца. К счастью, на свете есть выдающаяся работа литературоведа Юрия Щеглова «Романы Ильфа и Петрова. Спутник читателя» — там подробно комментируются и «Двенадцать стульев», и «Золотой теленок».

1. Например, «дети лейтенанта Шмидта» не случайно появляются на страницах книги, действие которой разворачивается в 1930-м. Именно тогда широко отмечали 25-летие революции 1905 года, и фамилия Петра Петровича Шмидта, который руководил восстанием на крейсере «Очаков» и был потом за это расстрелян, звучала особенно актуально. Впрочем, в 20-е годы множество проходимцев действительно выдавали себя за родственников видных революционеров и коммунистов — есть истории о «брате Луначарского» или «сыне Чичерина».

В 1917 году любовница лейтенанта Шмидта (настоящая) Зинаида Ризберг обратилась к Дзержинскому и вытребовала у него персональную пенсию как «любимая женщина героя революции»; потом она написала о Петре Шмидте книгу, выступала с воспоминаниями о нем на вечерах — в общем, практически превратила статус «подруги героя» в профессию.

Кстати, у лейтенанта Шмидта действительно был сын, его звали Евгений, в 1905 году ему было 17 лет, и он участвовал в восстании рядом с отцом. А во время Гражданской войны сражался на стороне белых, и в конце концов эмигрировал сначала в Турцию, потом в Чехословакию, а затем во Францию. Наличие сына у Петра Шмидта советские биографы не скрывали, а вот то, что с ним случилось после революции, не афишировали. Поэтому выдавать себя за отпрыска лейтенанта жуликам было необыкновенно удобно.

Петр Шмидт, революционер

2. А почему учреждение, в котором служит Корейко, называется «Геркулес»? Потому что по уставу его деятельность заключается «в различных торговых операциях в области лесо- и пиломатериалов». Его название  — пародия на названия многочисленных лесозаготовительных контор той поры: «Экспортлес», «Центролес», «Северолес», «Кареллес». Последний отчасти послужил прототипом «Геркулеса»: он находился в Москве, но тоже в помещении бывшей гостиницы. Как пишет Щеглов, «Предприимчивые сотрудники «Кареллеса» развернули там бурные махинации в общесоюзном масштабе, кладя сотни тысяч рублей в свой собственный карман. Гостиничные номера служили им местом «роскошной жизни», которую покрывал подкупленный аферистами консультант Наркомфина. В конечном счете, коррумпированные кареллесовцы были разоблачены и отданы под суд».

3. Автопробеги в конце 20-х приняли массовый характер. У них было две главные цели: агитационная работа среди населения (оно смотрело на новенькие импортные автомобили как на диво) и проверка прочности иностранных машин (выдержат ли они путешествие по российским дорогам, находившимся тогда в чудовищном состоянии?) В газетах публиковали отчеты об автопробегах, перечисляя марки участвовавших в них машин («паккард», «агеа», «адлер», «аде», «рено», «пирс-арроу», «мерседес», «линкольн», «фиат», «татра» и так далее). А знаменитая фраза «Автомобиль — не роскошь, а средство передвижения» пародирует популярный лозунг той поры, висевший в парикмахерских: «Одеколон — не роскошь, а гигиена». Он был так же привычен, как для нас — въевшиеся в память фразы из рекламных роликов.

Некоторые автопробеги начинались даже на Красной площади, 1925 год. Фото: Globallookpress

4. В одном месте Ильф и Петров замечают: «Будь на месте Остапа какой-нибудь крестьянский писатель-середнячок из группы «Стальное вымя», не удержался бы он, вышел бы из машины, сел бы в траву и тут же на месте начал бы писать на листах походного блокнота новую повесть, начинающуюся словами: «Инда взопрели озимые. Рассупонилось солнышко, расталдыкнуло свои лучи по белу светушку. Понюхал старик Ромуальдыч свою портянку и аж заколдобился…». Это очень точная и ядовитая пародия на «деревенскую» прозу 20-х годов. Например, писатель Дорогойченко опубликовал тогда книгу «Большая Каменка», в которой имелись такие фразы:  «Митрич храбрится: промолчи — еще пуще старуха расквокшится… Разболокся Митрич, на печку лезет…»; «До утра проглядел на звезды — на их плавный мигливый хоровод; до утра шуршало под Саньком свежее, духмяное сено»; «Слушай, Митрич, как пилы с высокой запевкой повизгивают, с жалобой ржавой поскуливают… Колгота!» Эта «сермяжность» превозносилась советскими критиками.

5. По дороге в Черноморск герои встречают художника Феофана Мухина, который создает портреты из овса, проса, пшеницы и мака, а также «смелые наброски кукурузой и ядрицей». Остап по такому случаю вспоминает московского художника, создавшего полотно «Дед Пахом и трактор в ночном» из волос. Это кажется дичью, но в 20-е и 30-е годы картины из злаков, волос, а также, например, гаек действительно создавались! Драматург Евгений Шварц в мемуарах вспоминает директора Ленинградского радиоцентра Иосифа Гурвича, который «был в прошлом левым художником, отказавшимся от красок. Его огромные полотна напоминали мозаику, только материал применял он особый: пшено, овес, рожь, ячмень». А московский парикмахер по фамилии то ли Борухов, то ли Барухов творчески использовал срезанные волосы своих клиенток. «Огонек» в 1925 году писал о нем: «Борухов вышивает волосом по шелку. Работа эта чрезвычайно трудная, кропотливая, требующая огромного напряжения, чрезвычайной тщательности и незаурядного художественного вкуса. Длинный волос нашивается сначала сплошь по рисунку, причем с оборотной стороны закрепляется тщательно каждая отдельная волосинка. Сплошная масса волос коротко подстригается; затем [следует] стрижка неровная — получающиеся выпуклости и углубления создают нужные черты рисунка. На изготовление такой работы, как портрет Ленина, Боруховым затрачено было свыше 200 рабочих часов. Г. А. Борухов вышил кроме этого «Китаянку» и голову лошади — последняя приобретена одним из харьковских музеев. Он работает сейчас над картинами, которые намеревается отправить текущей зимой на Парижскую выставку». Через два года полотно Барухова «Взятие Зимнего дворца» было отправлено на выставку в Америку.

6. Монархист Хворобьев, который мечтает увидеть во сне государя императора,  а вместо этого видит торжественное открытие первой фабрики-кухни, уходит на пенсию после того, как «методологическо-педагогический сектор», где он работает, переходит на непрерывную неделю. И «вместо чистого воскресенья» его днями отдыха становятся «какие-то фиолетовые пятые числа». Вот эти фразы современный читатель совершенно не понимает. А между тем в 1929 году в СССР был проведен великий социальный эксперимент: обычную неделю заменили «пятидневкой». Это должно было обеспечить непрерывную работу всех учреждений, в том числе и в дни, раньше считавшиеся выходными. Все граждане ходили на службу четыре дня подряд, а пятый объявлялся свободным — причем у каждого работника график был индивидуальным. Дням были присвоены цветовые коды — жёлтый, розовый, красный, фиолетовый, зелёный. И каждый трудящийся знал, день какого цвета является для него нерабочим. В советской печати по этому поводу ликовали: произошла «революция календаря», «буржуазно-поповские» воскресенья и праздники наконец-то ликвидированы! Восторгался писатель Лев Кассиль: «С уничтожением сонного провала, которым был седьмой, воскресный день, страна пребывает в постоянном бодрствовании». Владимир Маяковский написал стихотворение «Голосуем за непрерывку», где издевался над тоскливыми воскресеньями, навсегда ушедшими в прошлое. Он описывал их так: «Колокола. Ни гудка, ни стука. Бронзовая скука. Патлы маслом прилампадя, сапоги навакся, в храм живот приносит дядя…». После посещения церкви граждане начинают выпивать: «Семья садится радостно вокруг сорокаградусной. Перейдут на мордобой, кончив водку эту. Дальше всё само собой, как по трафарету. Воскресный город избит и испит, спит под листком красненьким. И это у нас называлось «быт» и называлось — праздником».

«Пятидневка» просуществовала до 1931 года. Потом придумали «шестидневку» (она упоминается, например, в фильме «Волга-Волга»), и только в 1940 году вернули все, как было раньше.

Советский плакат, 1920-е. Фото: Globallookpress

7. Хворобьеву снится «председатель общества друзей кремации». И вообще в Черноморске популярны шутки на эту тему: «Ну что, старик, в крематорий пора?» – «Пора, батюшка, – ответил швейцар, радостно улыбаясь, – в наш советский колумбарий». В 1920-е годы идея кремации была новой, революционной, и вызывала у населения большой интерес. Первый крематорий был построен в 1927 году и тут же стал достопримечательностью Москвы: гости столицы посещали его наряду с планетарием. Крематорий прекрасно вписывался в новый мир, где все старались сделать рациональным и удобным: еду можно было получить на фабрике-кухне, детей сдавать в ясли, жить в перспективе в «домах-коммунах»… К тому же кремация в эпоху борьбы с религией выглядела удачной советской альтернативой традиционным «церковным» похоронам. Газетчики и писатели всячески ее воспевали: «Бегут трамваи. Идут экскурсии в музей Донского монастыря. Ревут фабричные трубы… Жить, полной грудью жить! А когда умрем — пусть отвезут нас в крематорий, чтобы, вместо зараженной кладбищами земли, всюду разлилась трепещущая радостью и молодой свежестью жизнь!». А кто-то даже выдвинул предложение отмечать каждое сжигание трупа иллюминацией: «Во время ритуала внутри и над крематорием будут производиться световые эффекты, видные на расстоянии нескольких километров». Конечно, у психически здоровых людей все это вызывало желание мрачно пошутить: в журнале «Крокодил», например, предлагали совместить крематории со столовыми, чтобы каждый, отравившийся плохим обедом, сразу доставлялся в печь, «каковая, в свою очередь, дает тепло для нарпитовской кухни».

8. Закончив расследование деятельности Корейко, Остап танцует танго. Текст песенки не придуман Ильфом и Петровым, а взят из репертуара певицы Изы Кремер. Она сама его написала на мотив популярного в Париже шансона и, начиная с 1914 года, с грандиозным успехом исполняла на эстраде. В 1918 году на сюжет этой песни был снят фильм «Последнее танго» — жгучая мелодрама с Верой Холодной в главной роли. Чем-то этот текст отчетливо напоминает «Птичку на ветвях его души», сочиненную Леонидом Дербеневым для фильма Гайдая «Двенадцать стульев».

В далекой знойной Аргентине,
Где небо южное так сине,
Где женщины, как на картине,
Там Джо влюбился в Кло…
Лишь зажигался свет вечерний,
Она плясала с ним в таверне
Для пьяной и разгульной черни
Дразнящее танго.
Но вот однажды с маленькой эстрады
Ее в Париж увез английский сэр,
И вскоре Кло в накеповском наряде
Была царицей на Bataille de fleurs.
Ее лицо классической камеи,
Ее фигурку в стиле Tanagra
Знал весь Париж и любовался ею
И на gran prix, и в Opera.
В ночных шикарных ресторанах,
На низких бархатных диванах
С шампанским в узеньких стаканах
Проводит ночи Кло...
Поют о страсти нежно скрипки —
И Кло, сгибая стан свой гибкий
И рассыпая всем улыбки,
Идет плясать танго.
Но вот навстречу вышел кто-то стройный…
Он Кло спокойно руку подает,
Партнера Джо из Аргентины знойной
Она в танцоре этом узнает…
Трепещет Кло и плачет вместе с скрипкой…
В тревоге замер шумный зал
И вот конец… Джо с дьявольской улыбкой
Вонзает в Кло кинжал.
В далекой знойной Аргентине,
Где небо южное так сине,
Где женщины, как на картине,
Про Джо и Кло поют…
Там знают огненные страсти,
Там все покорно этой власти,
Там часто по дороге к счастью
Любовь и смерть идут…

9. Остап выдает себя за «любимца Рабиндраната Тагора». А ближе к концу романа встречается с «приезжим индусским философом». Этот философ и есть Тагор (1861-1941), поэт, философ, лауреат Нобелевской премии по литературе, совершивший поездку в СССР в сентябре 1930 года, когда Ильф и Петров активно работали над романом. Он был восхищен всем увиденным и вскоре написал о своей поездке книгу «Письма из России». Впрочем, Тагор восхищался всем, что видел: так, побывав в Италии, он восторженно отозвался о Муссолини.

Через несколько лет после публикации романа Ильф написал: «Остап мог бы и сейчас еще пройти всю страну, давая концерты граммофонных пластинок. И очень бы хорошо жил, имел бы жену и любовницу. Все это должно кончиться совершенно неожиданно — пожаром граммофона. Небывалый случай. Из граммофона показывается пламя».

Разумеется, он писал это не всерьез. Продолжения у «Золотого теленка» быть уже, скорее всего, не могло. И авторам его оставалось жить совсем недолго.

В 1935-м Ильф с Петровым совершили поездку в США, о которой потом написали книгу «Одноэтажная Америка»; в Новом Орлеане у Ильфа открылся застарелый туберкулез, который через считанные месяцы свел его в могилу. А Петров потом без соавтора вообще не знал, куда деваться: сочинял сценарии фильмов («Музыкальная история», «Антон Иванович сердится», «Воздушный извозчик»), писал очерки, воспоминания… Во время войны был фронтовым корреспондентом и погиб в 1942 году при крушении самолета в Ростовской области. Там, в селе Маньково-Калитвенское, его и похоронили. Оба писателя не дожили до сорока.

Расскажите об этом друзьям!
Комментарии

А
Арсений 18:16:33, 10 февраля 2021 Латвия, Рига
Замечательный фильм и книга! Можно перечитывать и пересматривать бесконечно. Это самая настоящая нестареющая классика. Спасибо железным дорогам и "Гудку", которые подарили нам таких талантливых писателей. Хотя 30-е годы были в материальном отношении нестабильными, автор умело подчеркнул, насколько недальновидно посвятить свою жизнь богатству, которое в один момент ты "готов сдать в багаж". И монолог Остапа показывает, что действительно духовные ценности важнее, и что «не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих» (Евангелие от Матфея). Отличный литературный труд, в котором не столько сатиры и иронии, а сколько побуждение не провести свою жизнь бесцельно!
Ответить
С
Сергей 18:30:15, 10 февраля 2021 Польша, Мазовецкое воеводство
Отличные мысли! Спасибо, Арсений. Иду доставать с полки Библию и сдувать пыль. Только знать бы как ее читать. Дошел до родословной, дальше дело не пошло(((
Ответить
Е
Егор 20:09:24, 2 февраля 2021 Украина, Донецкая область
Утоню, что в дилогии об Остапе 1-й частью я считаю ,,12 стульев".
Ответить
d
dd 19:25:29, 2 февраля 2021 Россия, Санкт-Петербург
"Ильфу и Петрову пришла в голову мысль" - одна голова на двоих была? "неслучайно", "ненаписанный" - слитно (как "неграмотно" и "неграмотный")
Ответить
А
Анатолий 17:05:07, 1 февраля 2021 Россия, Москва
"12 стульев" и "Золотой теленок"... И какая разница. В начале "Золотого теленка", авторы извиняются за написание этого произведения. "12" разобран на цитаты, хочется раз в полгода перечитывать. "Золотой", несмотря на множество интереснейших персонажей, после прочтения оставляет очень грустное настроение. Для меня это загадка.
Ответить
Е
Егор 20:03:43, 2 февраля 2021 Украина, Донецкая область
А это как и у Булгакова. 1-я часть ,,Мастера..." читается на одном дыхании; во второй части темп резко падает. То же и у А. Н. Толстого в ,,Петре Первом"... Создаётся впечатление, что раскрутить интригу в любом романе гораздо легче ( и веселее! ), чем подвести потом главного героя к сравнительно благополучному финишу при завершении произведения. Возвращаясь к И.–П., — не кажется ли Вам, что ,,12 стульев" — просто гигантский фейлетон, а вот ,,...телёнка" уже вполне можно назвать романом?
Ответить
Е
Егор 00:12:15, 3 февраля 2021 Украина, Донецкая область
Уточню, что оба произведения об Остапе мне представляются дилогией, 1-я часть которой — ,,12 стульев".
Ответить
В
Виктор 22:15:11, 31 января 2021 Россия, Москва
Очень интересно и познавательно. Только книги от этого хуже не стали. Жаль, молодёжи они не интересны. Другое время. Но и мы не смотрим фильмы с участием Веры Холодной.И Печориным никто восхищаться сейчас не станет.И Павкой Корчагиным.
Ответить
Н
Николай 17:09:16, 28 января 2021 Россия, Приморский край
Забыли упомянуть, что Петров (фамилия - псевдоним) родной брат Катаева, и что идею первого романа, "12 стульев", подарил друзьям-соавторам именно Катаев.
Ответить
В
Валера 12:14:33, 30 января 2021 Россия, Москва
Почему забыли? Я понимаю, что вы хотели здесь блеснуть своей осведомленностью. Но дело в том , что автор и не ставил перед собой здесь цель об этом рассказывать. И речь то вообще идет о "Золотом теленке"
Ответить
Е
Евгений 19:52:42, 2 февраля 2021 Россия, Московская область
Катаев за подаренную им идею попросил соавторов, в случае успеха, подарить ему золотой портсигар. Они согласились, но подарили маленький (женский) и позолоченный. Катаев до конца своей жизни это переживал.
Ответить
Е
Егор 20:11:14, 2 февраля 2021 Украина, Донецкая область
Поддерживаю!
Ответить
А
Андрей 12:01:42, 28 января 2021 Россия, Калининградская область
Спасение утопающих-дело рук самих утопающих.В 20-е на вокзалах и площадях (Освобождение пролетариата-дело рук самого пролетариата)
Ответить
Р
Роман 21:55:01, 26 января 2021 Россия, Калужская область
На самом деле Пётр Петрович Шмидт был потомственным военным моряком, закончившем свою службу на флоте в звании капитана второго ранга.
Ответить
В
Валерий 04:05:02, 2 февраля 2021 Россия, Москва
7.11.1905 Высочайшим указом Шмидт уволен со службы в звании лейтенант. 14.11.1905 поднимается на борт Кр "Очаков" , самовольно присваивает себе чин капитана 2-го ранга.....
Ответить
Т
Тамаз 00:08:58, 26 января 2021 Россия, Московская область
думаю,крах Остапа-своеобразный ;реверанс; в сторону цензуры-при торжестве деят.Остапа,книга не увидела бы свет...
Ответить
Р
Руслан 08:41:44, 23 января 2021 Россия, Красноярский край
Извините, Юльевич.
Ответить