2018-04-02T12:16:59+03:00

Деятели искусства, ваше место под землей!

57-летний скульптор Николай Шматько вырыл галерею у тещи на огороде
Изменить размер текста:

...Навстречу пахнуло сыростью и холодом - будто из склепа. Человеческое жилье пахнет совсем по-иному. Впрочем, собственно жилья в этом подземелье было с гулькин нос. Супружеское ложе за пологом у каменной стены, без намека на коврик. (Во время дождя под диваном скапливается вода. Приходится ступать босиком прямо в ледяное озеро.) Да еще закуток с чашками-плошками, пакетами крупы и ванной по центру, имитирующий бытовые блага. - Сплю по три часа в сутки! Не споткнитесь... Тружусь каторжно! Николай Гаврилович Шматько - весь в черном, волосы с проседью стянуты в «хвостик» - рассекал свои владения, как резец. Остановился. Замер. Взмахнул рукой. Далее простирался зал метров на сто. Там пылала «буржуйка». Подле, с ведерком угля, сидела неподвижная, как модель (сказывались годы тренировок?), жена, Раиса Андреевна. - Андрей. Рафаэль. Мои сыновья, тоже скульпторы. - Молодые люди аскетичного вида ответили полупоклоном. - Тут, в темнице, и живут, и работают. На остальном пространстве, куда ни глянь, толпились обнаженные девы. Белые лица, груди, спины. Что-то они напоминали... До того как однажды проснуться с даром творца, Николай Гаврилович просто ваял на кладбищах надгробия под заказ. Впрочем, среди скорбных мраморных красавиц попадались и другие персонажи. Поэт Тарас Шевченко, например (в одежде). Античный пророк, чуть похожий на самого Шматько. Ну и проект века - бодрый фаллос. В случае реализации замысла его высота - 135 метров - соперничала бы с небоскребом. - Здесь пятьдесят пять скульптур. И около трехсот картин, - подытожил Николай Гаврилович, не без удовольствия наблюдая процесс превращения корреспондента «Комсомолки» в каменную бабу. - Ага, произвело впечатление?! ...В городе Красный Луч, точнее, в поселке шахты четыре-бис, Шматько появился десять лет назад. Теща-старуха нуждалась в уходе. Да и с жильем на старом месте не заладилось. Когда трейлер преодолел колдобины улицы Радищева, местного «шанхая», и в особенности когда из него стали носить в тещину хату ящики, тяжелые даже на вид, соседи чуть не лопнули от зависти... Вскоре из хаты донесся шум скандала. «Дай хоть умереть спокойно! - кричала хозяйка. - Срамоту какую, прости Господи, припер!» - И я начал рыть яму прямо в огороде! Ломик мерзлый грунт брал плохо. Шматько не пожалел сбережений - нанял экскаватор с ковшом. Вывез сто «КамАЗов» земли. Что поднялось в поселке - не передать. Казалось бы, шахтеры привычны к тяжелому труду, а редкий человек, проходя мимо, не пожелал Николаю Гавриловичу сдохнуть. Боялись: обрушит из-за своей норы под землю пол-«шанхая»... Колья вбивали в дорогу, чтобы машины не пропустить. Милицию вызывали, комиссию из исполкома. Но Шматько уже выкладывал камнем стены котлована. Материал для крыши, правда, выделило руководство шахты четыре-бис. Шматько прорвался к директору и, глядя прямо в глаза, предупредил: «Имейте в виду, я - король мрамора! Красный Луч ждет мировая слава. А откажетесь помочь - проклятие и вечный позор». Потом вокруг сооружения возникла кирпичная стена, вроде крепостной. И надпись красной краской: «Арт-галерея» Шматько @ сыновья» (Андрей и Рафаэль к той поре окончили среднюю школу и стали подмастерьями. Втроем ваялось быстрее.) В поселке же у местных появилось новое развлечение. - Как ни вечер - нажрутся и давай стучать: «Открывай, а то взорвем!» Мы оборону держим... Здесь же только мрамора минимум на сто тысяч долларов! При этих словах неподвижная супруга Раиса Андреевна пошевелилась и вздохнула. - Тихо, пожалуйста! - Николай Гаврилович властным жестом пресек попытку сообщить, каково жить рядом с гением. («Раньше телевизор был, видеомагнитофон, пальто кожаные, а теперь у меня только болезнь, нефрит. Машину проедаем...») Зато образ Раисы Андреевны «ню» уйдет в вечность вместе с композицией «Три грации и время». Отдельная эпопея - как Шматько добывает мрамор для своего творчества. Вместо образования и партийности в анкете - прочерки, официальных выставок - ноль. А позже он уже и сам не желал! Набирал «кладбищенских» заказов, делал их так, что крутых мужиков слеза прошибала: «В натуре братан - как живой...» С деньгами ехал на Урал, в Челябинскую область, на мраморный карьер. Отпускали по сходной цене блоки по две - три тонны весом каждый. Восхищались, глядя на фотоальбомы, которые Николай Гаврилович постоянно возил за собой: - Ну, Гаврилыч, ты плодовит. Прямо Роден! Николай Гаврилович не соглашался: - Родену до меня далеко. У него тела узловатые, сплошная анатомия. Вот Пракситель - пожалуй... Проблемы на обратном пути доставляла только украинская таможня. Пост на границе Ростовской и Донецкой областей ни черта не смыслил в искусстве. - Рассматривают снимки из галереи и ржут, как кони! Еще и пошлины четыреста гривен пришлось уплатить за трейлер с грузом. Вторая статья расходов - натурщицы. Раису Андреевну постоянно не станешь ваять... Нужны молодые формы. - Летом в магазине понравилась одна. Заглядывала за прилавок, и я увидел соски грудей, очень хорошие. Предложил позировать. Она говорит: «Приду, только с мужем». Приходят. Муж - военный, капитан, мрачный такой. Зарплату не платят, а тут я хорошие деньги предлагаю. Он спрашивает: «По какие места надо раздеваться?» Я отвечаю: «Надо все! Где вы видели богиню в трусах?» Он пять минут подумал: «Ну если вы считаете, что это нормально и получится богиня, то я не возражаю...» Как-то летом семейство Шматько специально выезжало на разведку в Киев - присмотреть место для возможной выставки. Не век же ее от народа в подземелье прятать! Бесплатно предложили постоять в парке. А в «Украинском доме», что в центре столицы, на Крещатике, аренда помещения под экспозицию на месяц стоила, оказывается, аж семьдесят пять тысяч долларов. Так галерея света и не увидела. - Министерство культуры Украины наши обращения игнорирует, - рассказывал Шматько. - Сколько гостей в Красном Луче перебывало - депутаты, банкиры, иностранцы. Все ахали, в книге отзывов комплименты писали, но никто не помог. Я-то, конечно, не сомневаюсь, что через века потомки оценят мое творчество!.. Пока же наиболее стойкими поклонниками скульптора выступают местные «братки». Николай Гаврилович однажды пожаловался им, как постоянным клиентам, на обидчиков... Теперь соседи даже по пьяни опасаются скандалить. Хотя «братки» искусства тоже не хавают. Коттеджей с колоннами понастроили, а украшать их произведениями из галереи не хотят. Вот на могилку, говорят, возьмем без вопросов...

ЛИЧНОЕ ДЕЛО Николай Гаврилович Шматько родился 17 августа 1943 года в городе Красный Луч Луганской области. Украинец. Образование среднее. Долгое время жил и трудился в Одесской области: делал кладбищенские памятники для богатых заказчиков. Женат, супруга Раиса Андреевна пенсионерка, занята в арт-галерее на подсобных работах. Старший сын Андрей - художник, младший Рафаэль - скульптор по мрамору и граниту. Наиболее известные произведения Николая Шматько: «Три грации и время» (1988 - 1990 гг.), «Реквием» (1997 г.), «Юный поэт» (1985 - 1986 гг.), «Юлия» (1994 г.), «Жанна» (1986 г.), «Нонсенс» (2000 г.).

НУ И НУ! В России на двух великомучеников стало больше В питерском Манеже художник-авангардист Олег Янушевский впервые показал публике свою новую икону: «Святые великомученики Гусинский и Березовский». Янушевский не первый раз выставляет в Петербурге свои авангардные интерактивные иконы, в которые вмонтированы электромоторчики, электронные чипы, фонарики, радиоприемники. В сочетании с ликами святых, писанных в традиционной манере православной иконописи, этот духовный авангард смотрится странно. Сами верующие к новым символам культа относятся неоднозначно. Остро критикуют художника. Икона с олигархами похожа на бабочку с крыльями - лики новых мучеников писались автором на позолоченной деревянной матрице, с которой в 50-е годы штамповались турбинные лопатки. Иконописные лики Гусинского и Березовского не очень похожи на реальных героев. Но, как объяснил корреспондентам «Комсомолки» сам художник, это вовсе не обязательно. Автора не смущает и тот факт, что официально Гусинский и Березовский пока не причислены к лику святых. - Когда-нибудь, лет этак через 500, они непременно станут святыми. Их будут изображать именно так, как изобразил их я: с бородами, в монашеских шапочках. И я не считаю эту икону иронией или политическим заказом. Алла ЦВЕТКОВА. («КП» - Санкт-Петербург»).

Понравился материал?

Подпишитесь на ежедневную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

 
Читайте также