2015-02-04T03:28:41+03:00

После Беслана: власть на перепутье

Повысит ли ужесточение режима эффективность управления страной
Поделиться:
Комментарии: comments3
Изменить размер текста:

Куда движется Россия после драмы в Северной Осетии и последовавших за ней инициатив президента Путина? Свои версии ответа на этот вопрос в дискуссионном клубе «КП» уже дали политологи Александр Ципко и Наталия Нарочницкая, журналисты Евгений Анисимов и Георгий Бовт. Мы предлагаем познакомиться с еще одной точкой зрения на проблему.

Теракты в Беслане стали во многом следствием той политической ситуации, которая сложилась в стране по итогам последнего десятилетия. Сама система власти создавала поле для возникновения и реализации множества угроз: угрозы сепаратизма, угрозы экономического коллапса, угрозы со стороны коррупции и преступности.

Социальный контракт

В период правления Бориса Ельцина власть не была готова реагировать на эти угрозы. Система должна была быть самоуправляемой, а человек в ней должен был жить по законам дарвинизма: выживает сильнейший. Гражданин России не мог чувствовать себя защищенным ни внутри страны, ни за ее пределами, не мог иметь возможности честно начинать и вести свой бизнес, не имея криминальной или «красной» «крыши», был лишен главного - защиты со стороны государства.

Однако при всем при этом оставалось одно огромное достижение Бориса Ельцина - свобода. Пусть часто неуправляемая, но все же свобода. Но можем ли мы теперь говорить о том, что именно ее надо было уничтожить для того, чтобы «навести порядок»?

Для власти существовали две стратегические альтернативы: ужесточение режима, концентрация власти или введение демократических свобод в четкие рамки: законодательные, морально-этические и гражданские. Но власть пошла по первому пути. И катализатором этого процесса стала трагедия в Беслане: именно она позволила власти заключить с обществом социальный контракт. Напуганное население с чувством беззащитности дало молчаливое, хотя и не совсем однозначное согласие на реформу политической системы: сделка власти и общества - укрепление власти в обмен на повышение ее эффективности. И вопрос встал вполне конкретно: получит ли общество свой товар - безопасность?

Демократия или авторитаризм?

Получается, что при сохранении демократичности политического режима невозможно обеспечить безопасность? Или: ужесточение власти обеспечит защиту национальных интересов, в том числе безопасности?

Берусь утверждать, что такая логика, во многом имеющая свои ментальные, исторические корни в сознании россиян, всячески поддерживается самой властью. И поддерживается часто искусственно, на основании доверия Владимиру Путину.

Как у любого процесса, у нынешней политической реформы есть две стороны. Первая - официальная. Ее логика, собственно, и состоит в том, что ужесточение режима будет означать повышение эффективности, большую защищенность населения, рост ответственности власти. Власть с молчаливого согласия общества концентрирует в своих руках ресурсы для удовлетворения его потребностей. Однако есть и вторая сторона медали: Кремль получает беспрецедентные возможности для монополизации политического пространства.

Выборы позволяли населению, несмотря на все минусы российской действительности и незрелости, принимать участие в формировании региональных органов власти. Сейчас за нас будет решать президент, и мы ему верим. А завтра будет другой президент или нам разонравится нынешний, что тогда? А тогда у нас больше не будет никаких возможностей влиять на власть.

Единственный «козырь» в руках населения - выборы Президента России.

Жесткий режим - высокая эффективность?

Допустим, что на фоне террористической угрозы можно закрыть глаза на обратную сторону нынешней политической реформы, если она действительно может сделать власть эффективной и способной адекватно реагировать на угрозы. Однако и здесь есть свои подводные камни.

После принятия всех внесенных президентом поправок к российскому законодательству мы получим совсем другую политическую реальность. Властная вертикаль будет окончательно укреплена на федеральном уровне, доведена до регионального и впоследствии может достичь и местного самоуправления. Деятельность исполнительной власти станет единой по всей стране, унифицированной и отвечающей единым для государства задачам. По логике Кремля, единство страны будет укреплено, появится больший контроль над территориями и их руководителями. Все это - безусловные плюсы, особенно учитывая, что еще несколько лет назад губернаторов называли «князьками», полновластными хозяевами регионов и ругали за безнаказанность.

Институционально появляется система, которая позволяет более оперативно реагировать на внешние угрозы. Однако все это только институционально, и действительная реализация задуманного будет напрямую зависеть от того, каким политическим смыслом будут наполнены все эти институциональные изменения.

Первое. Чем будет руководствоваться Кремль при назначении губернаторов: лояльностью кандидата или его способностью руководить доверенной территорией? Есть некоторые опасения, что для Кремля первостепенным аргументом в пользу того или иного кандидата будет именно лояльность.

Второе. Система принятия решений станет гораздо более громоздкой, требующей постоянных согласований с Кремлем. Это будет увеличивать время принятий решений, повысится оторванность от местной специфики. Нынешняя ориентация на общественное мнение сменится ориентацией на настроения в высших эшелонах власти. Государственная машина рискует стать менее гибкой и чувствительной к внешним и внутренним сигналам.

Третье. Заметно снизится и ответственность всех звеньев властной цепи, замкнувшись лично на президенте. Именно на Владимира Путина ложится бремя ответственности за кадровую политику на региональном уровне. От того, какого губернатора он предложит Законодательному собранию, будет зависеть формирование региональных исполнительных органов власти и качество их работы.

Реформа политической системы рискует превратиться в концентрацию власти в одних руках при одновременной бюрократизации всей системы власти, ведущей к росту коррупции и советизации региональных лидеров. Получим ли мы при этом большую защищенность от терроризма? Потенциально - возможно, но политические соблазны здесь становятся одними из ключевых препятствий.

Власть и общество: сближение или отрыв?

Последнее время президент очень часто говорит о том, что общество и государство должны консолидироваться. Для этого даже предлагается целый комплекс мер, направленных на привлечение общественной инициативы к властным процессам. Это и создание общественной палаты, и меры по поддержке правозащитных организаций, и создание условий для развития полноценных политических партий. Получается парадоксальная ситуация: в условиях невозможности для общества влиять на власть сама власть стремится к созданию условий для поддержания общественной инициативы. У Кремля была альтернатива: либо на фоне доверия населения к российскому президенту сломать и без того слабые демократические институты, либо оказать им хоть какую-либо поддержку.

Такая дилемма в разные времена стояла перед многими правителями. В США в период гражданской войны, в условиях риска распада страны, правительство пошло на экстраординарные меры по сохранению страны. Но даже в этот период проводились выборы в Конгресс.

В 1958 году перед аналогичным выбором стоял и генерал Шарль де Голль: Франция находилась в состоянии хаоса, падало доверие к институтам власти, война в Алжире зашла в тупик. У де Голля появился огромный соблазн сделать политический режим более жестким и демонтировать демократические механизмы. Однако и он, проведя реформы, введя институт всенародно избранного президента, сохранил все демократические институты.

В обоих приведенных примерах кризисные ситуации в стране не привели к посягательствам на демократические завоевания и свободы, реальную многопартийность, конкурентные выборы, свободу печати. И США в военный период, и Франция кризиса 1958 года пошли по демократическому пути, не поддавшись авторитарным «соблазнам».

Россия сегодня также на пути выбора: и хотя уже многое сделано для того, чтобы демонтировать демократические завоевания 90-х годов, есть возможность не отказываться от них де-факто, а сделать более цивилизованными. Без привлечения общества это будет достаточно трудно, и именно поэтому президентские инициативы в области развития гражданской инициативы на сегодня так важны.

Игорь БУНИН, генеральный директор Центра политических технологий.

 
Читайте также