2015-02-04T03:30:32+03:00

Почему менты пытают и берут взятки

Количество преступлений, совершаемых сотрудниками милиции, пугает. Органы утверждают, что справляются со своими «оборотнями». Но так ли это?
Поделиться:
Комментарии: comments130
Изменить размер текста:

...В Ульяновске по обвинению в изнасиловании и убийстве 19-летней девушки задержан младший сержант, который являлся руководителем местной преступной группировки...

...В Башкирии милиционер на своей машине сбил пенсионерку. Бабушка могла бы выжить, но, чтобы замести следы и избавиться от свидетеля, постовой забил пожилую женщину молотком и скрылся с места преступления.

...В Питере врач с коллегой возвращался домой с дежурства. У станции метро их остановили двое милиционеров, без объяснения причин отвезли в отделение. Там врача избили ногами так, что он потерял сознание, а когда очнулся, старшина милиции связал его ремнем, притянув запястья к лодыжкам, продел лом сквозь связанные руки и ноги, подвесил между двух стульев и на глазах у начальства продолжил избиение.

В открытых источниках таких историй - сотни.

...Выступая не так давно перед Федеральным собранием, президент сказал, что система внутренней безопасности России больна, ее надо реформировать. Кто бы с этим спорил. Сообщениями о милицейском беспределе пестрят страницы российских газет: кроме борьбы с преступностью, сотрудники правоохранительных органов торгуют оружием, наркотиками и оперативной информацией; организовывают бордели, грабят и выбивают дань...

Конечно, в основном «оборотней» сажали - и на первый взгляд все выглядело пристойно. («В семье не без урода, но мы сами заинтересованы чистить наши ряды!» - заявляет МВД.) Но чем дольше мы изучали проблему, тем чаще появлялась мысль о глубоком кризисе системы.

Необходимое пояснение: в нашем расследовании, посвященном милиции, вы не найдете интервью НИ ОДНОГО действующего высокопоставленного сотрудника милиции. Начиная с февраля (!) мы посылали запросы об интервью всевозможным службам МВД РФ и ГУВД столицы... МВД в итоге отказало под благовидным предлогом. ГУВД официально вообще не ответило, но в устном разговоре нам намекнули: «Материал невыгоден для милиции».

Пытки

Почему милиционеры используют пытки? Почему бьют, применяют «слоника» (это когда надевают на человека противогаз и не дают дышать), «ласточку» (сковывают за спиной руки и ноги) и прочие ужасы?

Эксперт «КП» - член Комитета Госдумы по безопасности Геннадий ГУДКОВ (полковник ФСБ в отставке):

- Профессионализм сотрудников милиции падает - и, когда они начинают раскрывать преступления, в ход идут пытки... Почему? Да потому что по-другому милиционеры не умеют добиваться признания. Не знают, как собрать доказательства: зафиксировать следы преступления, произвести осмотр места событий, создать протокол допроса свидетелей... А ведь перед ними ставят задачу разоблачить преступника. И они начинают изгаляться...

В марте Комитет Госдумы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству даже проводил «круглый стол», посвященный проблеме милицейских пыток. Приглашенные на него представители общественности были едины во мнении: в условиях, когда у милиции нет ни денег, ни материально-технической базы, ни профессионального опыта, единственный способ изобличить преступника - это заставить его признаться. Ужас в том, что ПЫТКОЙ заставить признаться можно любого. Например, вас.

Мы взяли интервью и в Генпрокуратуре и в прокуратуре Москвы, и мнение было единым: прокуроры нещадно борются с преступниками из числа милиционеров. По каждому заявлению о пытках проводится тщательная объективная проверка - и не вина прокуратуры, что 90 процентов жалоб... не подтверждаются.

Кристина БОРИСОВА, начальник отдела Моспрокуратуры:

- Основное количество жалоб на избиения и пытки подают обвиняемые в тяжких преступлениях. И делают они это в большинстве с целью оклеветать сотрудников милиции и избежать уголовной ответственности...

Часть заявлений - прокуратура признает это - конечно же, имеет под собой реальные основания: но доказать преступление не удается по объективным обстоятельствам. Пытка - трудный состав для доказывания...

Как часто милиция применяет пытки и как часто люди лгут, что их пытали, на самом деле не знает никто: данных не существует. Мнения депутатов и мнения сотрудников прокуратуры оказались диаметрально противоположными...

...17 марта 2000 года по обвинению в многократном применении пыток были арестованы зам. начальника Варненского РОВД Челябинской области И. Сурайкин и весь состав уголовного розыска. В ответ общее собрание РОВД предъявило начальству ультиматум: коллектив отказался выполнять служебные обязанности, «пока не прекратятся репрессии». В случае невыполнения требований милиционеры угрожали применить «более радикальные формы протеста». Потом «бунт» удалось погасить; следствие установило 33 факта преступной деятельности задержанных (вставляли шланг в анальное отверстие, надевали противогаз - кое-кого довели до самоубийства), но это уже не важно. Важно, что взбунтовавшиеся стражи порядка ИСКРЕННЕ полагали, что их притесняют несправедливо! Видимо, считали, что имеют право бить (а их не имеют права за это арестовывать).

Укрывательство преступлений

Из доклада Генерального прокурора России УСТИНОВА на коллегии Генпрокуратуры:

«Уголовная статистика, к сожалению, отражает не истинное количество совершенных преступлений, а негодную практику их регистрации. Сегодня милиция выполняет много функций, но главная функция - это защита людей от преступных посягательств. А в сложившейся ситуации с регистрацией получается, что она (милиция. - Авт.) объективно покрывает преступников, помогает им избежать заслуженного наказания, потому что часть преступлений вообще не регистрируется.

Нет регистрации, значит, нет преступления. Следовательно, нет и правосудия.

А что есть?

Есть весьма лукавые цифры».

Думаем, вы сталкивались с этим. Если в постреформенной России почти каждая семья становилась жертвой криминала, то, значит, каждая семья хоть раз, да обращалась в милицию. А ее из этой милиции... Согласно милицейской поговорке: «Заявитель - враг дежурной части».

«Укрывательство» - это комплекс мер по непринятию у населения заявлений: чтобы ничего по ним не делать и чтобы преступления, указанные в этих заявлениях, не «светились» ни в каких отчетах. И если к профессионализму милиции в других областях есть вопросы, то здесь они - виртуозы. Тонкости процесса нам рассказал бывший сотрудник:

- В дежурке сидит «отказник»: человек, задача которого отказать в приеме заявления или в возбуждении дела. Тут целая система: трущегося возле окошка просителя надо «не замечать»: углубляться в бумажки, говорить по рации - многие не решатся «отвлекать» и уйдут. Дальше: так опрашивать заявителя, чтобы из его ответов заранее структурировать отказной материал. Вот приходят пожилые люди, говорят: украли ондатровую шапку. Опер: ух ты, ондатровую? Откуда деньги? Люди пугаются - у всех же неладно с доходами, - оправдываются: да ей лет десять. Опер: десять, не пятнадцать? Люди только рады: пиши пятнадцать. И выходит: украдена рухлядь - да ей цена сто рублей (по закону уголовное дело возбуждается, только если ущерб составляет определенную сумму: сейчас это две тысячи пятьсот рублей. - Авт.).

Валерий МАКСИМЕНКО, начальник управления по надзору за процессуальной деятельностью органов внутренних дел и юстиции Генпрокуратуры России (именно эта структура «отслеживает» проблему):

- В основном они действуют убеждением. Пример: гражданин пишет заявление, что у него украли сотовый телефон (прокуратура в порядке надзора просматривает все материалы, по которым милиция отказала в возбуждении уголовного дела. - Авт.). А через день - следующее заявление: «Ко мне приехали милиционеры и предложили лучше поискать телефон: я потряс свой пиджак, и вдруг нашел пропажу во внутреннем кармане. Большое спасибо сотрудникам милиции». Прокурорским, которые это читали, смешно просто стало. Вызвали этого человека, спросили: «Действительно так было?» Он: «Да нет, конечно, просто приехали, объяснили: ну где, мол, будем его искать?» Уговорили...

В справках Генпрокуратуры (мы пролистали их кипу) так и формулируется: «оперуполномоченный такой-то неоднократно оказывал психологическое воздействие на потерпевшего сякого-то, убеждая, что похищенное не будет найдено».

Бывает, заявление заставляют забрать угрозами. Бывает, как с той шапкой, - просто обманом.

Собственно, а для того ли мы милицию кормим?

Ровно так думает и Генпрокурор Устинов: потому что с момента его назначения в 2000 году на должность борьба с укрывательством стала одним из приоритетных прокурорских направлений. Милиционеров обличают, проводят «круглые столы», возбуждают против них уголовные дела (поэтому, люди добрые, если в милиции вас пытаются «футболить», скоренько бегите в прокуратуру).

Имеет ли кампания успех?

А никакого.

И президент Путин, и сам Устинов все время говорят об этом в своих выступлениях: как укрывали, мол, так и укрывают.

Почему милиционеры так поступают?

Начальник отдела Моспрокуратуры Кристина Борисова:

- Они таким образом регулируют статистику, потому что весь объем совершаемых преступлений раскрыть не могут...

Наши эксперты едины: путем укрывательства органы избавляют себя от «лишней» работы. Другими словами, МВД, нормально «принимавшее» объем преступности, существовавший в РСФСР, новым, послереформенным, валом оказалось накрыто с головой. Страшненькую справку в 2002 году обнародовало Министерство внутренних дел России:

«Предварительный анализ показывает, что регистрация всех преступлений, сведения о которых поступают в органы внутренних дел, приведет к резкому увеличению объема оперативно-следственной работы, успешно справиться с которым... они едва ли будут в состоянии. По экспертным оценкам, сегодня на учет ставится не более четверти совершаемых преступлений. Следовательно, их количество может возрасти до 10 - 12 миллионов. Сегодня ни правоохранительные органы, ни общество в целом пока не готовы к такому развитию ситуации. Кроме того, даже частичная адаптация органов внутренних дел к возросшей нагрузке может вызвать коллапс судебной системы...»

Генпрокурор, выступив в Госдуме 9 марта, несколько снизил масштаб проблемы: по его мнению, в стране регистрируется треть происходящих преступлений, то есть в реальности их - девять миллионов. Честно говоря, не легче...

Что надо сделать, чтобы решить проблему, эксперты МВД сказали давно: в четыре раза увеличить количество сотрудников уголовного розыска (сейчас их 40 тысяч - а надо 150), резко повысить им зарплату; создать новые учебные заведения и новую материально-техническую базу; потом, вновь пойманных преступников надо куда-то сажать... К этому общество, видимо, не готово тоже.

Хорошо, спросите вы, а почему милиция (пусть не способная РАСКРЫТЬ все преступления) не может просто честно их регистрировать? Цифры бы стали такими страшными, что денег МВД, глядишь, и подкинули бы? А так не получается потому, что внутренняя, ведомственная оценка этого министерства строится на увеличении раскрываемости. Раскрываемость - это процентное отношение количества раскрытых преступлений к количеству совершенных. Что нужно сделать, чтобы раскрываемость была хорошей - задачка для шестого класса: совершенных «сделать» поменьше, раскрытых - побольше (то есть регистрировать в основном те преступления, которые можешь раскрыть).

В этой пресловутой раскрываемости - корень многих зол: вот разве бы пытала милиция невиновных, кабы ее не дрючили за нераскрытые дела? Об отмене вредного показателя говорят уже лет пятнадцать, но все стоит на мертвой точке.

Фальсификация статистики

Обратная сторона раскрываемости - фальсификация статистики.

Александр ГУРОВ, генерал-лейтенант милиции, бывший начальник НИИ МВД, член Комитета по безопасности Госдумы:

- Сложилась нездоровая практика, что если в этом году у тебя триста раскрытых тяжких преступлений, то в следующем году должно быть хоть на одно, да больше. И сотрудник вынужден фальсифицировать! Я задал вопрос нынешним милиционерам: «А если у вас вообще ни одного тяжкого преступления на территории - всех уголовников пересажали, всю профилактику провели?» Они: «Тогда с нас шкуру спустят. Это значит, мы не работаем...»

Способы фальсификации чудовищны. Ладно, если милиционеры просто записывают в отчеты выдуманные преступления («Проверяем, - делился начальник управления по надзору за процессуальной деятельностью органов внутренних дел и юстиции Генпрокуратуры России Максименко, - а таких людей вообще не существует».). А бывают и подбросы: чаще всего - наркотиков или патронов. По словам председателя милицейского профсоюза Москвы Михаила Пашкина, в столице были случаи, когда начальники просто-таки раздавали сотрудникам эти патроны...

Та же ситуация и в случае с административными задержаниями. Спускается «план по палкам», и несчастный участковый идет... переписывать могилы на кладбище. Он выбирает свежие надгробия, чтобы информация о смерти этих людей еще не поступила в ЗИЦ (зональный информационный центр) ГУВД, и задним числом составляет на умерших протоколы: «Ругались матом». Потом «хулиганов» пробуют вызывать в суд...

(О милицейской коррупции - в следующей части.)

ИСТОЧНИК KP.RU

Понравился материал?

Подпишитесь на еженедельную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

Нажимая кнопку «подписаться», вы даете свое согласие на обработку, хранение и распространение персональных данных

 
Читайте также