Жить без любви? Зачем такая «се ля ви»?

«Считается, что тяжела бабья доля. Не знаю, не взвешивал. Но то, что случилось с Аленом Делоном, первым красавцем французского кино и большим другом советских женщин (к их огромному сожалению, он был им только другом, да и то экранным), заставляет меня еще раз обратить внимание на тяжелую, а подчас и беспросветную мужскую долю» - так начал Дормидонт НАРОДНЫЙ, наш поэт от сохи, свое эссе на тему дня - но тут подступили невольные слезы и не позволили писать дальше. «Подумать только, - только и подумал Дормидонт. - Ведь Ален был секс-символ, все ему на шею вешались, а теперь сидит один в своем пустом шале, ему за 70, он пьет из нечистого холостяцкого стакана, вытирает спаржу о рукав, сам готовит себе улиток по-бургундски... Кругом одни собаки, глядят преданными глазищами, но носки нестираны, бабы его бросили, и охота Делону - Алену Делону! - покончить с собой от тоски что твоей Земфире. Если срочно какая-никакая (желательно, конечно, фигуристая, добрая, нежная, покладистая, знаете, такая... на коже пушок, нежный-нежный, как на теннисном мяче, и когда смеется - ямочки) особа женского пола не приласкает старика!»

Отметавшись по всей территории,Все изметив в округе столбы,Мужики - вот такая история! -Вдруг теряют пунктиры судьбы.

Помотавшись за каждою юбкою,Поразведавши, что там под ней,Вдруг садятся с собакой и рюмкоюУ распахнутых настежь дверей.

В двери осень летит неприкаянно,Давит сердце глухой непокой,Виноградов девичьих окалинаОблетает с души шелухой.

Жизнь, как листья, копейками меднымиРаскатилась - и не сосчитать,Лишь истории греют заветные,О которых нельзя рассказать.

Что-то старая трубка не курится,И не топится грустная печь,Ходит прошлое мокрою курицейСреди чьих-то запястий и плеч.Как все было красиво и молодо,Окна, лестницы, шпаги, клинки,И движенье руки было поводомПопросить тут же с ходу руки.Что до сердца... Лихими кометамиМужики, пролетая окрест,Стольких верных сердец не заметили,Стольких вдоль проскочили невест,Что на вздохи одышливых мальчиков,Солидарностью женской гордясь,Бабы, мстительно глазом сверкаючи, Не откликнутся. Как же, сейчас!Но я вижу - под жестами грубыми Станет счастье последнее зретьИз простого человеколюбия,Из простого желанья жалеть.

Ты, Делон, не боись - не останешьсяОдиноким французским бомжом,Русской женщине станешь пристанищем,Коль отвергнут Париж и Дижон,Приезжай к нам хоть в Верхние ДворикиНа предмет теплоты и жены,Ты же мужем им был всем и любовникомВ темноте кинозалов страны.

Пусть не каменны разные мускулы,И усталости крепнет печать -Положись ты на бабу на русскую -Ведь она не умеет бросать.