Жена встала в строй вместо убитого мужа

На память о счастливом прошлом Кате осталась свадебная фотография.

Командир группы бойцов спецназа Юрий Кузнецов погиб в мае прошлого года в Веденском районе Чечни. Его отряд бросили на «зачистку» поселка Дарго. Лейтенант Кузнецов наступил на замаскированное взрывное устройство...

«Вертушки» пришлось ждать пять часов. Чтобы Юрий не истек кровью, ему перетянули жгутами обе ноги. Вернее, то, что от них осталось.

...Когда о ранении сообщили его жене Кате в Челябинск, она решила ехать к мужу. И тут он позвонил ей - из госпиталя.

- Котенок, все будет хорошо, - услышала она слегка охрипший любимый голос.

- Жди, я еду, я поставлю тебя на ноги! - заревела в трубку Катя...

Через два дня Катя ворвалась во Владикавказский госпиталь. Но Юра уже был в коме и через пять суток умер.

Они были знакомы с детства, еще когда жили в Нижнем Новгороде. А полюбили друг друга, когда Кате было 17, а Юре - курсанту военного института - 23. После свадьбы уехали в Челябинск, на место службы лейтенанта Кузнецова.

Юра завербовался в Чечню, просто чтобы заработать. Отправляясь туда в третий раз, пообещал «привезти цепочку для дочки» - молодые мечтали о ребенке.

После смерти Юры Катя вернулась в Челябинск. Несколько месяцев никуда не выходила, забросила институт (она училась на психолога).

- Спасли меня Юрины друзья. Они приходили каждый день, одевали меня, как маленькую, выводили гулять, - вспоминает 22-летняя вдова, с которой мы встретились на ее родине, в Нижнем Новгороде. Она приехала туда в гости к родным. - Но жить не хотелось. И я решила... поехать служить в Чечню. Отговаривали меня всем военным городком. Но потом махнули рукой и подписали со мной контракт.

Конечно, женщина в Чечне - это не сансация. Но «солдаты Джейн» редко попадают в «горячую точку». Однако Катерина потребовала от командиров, чтобы с ней - без всяких поблажек! Училась отжиматься и подтягиваться, бегать кроссы.

Екатерина Кузнецова стала первой женщиной в гарнизоне, принявшей присягу по всем правилам: промаршировав с автоматом и произнеся текст перед всей частью. А потом поехала в Чечню. Ее взяли в связисты.

- Катя, страшно было в первое время?

- Особенно страшно было добегать ночью до туалета! У меня начался «чеченский синдром». Когда над нашим лагерем пролетали снаряды, хотелось спрятаться в палатку и не вылезать оттуда никогда! Но уже через месяц перестала просыпаться во время обстрелов, не стеснялась принимать душ в хлипком сарайчике посреди лагеря и привыкла целыми днями ходить в камуфляже и берцах.

- Как бойцы к тебе относятся?

- Мужчины все помнят Юру и очень берегут меня. А вот с женщинами почему-то отношения не складывались. Я часто брала спальник и уходила ночевать в мужскую палатку. Мне так было спокойнее. Сослуживцы относятся ко мне по-разному. Если я в форме - называют братишкой, а если в гражданке - сестренкой.

Катя в Чечне ожила. Забыла о тяжелой депрессии, из которой не смогла бы выбраться сама после гибели мужа. Не выполнила только один свой зарок - хотела поехать на место гибели мужа, но не разрешили ей.

- Сказали, что поговорка «Снаряд в одну воронку дважды не попадает» в Чечне не срабатывает, а потому рисковать не стоит...

Ольга КНЯЗЕВА («КП» - Нижний Новгород»)

ВЗГЛЯД С 6-го ЭТАЖА

Нужны ли женщины на войне?

За годы работы в Чеченской Республике таких «идейных» я встречал единицы. И все больше - на отдаленных горных базах, вдали от теплых штабных палаток. Помню полевого врача Марину в лагере десантников в Веденском районе. Ее муж погиб еще в первую войну, у нее уже вторая командировка. Перевязав раненого, она робко попросила у нас спутниковый телефон, чтобы позвонить домой восьмилетнему сынишке. Еще помню повара Наташу на базе спецназа Минобороны в Ножай-Юртовском районе. Во вторую кампанию у нее погиб сын. Теперь она кашеварит таким же парням, как и ее Серега...

Однако большинство женщин, с которыми удавалось поговорить в Чечне, признавались, что приехали заработать. Кто-то - на учебу ребенку, кто-то - на квартиру. Личных счетов на этой войне у них нет, но к своим подопечным - будь то в госпитале или столовой - они относятся как к родным. Конечно, попадаются и исключения - очерствевшие, как гранит, покрывающие изощренным матом зачуханных солдатиков за малейшую провинность. Война меняет мужиков, чего уж говорить о слабом поле. Но кто-то в этой «мясорубке» остается человеком, а кто-то скатывается на дно. Последних надо гнать с войны метлой - там и без них тошно. А такие, как Катя, Марина, Наташа, зачастую являются той палочкой-выручалочкой, за которую хватаются, почти сорвавшись в смертельную пропасть. Вспоминаю рыдающего на груди пожилой медсестры молоденького солдатика в палате военного госпиталя: «Я вам обещаю, я буду жить». У парня ампутирована нога, и всего несколько часов назад на поле боя сослуживцы с трудом вырвали из его рук автомат. Он хотел застрелиться...