Премия Рунета-2020
Россия
Москва
+29°
Boom metrics
Общество21 января 2008 22:00

Россия вернулась в Арктику?

Корреспондент «Комсомолки» проводил на Северный полюс экспедицию полярников, как когда-то в советские времена...

Опять оживают умирающие погранзаставы и метеостанции, государство закупает и завозит полярникам новую технику, а ученые расконсервируют оставленные научные базы. И опять, как двадцать лет назад, в Арктику отправляются экспедиции. Под самый Новый год к Северному полюсу вышли два российских путешественника - Матвей Шпаро и Борис Смолин. Впервые в истории человечества люди собрались покорить полюс в кромешной тьме - бесконечной арктической ночью...

Условий для жизни нет

Как водится, о поездке на архипелаг Северная Земля, откуда стартовала экспедиция, я узнал за десять часов до вылета. Собирался лихорадочно, кося одним глазом в Интернет, который против обыкновения жадничал и выдавал нужную информацию по крупицам. Потом я понял: материалов просто не было в Сети. Единственная найденная мною карта была снята в далеком 1932 году, и острова гигантского архипелага прорисованы на ней весьма условно. Зато все они как один носят трудно выговариваемые, ядрено-революционные названия, от которых давным-давно отвык слух. Похоже, за последние 17 лет никто даже не подумал их переименовывать - незачем и никому это не надо. Именно тогда впервые я осознал, насколько далек и заброшен этот край. Я вчитывался в скупые записки какого-то метеоролога, и на теплой московской кухне становилось зябко: «Никакого местного населения на Северной Земле не было никогда. Нет условий для жизни. Далеко не каждое полярное лето воздух прогревается до положительных температур... Единственное растение, цветок камнеломка, погибает, если его занести в тепло». Над цветком, умирающим от тепла, я крепко задумался и затолкал в рюкзак последний шерстяной свитер. Больше теплых вещей в доме не было. Душу грели только две вещи из снаряжения спецкора «КП» - парка норвежских географов, отороченная енотом (через два дня на острове Средний она встанет колом на 40-градусном морозе), и треккинговые ботинки с пафосным суперсовременным утеплителем, рассчитанным на температуру до минус 35. Уже на взлетной полосе Воркуты, где было слегка за 20, мне показалось, что мои ноги отрубили до колена вместе с этими модными ботинками. Но полярники в мою проблему вникли - здесь принято помогать друг другу - и спасли от грядущего обморожения. Наверное, чтобы не возиться потом с вызовом санитарного борта на самый настоящий край света.

Наш транспортный самолет уже пересек Полярный круг, и все, кто был раньше за этой широтой и не был, выпили по стопке. Матвей Шпаро достал из какого-то экспедиционного баула унты на собачьем меху. Воистину царский презент путешественник прокомментировал так:

- Все это мистика, конечно. Но представь, что в далеком 1979 году в самолете точно так же сидели друг напротив друга мой отец Дмитрий Шпаро и корреспондент «Комсомолки». И та полярная экспедиция так и называлась - экспедиция «Комсомольской правды», и готовила ее вся страна, без преувеличений. Это, кстати, унты моего отца, грейся!

Россия попрощалась, но не ушла?

Правильно говорят, что история движется по сходящейся спирали. Следующий ее виток значительно у/же, но он обязательно пересекается с прошлым. Экспедиция наша выдвинулась к полюсу как-то очень вовремя. В день вылета из Москвы наш авианосец «Адмирал Кузнецов» продефилировал мимо норвежской нефтяной платформы. Крику на Западе было столько, как будто с авианосца по этой платформе отбомбились. Отголоски общей истерики коснулись даже нашей, вполне невинной и мирной экспедиции. Одна известная западная экологическая организация, чутко реагирующая на политическую конъюнктуру, мгновенно назвала Матвея Шпаро и Бориса Смолина «потенциальными убийцами белых медведей». Парни в своих походах по Арктике десятки раз конфликтовали с милыми белыми мишками, убивающими человека одним ударом лапы. Поэтому полярники взяли с собой впервые помповое ружье и два бесствольных пистолета «Оса» со светошумовыми зарядами. Но причина истерики, конечно, была не в медведях.

Ни для кого не секрет, что в 90-х годах Россия, по сути, ушла из Арктики. Бросила эти безрадостные места, которые были вопреки природе освоены людьми. Нашими предками.

Я видел журнал с радиограммами с одной полярной станции за 1992 - 1993 годы. Его случайно нашли туристы-экстремалы, путешествовавшие по Таймыру. Восемь месяцев забытые страной полярники просили эвакуации или хотя бы борта с продуктами. Метеорологи забыли вкус сахара, давным-давно у них не было табака, лекарств, солярки, керосина. Из еды остался ящик серых макарон. Радист вынимал и вставлял обратно зубы, расшатанные цингой. Большая земля отвечала: денег нет, горючего нет, самолетов нет. Хотите сами оплатить самолет? Так вам всем вместе еще десять лет нужно работать, зарплаты у вас слишком маленькие. Как маленькие? А так, в стране рыночная экономика, а с вас, кроме показаний термометров, прибытка никакого. Держитесь! Или помирайте...

На Западе открыто потирали руки, готовясь оформить этот уход России законодательно и демаркировать полярные границы. Российские политики из первых эшелонов власти по скудоумию своему или по злому умыслу рассказывали, как надо правильно осваивать наш Север. Все базы, порты, станции и поселки нужно срочно закрыть и вывезти оттуда всех коренных жителей в более теплые места, а для добычи полезных ископаемых применить так называемый вахтовый метод. И лучше всего вахтовиков-рабочих пригласить из соседних стран, они природу беречь умеют. Западные экологи за них ручаются... Наши северные европейские и американские соседи горячо поддерживали и развивали эту идею и намекали на посильное финансовое участие в проекте по ликвидации российского присутствия. Западные доброжелатели даже специальное название придумали для всей российской Арктики от Мурманска до Чукотки - «Баренц-регион», исподволь указывая на непонятный статус этих территорий.

Но что-то поменялось за последний год. Опять полярная экспедиция летела на Северную Землю государственными, пограничными бортами. Бесплатно, разумеется. На погранзаставе нас ждали теплые жилые помещения, питание, транспорт под экспедиционные нужды и склад под переборку и укладку снаряжения. Страховать полярников в первые недели маршрута должны были суперспецы из спасательной службы ФСБ, и дозабрасывать грузы на вертолетах должно было то же самое ведомство. Похоже, Россия попрощалась с Арктикой, а уходить передумала.

«Страшно, а идти надо!»

Наш самолет дозаправился в Воркуте, летчики выспались. Набрали высоту, салон прогрелся. Можно снять теплые вещи и наконец-то поговорить, перекрикивая турбины. От Воркуты до острова Средний почти пять часов ходу. С нами летит авиационный инспектор. Он прилепил на иллюминатор антенну американской Джи-пи-эс на присоске и все время поглядывал на экран приборчика. За тонкой перегородкой пилотской кабины потеет штурман, работая с картой. А инспектор проверяет точность проложенного им маршрута. Инспектору тоже жутко не нравится, что мы пользуемся западной навигационной системой. По его словам, случись какой конфликт, и американцы влегкую, в течение 10 минут обрубят все 16 «гражданских» навигационных каналов на своих спутниках. И ставшие привычными, как мобильные телефоны, приборчики-навигаторы превратятся в бесполезные погремушки. Поэтому штурманам, особенно молодым, не дают расслабляться, заставляют работать по старинке - с бумажными картами и звездами. Но на подходе наша спутниковая система глобального позиционирования - ГЛОНАСС. Все ее ждут и надеются, что будет она работать, как и вся российская военная техника, - надежно, хотя, как водится, без заграничного комфорта.

Напротив меня сидят Матвей Шпаро и Борис Смолин. Вместе они напоминают знаки «инь» и «ян». Совершенно разные, даже по возрасту, но слитые воедино - не расцепишь. Борис молчит, Матвей рассказывает:

- На самом деле мы готовили эту экспедицию больше пяти лет. И на последнем этапе наши интересы и интересы государства вдруг совпали. Оказалось, не я один считаю, что российское присутствие в этих широтах не может складываться из одного какого-то действия. Должны работать станции, а на них жить ученые. Станции должны обеспечиваться авиацией, то есть полосы и аэродромы все время функционировать. Должно быть множество кирпичиков, маленьких и больших, типа полета Патрушева в Антарктиду или установки флага на океанском дне Северного полюса. Так же и наше путешествие. Кирпичик в общей стене. Потом у государственных структур есть потребность отработать взаимодействие авиации и спасателей. Не на полигоне, а в реальных условиях. Вот и нашелся прекрасный повод.

По словам Матвея, экспедиция пройдет на грани технических и человеческих возможностей. По плану после сборов и испытания снаряжения на острове Средний вертолеты забросят их на самую северную точку архипелага - мыс Арктический. Откуда нужно будет пройти до полюса 980 километров в полной темноте. Самое тяжелое - первые недели, за которые нужно будет буквально оторваться от земли. Не дать дрейфующим льдам отнести путешественников назад. Панцирь Северного Ледовитого океана все время «дышит», льды двигаются, идет торошение, на 50-градусном морозе вдруг возникают незамерзающие полыньи, которые невозможно обойти. До Нового года два вертолета Ми-8 страховали полярников и сделали дозаброску груза на маршрут. Молча слушавший нас Борис Смолин вдруг закруглил наш разговор, видимо, давно наболевшей фразой:

- Ошибиться мы не можем. Нет у нас морального права.

И отвернулся к иллюминатору. Там чернела непроницаемая мгла, а судя по ледяной каемке на многослойном стекле, было еще очень и очень холодно...

Матвей засмеялся:

- Страшно! А идти надо.

«Топора в нашей экспедиции нет...»

На языке у меня давно крутился наболевший вопрос. Причем я был знаком с этим вопросом на практике. Приходилось жить пару недель с близким другом в лесу. К исходу второй недели в отношениях возникли некие неизбежные шероховатости... Моим собеседникам придется жить бок о бок 75 дней. В полуголодном состоянии, на грани физического истощения. И палатка одна на двоих, и не уйти на 40-градусном морозе прогуляться, чтобы хотя бы пару часов не видеть товарища, с которым вышла размолвка.

- Матвей, как вы уживаетесь?

- Мы дружим и ходим вместе больше десяти лет. И уверен, что в нашей уживчивости основная заслуга Бориса. Может быть, и нехорошо, что он слышит сейчас эти слова, но одно из его положительных качеств - он умеет подстраиваться. По-доброму, по-хорошему.

- А под вас нужно подстраиваться?

- Жизнь, она требует руководить, командовать. Если бы в группе был второй лидер, мы бы не ужились. С другой стороны, я ленивый, а Борис меня дополняет - он ответственный. Иногда мне очень хочется поспать, а Борис говорит: «Матвей, надо идти дальше». Встаю и иду, потому что если сказал Борис, значит, это действительно нужно. Если бы не было Бориса, а в группе был бы второй Матвей, мы так и спали бы всю дорогу. Может, вообще бы в Москве остались (смеется). Борис - коллективная совесть экспедиции.

- Вы очень много времени провели вместе в одиночестве. Грубо говоря, не было моментов, когда товарища хотелось, извините, зарубить топором? Условно.

- Бывают дни, когда плохое настроение и самочувствие. Предупреждаешь об этом спутника, и он делает скидки. Мы взяли с собой аудиокниги, музыки набрали. Для психической разгрузки по вечерам. Очень помогает, особенно если метель приходится пережидать дня по четыре в палатке. А топора у нас в экспедиционном оборудовании на всякий случай нет...

Летчик положил самолет на крыло, разворачиваясь, и в полярной ночи вдруг замерцали сотни огней. Казалось, под нами раскинулся немаленький поселок. На самом деле внизу, на самой суровой погранзаставе страны нас ждали всего 11 человек. Наш самолет должен был заправиться и сразу же улететь назад в Воркуту. На все про все у меня имелся один час. Но можно было остаться с экспедицией и улететь дня через четыре попутным бортом. Или через две-три недели. Как повезет с погодой. Я решил остаться на острове Средний.

Окончание следует.

ХРОНИКА ПУТЕШЕСТВИЯ

22 декабря. Вертолетчики Управления ФСБ высадили полярников на ледник мыса Арктический. Первая потеря - ветер сдул бесследно надувной каяк. Лодку так и не нашли.

26 декабря. Штормовой ветер путешественники пережидают в палатке. Льды разламываются, идет торошение, поэтому Матвей и Борис спят, не залезая в спальники. Медведь разорил груз в нартах, раздавил бутыль с бензином. Как выяснилось позже - бензин испортил десятки суточных рационов.

31 декабря. В палатке - крохотная елка размером с ладонь. За сутки дрейфующий лед отнес путешественников к югу на 3 километра. Такой новогодний подарок...

1 - 4 января. Продвинулись на север всего на 9 километров. Преодолели десятки трещин. Огромную полынью пришлось переплывать в костюмах. Луны нет. Дрейфующие льды носят путешественников взад-вперед. Амплитуда - почти десяток километров.

5 - 7 января. Координаты - 82 градуса северной широты. Очень холодно, Борис не может согреться в спальнике. Снять или поставить лагерь занимает 4 часа. 8 - 9 часов - сон. Когда идти? Полярники решили перейти на свои собственные сутки длиной 26 часов.

9 - 11 января. Ветер, метель. Фонари светят на три метра, не больше. Полярники готовятся пересечь 83-ю параллель.