В Евгении Миронове Солженицын увидел себя в молодости

В фильме Евгений Миронов сыграл Глеба Нержина, прототипом которого был Солженицын.

Несколько лет назад на телевидении прошла премьера многосерийного фильма «В круге первом», поставленного Глебом Панфиловым. Сценарий к сериалу написал сам Солженицын.

- Когда я выбирал актеров, первым делом ехал к Солженицыну на утверждение, - вспоминает Глеб ПАНФИЛОВ. - Не буду скрывать - ехал с волнением. Это же не худсовет, где я могу возражать и настаивать. В данном случае я не всегда был уверен в успехе. Кандидатуру Евгения Миронова писатель утвердил сразу, еще когда работал над сценарием. Во-первых, Женя чем-то похож на молодого Солженицына. Во-вторых, Александр Исаевич был восхищен Жениной игрой в фильме «Идиот».

- В фильме очень много персонажей. Неужели Солженицын утверждал каждого?

- 93 персонажа! Писатель утверждал только главных героев. Я привозил ему альбом с фотопробами - огромный фолиант, где артисты были сфотографированы уже в костюмах. Он вместе с Натальей Дмитриевной рассматривал этот альбом и утверждал каждого персонально.

Когда фильм был готов, Солженицын стал нашим первым зрителем. Он смотрел его вместе с женой. Просмотр проходил у них дома в течение трех дней. И когда фильм закончился, на глазах писателя появились слезы. Он сказал: «Побывал там, вспомнил...»

- В фильме звучит голос Солженицына...

- Он наотрез отказывался от записи, говорил, что голос уже не звучит. Но мне было важно передать интонацию автора. Это создавало атмосферу и служило историческим документом. На уговоры ушло больше года. Но в конце концов Александр Исаевич решил попробовать. После первой записи он послушал интонацию, тембр - ну давайте еще.

- Осенью должен выйти на экран фильм «Хранить вечно» - по мотивам романа «В круге первом». Это будет другой фильм?

- Премьеру мы запланировали на декабрь, к 90-летию писателя. Сценарий написал я. Получилась немного другая история, другой финал. Этот фильм Солженицын не видел, он неважно себя чувствовал. Сценарий он читал, одобрил, хотя его огорчило, что важные сюжетные линии вылетели, ушли из сценария некоторые персонажи, которые есть в книге. Я ему объяснил, что в два часа, в течение которых идет фильм, целый роман не втиснешь. По-моему, он несколько успокоился, мотивы в фильме остались солженицынские.

Я счастлив, что был знаком с этим великим человеком. Солженицын - титан античного уровня.

Анастасия ПЛЕШАКОВА

КСТАТИ

Роман «В круге первом» шел и на театральных подмостках. Десять лет назад в Театре на Таганке поставили спектакль «Шарашка», премьера которого состоялась 11 декабря - в день рождения Александра Исаевича. Ему тогда исполнилось 80 лет.

- Говорят, Солженицын был удивлен, как Юрий Любимов сумел уместить эпохальный роман в рамки довольно непродолжительного спектакля?

- Действительно, он был озадачен, - сказала нам жена Юрия Любимова Каталин. - Но мой муж объяснил Солженицыну, что очень длинный спектакль, насыщенный страданиями и переживаниями героев, трудно будет смотреть зрителям. Любимов написал свою версию для театра. Это режиссерское решение Солженицын понял и одобрил. Спектакль до сих пор идет с большим успехом. В последнее время мы иногда звонили Солженицыну, стараясь ему не надоедать. Было слышно, что ему трудно говорить, он болел. Тем не менее продолжал усердно работать.

Юрия Петровича сейчас нет в Москве. От его имени я выражаю глубокое соболезнование вдове писателя и троим сыновьям. Это огромная потеря для русской литературы.

ДВА МНЕНИЯ

Дмитрий БЫКОВ, писатель, публицист: «Это реинкарнация Достоевского»

Он был писателем великим и только потому стал властителем дум. Россия вообще страна не особенно идеологизированная, она больше ценит не идеологов, а профессионалов. Кто достиг вершин в своем деле, тот и становится духовным учителем. Примеры слишком известны. Перечитайте «Улыбку Будды» из романа «В круге первом» или финальную главу «Мясо» с ее могучей и страшной символикой. Перечитайте «Случай на станции Кочетовка» (переименованной при публикации в «Кречетовку», чтобы не было намека на партпрозаика Кочетова). О «Раковом корпусе» - самой высокой вершине русской прозы 60-х, а может и 70-х, - не говорю. Солженицын был не единственным крупным прозаиком своего времени, рядом с ним можно поставить и Трифонова, и Искандера, и Шаламова, но от его прозы исходил особый заряд душевного здоровья, азарта, бодрости. Это потому, что он верил: все не безнадежно.

Можно было расходиться с ним во всем, а этот заряд - чувствовать. И, конечно, мгновенно узнаваемая, легко пародируемая, но трудно копируемая интонация, пластическая выразительность, ядовитое остроумие.

С кем его можно поставить в один ряд? С Достоевским, конечно. Он ему типологически очень близок. Юношеский радикализм, конфликт с государством, «мертвый дом», смертельная болезнь, счастливо преодоленная, годы безденежья, постепенный переход к консерватизму, глубокая религиозность, идеологические диалогические романы... Сентиментальность, несколько сусальные представления о народе-праведнике (сравните Матрену с маляром Николкой из «Преступления и наказания»), наивные, но вполне здравые политические проекты, сарказм, полемика, раздражительность, публицистичность...

В общем, прямо реинкарнация.

Александр ПРОХАНОВ, главный редактор газеты «Завтра»:

«Он шарахнул по СССР»

- Солженицын - фигура, полная противоречий в эпохе, наполненной тремя мощными смыслами. Первый - советский, который до сих пор живет в нашем обществе, второй - либеральные прозападные ценности и третий - монархически-православная реваншистская линия. Среди всего этого у Солженицына была сложная судьба. Он, как абсолютно радикальный антисталинист, сыграл огромную роль в разрушении СССР. Союз добили не танковые колонны и не бомбардировки, а смыслы. Солженицын со своим «ГУЛАГом», используя поддержку Запада, разрушил советские мифы и базовые ценности. В этом смысле он лютый антисоветчик. С другой стороны, оказавшись за рубежом, в Вермонте, он был инструментом идеологической борьбы Запада с СССР, не принадлежа к либеральному миру духовно.

Когда Солженицын вернулся в Россию, с надеждой, что станет пророком, духовным лидером, современным Достоевским, у него ничего не получилось. В ельцинской России он был не нужен со своим русским державным подходом. В итоге Солженицын попал во второе изгнание.

В России он издал книгу «200 лет вместе», за что прослыл в либерально-еврейских кругах антисемитом. Осуждал ельцинскую политику... И настолько был раздражен тем, что происходило в России, что упрекнул ельцинистов в лишении России разбега, который дал Сталин.

При этом он не стал лидером монархистов. Солженицын по сути был кадетом, просвещенным националистом.

Он умер неприкаянным на второй чужбине. И в этом его личная драма. Драма человека, который по своему значению взлетел до огромных идеологических вершин и был очень быстро опрокинут. Он умер в глубоком внутреннем разочаровании. Он всю жизнь, борясь за свои идеалы, играл чужую игру и оказался в стране, которая, став тоже результатом чужой игры, ему не нравилась.

Если говорить о литературном значении Солженицына, то я бы выделил «Матренин двор». Из нее вышла вся великая русская деревенская проза. Это неоценимая вещь. И «Один день Ивана Денисовича», который вскрывает огромный пласт лагерной литературы.

ИЗ ДОСЬЕ «КП»

Своих героев писатель искал в тюрьме...

С Гумера Измайлова Солженицын срисовал татарина Амантая Булатова из романа «В круге первом».

- С Солженицыным они познакомились в Марфинской шарашке, - рассказал «Комсомолке» племянник уже умершего Гумера Наиль Измайлов. - Шарашками называли тюремные научно-исследовательские институты, в которых работали заключенные. Находилась она, в Москве, в Марьиной Роще.

Измайлов в войну попал в плен, работал в Германии на заводе «Сименс» (в романе «Лоренц»). После победы его, «врага народа», и определили в секретную шарашку. Там же в то время сидел Солженицын.

В 1951 году Измайлова освободили. Гумер поселился по соседству с шарашкой. В тюремное НИИ ходил как вольнонаемный. А раз перестал быть заключенным, получил право выносить личные вещи.

- Этим правом дяди воспользовался еще один заключенный шарашки - писатель Лев Копелев. С него, кстати, в «В круге первом» списан Рубин. Когда Солженицына сослали в Казахстан, он оставил Копелеву наброски «В круге первом» и начало романа «Архипелаг ГУЛАГ». Сам Копелев выйти за пределы шарашки не мог, поэтому и обратился к дяде с просьбой вынести бумаги.

Рукописи Измайлов несколько лет прятал в старом чемодане в своей квартире. Только в конце 50-х годов Лев Копелев узнал, где они находятся. Тайно приезжал к Измайлову и увозил бумаги по частям.

Анна БАХТИЯРОВА («КП» - Казань»)

...и в тверской глубинке

В 1964 году Александр Солженицын купил свою первую машину и с женой Натальей Дмитриевной отправился путешествовать по Калининской области. В Калинине (Твери) Солженицыны встретились с местным корреспондентом Борисом Бажановым. До этого Александр Исаевич переписывался с ним.

Вернувшись из этой поездки, писатель добавил в очередную (пятую) редакцию романа «В круге первом» еще одну главу - «Тверской дядюшка». Прототипом Авенира (дяди Иннокентия Володина) и стал тверичанин Борис Бажанов.

В Калинине жил и первый иллюстратор «Одного дня Ивана Денисовича» Андрей Галядкин. Он проиллюстрировал рассказ, прочитав его в «Новом мире». Рисунки привез Солженицыну в Рязань лично. Один из рисунков, «Культбригада», Александр Исаевич принял в качестве подарка.

Юлия ЗАГАРСКИХ («КП» - Тверь»)

Читайте также и смотрите фотогалерею:

Александр СОЛЖЕНИЦЫН: Словом «фашизм» у нас кидаются безответственно

- одно из последних интервью российской прессе

Александр СОЛЖЕНИЦЫН: Путину досталась сшибленная с ног страна

- последнее интервью, июль 2007 года