2018-04-02T13:00:48+03:00

Михаил ШВЫДКОЙ: «Мы обменяли ценности на комфорт»

Спецпредставитель президента и популярный телеведущий сегодня празднует шестидесятилетие
Поделиться:
Комментарии: comments38
Изменить размер текста:

Его кабинет расположен в МИДе. Когда-то здесь сидел Юрий Леонидович Брежнев, в бытность его заместителем министра Министерства внешней торговли. Похоже, изменилось немногое: на тумбочке рядом со столом наползают друг на друга старые телефоны с кручеными проводками, вьющимися к трубкам. Самая современная деталь - ноутбук нового обитателя этой старомодной бюрократической стоянки, Михаила Швыдкого. С недавнего времени - специального представителя президента по вопросам международных культурных отношений. И первый вопрос хозяина к гостье прост и слегка кокетлив:

- Что привело вас в эти стены?

- Ну, меня-то больше интересует зеркальный вопрос - что сюда привело хозяина?

- Стечение бюрократических обстоятельств, - отвечает Михаил Швыдкой.

О бюрократии

- В 2005 году вы сказали, что в принципе хотели бы, чтобы бюрократическая жизнь закончилась...

- Я все-таки 15 лет работал в государственных структурах и принадлежу к определенным командам. И есть некоторые правила приличия - из команды можно уходить только тогда, когда тебе сказали: «Вы свободны». И когда мне поступил сигнал: «Вы особенно не собирайтесь в частную жизнь», - я его принял. Когда руководство страны считает, что я должен работать там-то и там-то, я буду работать.

- Вы могли бы сформулировать три главных бюрократических правила?

- Первая заповедь - «не навредить», ни государству, ни обществу. При возможности - помочь... Третье правило - чиновничья жизнь состоит из бумагооборота. Хороший чиновник - это тот, кто знает все круги бумажного ада. И должен самые завиральные идеи грамотно переложить на бумагу и объяснить, почему на проект надо выделить деньги. Очень часто не реализуются проекты именно потому, что они были плохо оформлены.

- А чем вы будете заниматься в качестве специального представителя президента?

- Это дело очень конкретное. Например, я буду отвечать за «годы»: Год России в Болгарии, России во Франции, Франции в России... Есть немецкие проекты, китайские проекты...

- Нет ощущения показухи?

- Но, когда проходит Год Франции в Германии, их ведь трудно заподозрить в показухе, не так ли?

- Ну отчего же? Можно и заподозрить.

- Дело в том, что ничего лучше люди не придумали. Это единственная возможность сконцентрировать средства в отрезке времени на презентацию своей страны в другой стране. Да, это тоже бюрократический инструмент.

О сострадании

- Ситуация сейчас такая, что вам надо будет очень многое сглаживать. Есть политические разногласия. Может ли их забыть Запад, посмотрев, к примеру, спектакль Большого театра? Вас на этот участок бросили?

- В период обострения любой международной ситуации культура приобретает особый смысл. Для меня, например, одна из очень сложных проблем сегодня - как начать разговаривать с моими грузинскими товарищами. Как садиться за стол с Робертом Стуруа? С Нани Брегвадзе? У меня среди грузинской интеллигенции много друзей. Как и среди осетинской интеллигенции. И я понимаю, что есть две разные работы. Есть политика, есть логика войны, но люди культуры должны делать свою работу. И в этой ситуации я вижу свою миссию в том, чтобы начать разговаривать. Это будет очень тяжело для меня. Мне им есть что сказать, есть очевидные факты, но и у них свое видение событий, которое они будут отстаивать. Люди культуры должны думать о логике мира. Помню, я приехал подписывать соглашение в Японию о пятилетнем договоре, по которому мы проводим сезоны русской культуры. И был убит японский рыбак - наши пограничники останавливали рыбацкую шхуну. В Японии творилось что-то страшное, но соглашение мы подписали. И сезоны русской культуры пользуются огромным успехом. А Грузия и Осетия... Плачут женщины, и плачут одинаково. Вот тут начинается культура. Для меня лично это способность к состраданию. Те люди, которые способны к состраданию, уже люди культуры. Цивилизационный слой очень хрупок, во время войны просыпаются все мощные инстинкты, когда нужно убить и выжить самому.

- Вы говорите это абстрактно или в какие-то моменты вы чувствовали, что с вас также «слезает» ваш цивилизационный слой?

- Я был драчуном. В молодости.

- Костолевского били? (Игорь Костолевский был одноклассником Михаила Швыдкого. - Прим. авт.)

- Нет, Игоря нет.

О государстве

- Говоря про бюрократический принцип «не навреди», вы отдельно упомянули государство, а отдельно - общество. Вы где видите границу?

- Граница в следующем. Когда-то Бердяев написал следующее: «Люди думают, что государство существует для того, чтобы на земле был рай. А на самом деле государство существует для того, чтобы не было ада». Понимаете? Государство старается, чтобы на земле не было ада. А общество старается, чтобы на земле был рай. Самое страшное, когда государство начинает формировать моральные ценности. А у него есть четко определенные функции - охрана границ, территориальная целостность (любимая сейчас тема)... Важно, чтобы не убивали на улицах.

- То есть чтобы порядок был.

- Некий. Да. Слово «порядок» очень страшное. Проблема России - это, конечно, создание общества. Мы никогда не жили в ситуации, где общество играло большую роль. Был короткий период от 60-х годов XIX века до 1917 года. И то это были лишь попытки формирования. А в России государство всегда заботилось о создании гражданского общества: это своего рода нонсенс, прописанный Пушкиным, который сказал, что единственный европеец в России - это его правительство. У нас всегда сверху насаждались демократические реформы.

- Если говорить о реформах. В 1860 году можно было продавать человека, а в 1862-м это было уже аморально. До перестройки человек мог попасть в тюрьму за привезенные из-за границы джинсы, а через пару лет он делал на этом себе состояние. Государство объявляет новый порядок, но как это пережить обществу?

- Проблема исторических переходов - она всегда психологическая. Говорят, рухнула мораль. Была идеология, а теперь - нет! С моей точки зрения, это самооправдание неответственных людей. Михаил Жванецкий, обращаясь к сыну, сказал фразу: «Имей совесть, и поступай, как хочешь». Все ведь понятно, что хорошо и что плохо, есть великая Книга книг, все написано в произведениях литературы, от Гомера до Уэльбека. И не надо самим себе врать - «Ах, нет общей идеи, поэтому мы мерзавцы!» Очень трудно жить по совести, очень трудно не врать. Мы в известной степени обменяли ценности на цены, на комфорт. Это одна из больных тем во всем мире, где живет «золотой миллиард». И не только «золотой миллиард», потому что и в Африке в неких племенах хотят менять ценности на комфорт! А когда вы говорите, что закон поменялся... Мы не меняемся.

- В одной статье вас назвали «чиновником, приятным во всех отношениях»...

- Понимаете, я прожил почти 60 лет. Я жил в Советском Союзе. Я был членом партии, был секретарем парторганизации. Принимал билеты от своих коллег, когда они уходили. Сам вышел из партии после вильнюсских событий, и это было для меня очень трудно. Я был членом райкома партии Краснопресненского района. Мой папа гордился - ветеран войны и инвалид войны, он специально ездил смотреть на доску почета Краснопресненского района, где два года висел мой портрет. Я прожил советскую жизнь. Естественно, что жить в Советском Союзе и не идти на множество компромиссов было невозможно. Я никогда не был диссидентом - я всегда встраивался в некую рамку. Как бравый солдат Швейк, я был членом партии «умеренного прогресса в рамках законности».

- Некоторое время назад в «Фигаро» вышла статья с двойным портретом Путина и Медведева. И там была фраза про «хорошего следователя и плохого следователя». Вы можете прокомментировать такое сравнение?

- С моей точки зрения, это неверно. Понятно, что это удобное сравнение Путина и Медведева. Но «добрый-злой»... Дело в том, что высшие должностные лица государств находятся за пределами многих оценок в обычной системе. Де Голль написал очень хорошую фразу: «Когда я поднялся на вершину власти, я вдруг понял, что меня обдувают только ледяные ветры государственной необходимости».

О телевидении

- Нет ни одного интервью, в котором у вас не спрашивают - а жизнь прекрасна?

- Это правда, жизнь прекрасна. Непонятно только, что будет с программой, потому что теперь ее будут показывать на канале «Домашний» в повторах.

- А новые передачи?

- Я только из телепрограммы узнал на самом деле, что «Жизнь прекрасна» будет выходить на «Домашнем» - нам же ничего не говорят, мы же рабы. Это типичное отношение каналов с производящими компаниями и с ведущими. Если ведущий не президент и не премьер, то с остальными можно по-простому. Сейчас мы с продюсером Андреем Козловым обсуждаем новый дизайн «Культурной революции» и думаем о новых программах и новых форматах - у нас их числом три сейчас в работе. Нельзя сидеть на одном месте.

- Вас за шоу «Жизнь прекрасна» ведь больше всего ругали.

- Да, даже моя мама. Она сказала: «Ты же спецпредставитель президента, как ты можешь бить чечетку?» Но я повторю то, что всегда говорю: слишком серьезные люди, у которых нет самоиронии, - разрушители.

- Вы как-то говорили, что на западном телевидении чаще работают в кадре люди пожившие. И новости ведут, и другие шоу. Как вы думаете, почему?

- А им больше верят. Я смотрю иногда на программы Каплера - он был кумиром тогда, когда сделал «Кинопанораму». Я пытаюсь понять причину феномена. Выяснилось, что он говорил словами, которыми должен говорить человек, написавший сценарии к фильмам о Ленине. Но он говорил гениально интонационно. Он настолько отличался от дикторов, что казался открытием. Я как-то болел и дня два смотрел или слушал современное телевидение. Так вот там - абсолютно ровная интонация. Везде средний тон.

О детях и массовой культуре

- Насколько я знаю, ваши сыновья работали в рекламе...

- Да, и старший, и младший сын работают в одном агентстве. И Сережка, и Сашка.

- Они ролики делали?

- Все делали. Сценарии писали. Про «дошираки» всякие....

- Это не оскорбляет вас, как бывшего министра культуры?

- Нет. Я вообще считаю, что пренебрежение популярной культурой - это ошибка всегдашняя. Неправилен подход в том, что мы отдали все рынку, всю популярную культуру. Государство не должно уходить из этой сферы, оно должно давать образцы. Все-таки мы вступили в потребительское общество.

- Семь лет назад вы в качестве министра культуры участвовали в «Беседке «КП», привели цитату из Розанова: «В России всегда была хорошая литература и плохая жизнь». Как дела сейчас?

- Сегодня я считаю, что жить интереснее, чем читать.

ИЗ ДОСЬЕ «КП»

Михаил Ефимович ШВЫДКОЙ. Родился 5 сентября 1948 года. Окончил ГИТИС по специальности «театроведение», работал в журнале «Театр». В послужном списке - посты замминистра и министра культуры, должность главного редактора и председателя телекомпании ВГТРК и главреда канала «Культура». В последние 4 года возглавлял Федеральное агентство по культуре и кинематографии (Роскультура). Был отправлен в отставку в июне 2008 года, после упразднения агентства. Сегодня - специальный представитель Президента России по международному культурному сотрудничеству, а также ведущий телепрограмм «Жизнь прекрасна» и «Культурная революция».

Валентина Львова ждет ваших откликов на сайте!

Понравился материал?

Подпишитесь на ежедневную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

 
Читайте также