2018-04-02T13:08:20+03:00

Свалка на костях героев

Поделиться:
Комментарии: comments74
Изменить размер текста:

Там, где прорывали блокаду Ленинграда, где почти четыре года шли самые кровопролитные бои в истории России, собирались построить городскую свалку.

Строительство «Полигона твердых бытовых отходов» на Синявинских высотах должно было начаться сразу же после юбилейных торжеств, посвященных 65-летию снятия блокады Ленинграда. Под грудами мусора навсегда похоронили бы так и не найденные останки многих тысяч защитников города. Корреспондент «КП» выехал на место давно отгремевших боев.

ЗНАКИ ВОЙНЫ

Коренные петербуржцы-ленинградцы знают, что свою трагедию город еще не пережил до конца. Слишком мало прошло времени - всего 65 лет. Если уметь смотреть, блокаду можно найти везде - в осколочной осыпи на гранитном парапете набережной. Или на потолках в квартире на Петроградской стороне, где десять слоев современной побелки так и не смогли скрыть пятно копоти, которое оставила печка-буржуйка. В серой амальгаме старых питерских зеркал чудится жуткое. Эти зеркала заморозили в блокадные зимы, амальгама потускнела от лютого холода, и на ней, как на фотопленке, навеки отпечатался ужас тех дней. Блокада, память о ней, сидит у горожан в подсознании крепко, как ржавый загнутый гвоздь. Я не нахожу себе места, если дома нет хлеба. Обычного черного хлеба. Я иду и покупаю хлеб, много - сразу две буханки. Чтобы был. А потом меня трясет и выворачивает, когда этот безнадежно заплесневевший хлеб приходится выбрасывать. Не могу спокойно смотреть и слышать, как окаменевшая горбушка со стуком падает на дно мусорного ведра. Откуда это во мне? Оттуда, из тех лет.

Если бы я был один такой, чувствительный и памятливый, все было бы очень просто и гладко. Документы подписаны еще в 2006 году, деньги на обустройство помойки выделены, осталось только провести Дни памяти, устроить концерт ветеранам и можно начинать строить. Но питерцы замысел властей, мягко говоря, не поддержали.

Первый раз в жизни меня собирали в командировку всем миром. За сутки до отъезда в Петербург я забросил просьбу о помощи на один военно-исторический интернет-форум. Уже через час мне пошли письма - с картами боев, историческими справками, копиями документов, распоряжений и отписок чиновников. Совершенно незнакомые люди слали мне свои телефоны: «Если понадобится помощь, если вам будет нужен проводник по Синявинским высотам, если вам будет нужна машина - звоните!» Прошла неделя, но письма продолжают идти.

Оказывается, про свалку горожане узнали только в октябре, хотя «Решение о строительстве мусороперерабатывающего комплекса» было подписано аж двумя вице-губернаторами еще в феврале 2006 года. По городу пошел шорох, потом ропот. Ветераны писали письма, в ответ - тишина. Городские газеты старались не касаться этой темы, а если что-то и писали, то только про экологию. Смелые телевизионщики приезжали в Синявино, снимали синхроны, крупные планы и панорамы, но сюжеты почему-то не попадали в эфир...

Я сижу в штабе поискового отряда «Ингрия». Отряд базируется прямо в здании исторического факультета ЛГУ. Между мной и командиром отряда, историком Евгением Ильиным, стол, на котором лежит кучка бумажных конвертов. В каждом - медаль «За оборону Ленинграда». Металл в окислах, материя на планках серо-желтая, как суглинок синявинских полей. Там они и были найдены, вместе с бойцами.

- Из пяти попыток прорыва блокады четыре случились именно в Синявине, на участке длиной всего в 16 километров. Немцы называли его Бутылочным горлом, наши - Шлиссельбургско-Синявинским выступом. В Синявине, в ополчении, воевал цвет Ленинграда. Там он и остался.

- Сколько там погибло? Примерно?

- Если только примерно... - вздыхает Евгений Васильевич. - Только примерно. Мы во время поиска находим мужиков, которые нигде не числятся. Их с марша бросали в бой... Достаточно точно можно оценить потери лишь в Третьей операции - 113 674 человека. В августе 1942 года Вторая ударная армия Волховского фронта прорвала восточную линию обороны Бутылочного горла, завязла в боях и до самого октября оказалась в котле под бывшей деревней Гайтолово. Свалку собираются строить точно в центре этого котла - 150 гектаров под нее отведено. Поля, где будет свалка, поисковиками не обследовались толком - совхозные земли. Когда в 70-х годах там проводили мелиорацию - кости хрустели. Сколько там погибших, сказать сложно. Мы, когда отправились в эти места с первой «Вахтой памяти», мало чего увидели. У нас из снаряжения был один щуп и три лопаты. За семь дней мы нашли восемь человек. Во вторую вахту мы рискнули забраться на край совхозного поля и нашли уже 67 человек! Хотя мы отработали крохотный участок: по фронту - метров 100 и в глубину метров 150.

- А что говорят власти?

Евгений Ильин вслух, с выражением зачитывает мне официальный ответ на запрос:

- «В ходе проведения работ по обоснованию места строительства полигона данная территория была детально изучена на предмет нахождения на ней памятников истории и культуры, военных мемориалов и захоронений в указанном месте не обнаружено».

И спрашивает сам себя:

- Это кому они пишут?

ХОЗЯИН БОЛОТ

У моста через Неву, несмотря на мороз с колючим ветерком, было многолюдно - начиналась праздничная неделя, посвященная прорыву блокады. К музею-диораме «Прорыв блокады» автобусы, заказанные властями, привезли из города ветеранов - все, как один, с красными гвоздиками в руках. Подтянулись военные историки, горожане с детьми, местные чиновники, военные. Немаленькая площадка перед музеем народ не вмещала. Побродил среди нарядных ветеранов, но портить старикам праздник дурными известиями не хотелось, было понятно, как они отреагируют, узнав о мусорном полигоне. В оцеплении, у шеренги танков, поднятых со дна Невы и найденных в окрестных болотах, приметил легендарного человека, ночной кошмар всех «черных следопытов» России, сотрудника кировской милиции по кличке Борода. Больше десятка лет он лазает по синявинским лесам и болотам с пистолетом и в драном камуфляже, один или с напарником. Он знает эти места вдоль и поперек, и будь ты хоть «красный следопыт», хоть «черный», но рано или поздно в лесу раздастся дикий крик:

- Стоять! Работает трофейная группа Кировского РОВД! Приготовить документы!

Такого подразделения - трофейная группа - в МВД РФ, конечно, нет, а Борода есть. Про мусорный полигон он знал давно. По его данным, свалку специально заложили в таком месте, чтобы она могла расти вширь, пока не покроет все Синявино.

- Я категорически против. У нас же как: стоит только в лесу тачку с мусором вывернуть - и понеслось. Через неделю будет помойка с футбольное поле. А там за сотню тысяч погибших. Пока только «верховых» собрали...

- Поисковики жалуются, что очень трудно в вашем районе получить «открытый лист» на раскопки, зверствуете, не даете работать!

- И буду зверствовать, - честно сказал мне Борода. - Когда в составе поискового отряда есть четырежды судимый член клуба «трех гусей» (ст. 222 УК РФ - «незаконный оборот оружия и боеприпасов». - Прим. корр.), никаких разрешений не будет. А нормальные поисковики у нас работают.

Борода был прав: в десятке километров от музея, на линии передовых траншей Бутылочного горла, меня ждали поисковики, работающие в Синявине круглый год и каждый день, с 9 утра до 5 вечера. На прощание Борода попросил меня передать через газету всем юным самодеятельным фанатам фильма «Мы из будущего», что «черных следопытов мы бьем, отнимаем приборы и мобильники, а потом продаем в рабство в Ичкерию».

ПРОПОРЦИЯ СМЕРТИ

Склон высоты, плавно сбегающий к болоту, производил дикое впечатление: везде, насколько хватало глаз, земля была вздыблена, перекопана и вывернута наизнанку. Когда-то здесь стояла дивизия СС «Полицай», которую сами же немцы прозвали «дивизией дубовых крестов». В Синявине ее перемололи полностью, только за два месяца боев дивизия потеряла половину списочного состава.

Поисковики рассказывают журналисту «КП», что все боевые действия здесь строились по одной схеме: артподготовка, смешивающая с землей позиции, затем атака. По воспоминаниям немцев, воевавших в этих местах, у них в ходу была шутка: «Меняю железный крест на спортивные туфли». То есть когда начинала бить наша артиллерия, немцы бежали с позиций, прихватив оружие и «набив карманы патронами». Потом возвращались и контратаковали красноармейцев, уже занявших их траншеи. Николай Никулин, бывший радист, ставший после войны профессором искусствоведения, хранителем коллекции голландцев Эрмитажа, так описал поле боя:

«У самой земли лежали убитые в летнем обмундировании, в гимнастерках и брюках - жертвы боев 1941 года. На них рядами лежали морские пехотинцы в бушлатах, еще выше - сибиряки в полушубках и валенках, шедшие в атаку зимой 1942 года. Потом - политбойцы в ватниках и тряпочных шапках (их выдавали в блокадном Ленинграде)». Его бывший противник Хассо Стахов видел то же самое, но чуть по-другому: «Часто солдаты устраивают свои стрелковые ячейки между горами трупов, одетых в русскую и немецкую форму, лежащих вперемешку и застывших, как лед. Их никто не собирается закапывать. Солдаты просто перешагивают через них, как через спящих. Они смотрят на них, как на братьев: все они жертвы среди жертв, не принадлежащие окружающему миру».

Мы бредем по смерзшимся кучам земли, перемешанной с железом. Под ногами - расползшиеся гильзы от трехлинеек. Командир поискового отряда «Уголек» Михаил Авдеев объясняет, что в Ленинграде не хватало латуни, и гильзы делали чуть ли не из кровельного железа (полностью интервью смотри на сайте kp.ru). Он показывает мне еще одну чисто блокадную находку - гранату, сделанную из бракованной минометной мины.

За полтора года работы на этом поле поисковики освободили от останков, десакрализировали, узенькую полоску земли длиной километра три и шириной метров пятьсот.

- Здесь лежали 1200 бойцов. Было много женщин... Санитарки, подносчицы боеприпасов. Их некому было хоронить после войны. Людей надо было кормить, страну поднимать. А тут куда ни глянь - побоище, мясо. Это нам, выходит, предки оставили такую честь - похоронить воинов. Не только у нас так. Ни одна страна не смогла собрать останки своих погибших солдат. Французы просто закрыли территорию под Верденом, превратили ее в мемориал. Синявинские высоты, кстати, тоже считаются мемориальной зоной по постановлению Совета Министров РСФСР от 1982 года. Его, кстати, никто пока не отменял.

Возле вагончика, в котором живут поисковики, - груда ржавого железа знакомых очертаний - катки, башенный люк. Вчера на трехметровой глубине поисковики нашли взорванный танк Т-34. Рядом были останки солдата. Почти сутки ребята просеивали отвал, чтобы найти смертный медальон, но впустую. Еще раз подтвердилась верность жуткой пропорции: на 50 наших безымянных солдат приходится лишь один опознанный.

До темноты мы успели побывать на месте будущей свалки, прорвавшись на «жигуленке» по разбитой лесовозами дороге к урочищу Гайтолово. Ехали мы туда по знаменитой «электропросеке», дороге, проходящей вдоль линии электропередачи, описанной во всех мемуарах и воспоминаниях, и наших, и немецких. Если карта не врет, будущая свалка попадала прямо на официальные «госпитальные» кладбища нескольких стрелковых дивизий Ленинградского и Волховского фронтов. Хотя, по словам чиновников, на месте строительства полигона «памятников культуры, военных мемориалов и захоронений не обнаружено»...

СКОРБНОЕ БЕСЧУВСТВИЕ

Дальше у меня началась вполне официальная чехарда с запросами и попытками связаться с чиновниками. Чиновники прятались и кивали друг на друга, «уходили в отпуска с понедельника», были недоступны или совещались с утра до поздней ночи. Пресс-секретарши оказывались в девятимесячных отпусках по уходу за детьми, и их никто не замещал вообще. А напрямую чиновники говорить не хотели. Иногда ломались факсы, как случилось сразу во всем Комитете по дорожному хозяйству и благоустройству Петербурга. Пресс-секретарь одного из подписантов «Решения» о создании помойки честно сообщила журналисту «КП», что господин вице-губернатор Виролайнен в 2006 году возглавлял совершенно другой комитет. И, несмотря на то, что он там что-то подписывал, никакого отношения к будущей помойке уже не имеет. Он вообще много чего подписывал, а что было, то сплыло. Очень удобно. Единственный, кто честно согласился со мной поговорить на неприятную тему, был вице-губернатор Петербурга Юнис Лухманов:

- Место под свалку выбирала область. Комитет по природопользованию (где с недавних пор нет пресс-секретаря. - Прим. корр.) проверял это место. Мы обеспокоены фактом захоронений... Тут возможно все: отмена строительства, либо перенос полигона, если мы столкнемся с неодолимыми обстоятельствами. Мы же не идиоты!

Последняя фраза меня как-то немного успокоила. Правда, буквально на днях местные жители сообщили корреспонденту «КП», что на место будущего полигона уже вывалили восемь грузовиков мусора. Неужели уже ничего изменить невозможно и сбудется мрачное пророчество Бороды, «хозяина» Синявинских высот и болот: «Стоит только тачку с мусором вывернуть - и понеслось»?

Автор благодарит петербуржцев, оказавших ему помощь в сборе материала.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Хроника боев в Синявине:

1. Первая Синявинская наступательная операция: 10.09.41 - 20.09.41

2. Вторая Синявинская наступательная операция: 20.10.41 - 28.10.41

3. Третья Синявинская наступательная операция: 25.08.42 - 1.10.42 (113 тысяч погибших)

4. Операция «Искра», прорыв блокады - 12.01.43 - 18.01.43 (100 тысяч погибших)

5. Четвертая Синявинская наступательная операция: 22.07.43 - 23.08.43

6. Мгинская наступательная операция - август 1943 года

7. Освобождение территории - январь 1944 года

КОГДА ВЕРСТАЛСЯ НОМЕР

Правительство Санкт-Петербурга выступило с официальным заявлением по поводу свалки: «...с удовлетворением восприняли решение Правительства Ленинградской области найти новое место для размещения полигона бытовых отходов вместо предложенного ранее 88-го квартала Мгинского лесничества». Можно сказать, что общественность почти победила свалку на костях. Почти - потому что старых распоряжений о строительстве полигона в Синявине, подписанных вице-губернаторами города, пока никто не отменял.

Смотрите фтогалерею: Трофеи копателей в Ленобласти

На месте прорыва блокады собираются строить свалку.Дмитрий СТЕШИН

Понравился материал?

Подпишитесь на тематическую рассылку, и не пропускайте материалы, которые пишет Дмитрий СТЕШИН

 
Читайте также