2015-02-04T05:19:09+03:00

«У меня забрали детей!»

Молодую маму лишили родительских прав, теперь двое ее маленьких сыновей живут в социальном приюте. Суд посчитал, что жизнь детей - в опасности
Поделиться:
Комментарии: comments87
Изменить размер текста:

27-летняя Катя совсем не похожа на тех женщин, которых рисует воображение, когда говорят о лишении родительских прав, - алкоголички, потерявшие человеческий облик. Да и ее мальчики - пятилетний Саша и Владик, которому в мае исполнится 4 года, - меньше всего напоминают недосмотренных, голодных и запущенных детей. Тем не менее, суд Столбцовского района принял жесткое решение о лишении Кати родительских прав, а за месяц с небольшим до этого мальчиков у нее отобрали с формулировкой «в связи с непосредственной угрозой жизни».

Со своей бедой Екатерина Ельяшевич приехала в редакцию «Комсомолки» вместе с мамой. Но чтобы разобраться в ситуации, корреспонденту пришлось поехать в Столбцы, объехать несколько деревень, поговорить с десятком людей - от чиновников исполкома до деревенских соседей. И все равно, многие вопросы остались без ответов.

ЖИЗНЬ В ОДИН МИГ ПОШЛА ПОД ОТКОС

Мама Кати и бабушка ее мальчиков Светлана Александровна была первым предпринимателем в Столбцах. Пятнадцать лет назад она открыла магазин, сама возила продукты. Потом Светлана Александровна открыла станцию техобслуживания: «Магазины были к тому времени на каждом шагу, а станций всего пара».

Все неприятности в семье случились весной прошлого года. Бизнес в одночасье рухнул.

- Я взяла кредиты на оборудование. А выплатить уже не могла, испугалась очень. И решила продать дом в Столбцах.

По словам бабушки, дом, в котором она жила вместе с Катей, ее сыновьями и младшим 20-летним братом Кати, продали за копейки.

- Но как же вы так продали дом, не подумав, где и как жить с маленькими детьми?

- Да нечем было думать! Совершила я глупость, думала, поедем в деревню, будем работать, устроимся как-то.

На самом деле продать дом или квартиру, в которой прописаны дети, не так-то просто. И без разрешения местных органов опеки такую сделку провести нереально.

- Они обошли нас, - говорит представитель отдела образования Столбцовского исполкома Татьяна ДЕВОЙНО. - На момент продажи дома дети были выписаны.

Причем выписана вся семья в деревню под Столбцами, в которой никто из них не был и не жил. А купили они дом в деревне Вечетарово.

- Не дом, а избушка на курьих ножках, - вздыхает Светлана Александровна. - Думали, его отремонтировать, пристройку сделать. Дети пошли в сад в соседней деревне Залужье.

Как развивались события летом, восстановить сложно. Бабушка устроилась на работу на местный моторный завод в гальванический цех. Катя, которая до этого работала у мамы на станции техобслуживания, по ее словам, нашла работу в Минске автослесарем. А вот с мужем отношения у них не ладились уже несколько лет - скандалы сменялись примирением. Даже без вызова милиции не обходилось. После очередного примирения родился младший Владик. Правда, муж Катерины оспаривал отцовство в суде, и до сих пор даже результаты экспертизы ДНК его не убедили в том, что Владик его сын.

ДЕТЕЙ ДОЛЖНА РАСТИТЬ МАТЬ

До 5 декабря, когда специальная комиссия забрала Сашу и Владика из детского сада в социальный приют, оставалось полгода. По словам Кати и ее мамы, ничто не предвещало такой беды. Мальчики ходили в детский сад, возила их туда и забирала чаще всего бабушка с младшим сыном, так как самой Катерине приходилось каждый день засветло на попутке добираться в Минск. Иногда она там оставалась ночевать у своего отца. Кстати, там же и зарегистрировалась временно (ведь вместо прописки в нашей стране действует регистрация) вместе с мальчиками.

А на суде выяснилось, что одна из претензий к молодой маме - «уклонение от воспитания и содержания малолетних сыновей».

- Что значит, уклонение?

- Значит, что детьми занималась не она, а бабушка, - поясняет Татьяна Девойно. - Cоциальный педагог школы, которая не один раз к ним приходила, ни разу маму не видела. Да и сама бабушка приходила ко мне за помощью, жаловалась, что дочка уехала, она не знает, куда, просила помочь оформить опеку.

В специальном журнале, который ведет социальный педагог Залужской школы и запись есть: «Дети проживают с бабушкой, о матери она ничего не знает».

- Но на учет как неблагополучных мы поставили эту семью после звонков соседей из деревни, - рассказывает соцпедагог Наталья КРЕНЬ. - Люди жаловались, что дети недосмотрены, голодные.

- Звонки были анонимные?

- Да. Но было ведь и желание бабушки оформить опеку. Я ей объясняла, что сделать это можно, только лишив ее дочку родительских прав. А на суде я была возмущена, что бабушка говорила, что дочка никуда не пропадала…

Разбираться в отношениях внутри любой семьи - дело неблагодарное. Кто с кем поссорился, кто на кого затаил обиду? Это дела взрослых людей, о которых дети зачастую даже не догадываются. Кстати, в той самой деревне Вечетарово соседки дружно мне рассказывали, какие замечательные мальчишки живут по-соседству.

- Ніколі я не бачыла, каб яны галодныя былi чы гразныя, абарваныя, - зимой старушка-соседка Адамовна живет одна, - а летам з Мінска праунукі маі прыязджаюць, хлопцы з імі гулялі.

- А Катю вы видели?

- Бачыла. Яны маладыя, а я старая, але ж бачыць бачыла.

У Светланы Александровны своя версия того, почему она хлопотала об опеке.

- Когда мы поняли, что в этом доме печка не исправна и нам в нем не перезимовать, стали думать, что делать. Надеялась, может, от завода мне с мальчиками дадут общежитие. Для этого и нужна была опека.

ЕСТЬ РАБОТА - ЕСТЬ ДЕТИ

Гром для Катерины грянул только в конце ноября, когда ее вызвали на комиссию по делам несовершеннолетних.

- На самом деле мы ее уже давно разыскивали, - говорит представитель отдела образования. - Я еще летом посылала запросы в Минск, где она была зарегистрирована. Мобильные телефоны у нее были отключены.

Но для самой Кати такой поворот событий оказался неожиданным.

- Я впервые услышала, что меня кто-то разыскивал. Как и то, что мы на учете как неблагополучные. Я им говорю: дети сыты, одеты, я их содержу, а муж мой алименты не платит. Говорят, вы должны прописаться и жить с детьми и официально работать.

Кстати, к тому времени Катя уже разошлась с мужем, который и на суде заявил, что сыновьями не занимается, алименты не платит…

- Все же случилось по моей вине, это я дом продала, - Светлана Александровна не может сдержать слез. - А где ей теперь жилье взять, это ведь не спичечный коробок купить!

С поиском работы у Кати тоже не очень ладится. Во всех официальных документах она значится как не работающая. Доводы о том, что она работает, но ее работодатель-ипэшник не имеет права оформлять на работу не родственников, не принимаются.

- Неужели лучше, чтобы я работала официально, но за гроши, чем приносила в дом нормальную зарплату! Я ведь рассчитывать могу только на себя, и детей мне надо кормить.

После заседания комиссии события развивались стремительно. Через две недели в Вечетарово приехала комиссия с решением исполкома о немедленном отобрании мальчиков.

- Картина, которую мы увидели, не оставляла сомнений - в таких условиях детям жить нельзя, - Татьяна Девойно показывает мне фотографии, которые стали главным доказательством на суде. - Двор захламлен, забора нет, шторы висят лишь бы как, окна грязные, в доме настоящий бомжатник, дом не отапливается, оконные рамы одинарные.

Правда, самих мальчиков в доме в тот момент не было - утром бабушка с дядей отвезли их в детский сад. Так что забирали их в приют из садика.

- Но мы в доме уже не жили к тому моменту, - утверждает Светлана Александровна. - Моя подруга, узнав о нашей беде, пустила к себе - у нее пустовало как раз полдома в деревне Слобода. И детей мы в сад оттуда везли. А в старый дом заехали, чтобы забрать вещи, из сарая в дом что-то перенести. Нас ведь в Вечетарово уже грабили, а после станции остался кое-какой инструмент.

- Даже если так, это тоже временное жилье, в котором не прописана ни мать, ни дети, - требования органов опеки неумолимы.

БРАТЬЕВ ЖДЕТ ИНТЕРНАТ ИЛИ ПРИЕМНАЯ СЕМЬЯ

Саша и Владик живут в социальном приюте уже больше двух месяцев. Услышав, что приехали мама с бабушкой, несутся по лестнице сломя голову.

- Мальчики хорошие, развитые, - признает директор приюта Сергей ТЕЛЕШ. - Старший шустрый, младший, конечно, пока на своем языке лопочет. Воспитатели мне рассказывали: на занятиях сидят, лепят из пластилина, и Владик что-то говорит. Никто не понял, что он сказал. Он снова говорит - ничего не понятно. Мальчишка уже разозлился, снова повторяет. Так только старший «перевел»: «Он говорит - давайте жить дружно».

В большом двухэтажном здании сейчас всего 13 ребятишек. В уютных спальнях по две кровати - чисто, тепло. В таких социальных приютах дети могут жить по полгода, пока их непутевые родители бросают пить, устраиваются на работу, приводят в порядок жилье.

- К сожалению, в последнее время нам порой приходится отбирать детей повторно, - вздыхает Сергей Иванович. - Летом забрали в одной семье четверо детей. Мама исправилась, навела чистоту в доме, на работу устроилась. Детей ей вернули. А через полгода снова запила, сейчас дети в интернате. Но чаще всего такой встряски родителям бывает достаточно, чтобы что-то кардинально поменять в жизни.

Но Кате такого шанса - исправить ситуацию и забрать детей из приюта - не дали. Мальчиков забирали 5 декабря с формулировкой «немедленное отобрание». По нему дело сразу же передается в суд на лишение родительских прав. 14 января суд лишил родительских прав и ее, и ее бывшего мужа.

- У нее было время до суда найти работу, принесли официальную справку, решить вопрос с жильем, - утверждает Татьяна Девойно. - Если бы это было сделано, она выиграла бы суд. А судье она только сказала, что завтра выходит на работу на испытательный срок. Но я приветствую, что она борется за детей. У лишения родительских прав есть обратный путь. Можно восстановиться в родительских правах. И нужно для этого не так уж много - жилье, пригодное для детей, и работа. У нас есть и такие примеры. В марте прошлого года мы лишили родительских прав родителей в отношении трех детей. Они поехали в колхоз, стали животноводами, получили там жилье. И в феврале им детей возвращают.

- Может быть, теперь бабушка сможет взять внуков под опеку?

- В принципе, да. Если выполнил необходимые условия, в том числе и по жилью. Но именно с этим у них проблема…

Но у Кати осталась еще одна надежда вернуть детей - она обжаловала решение районного суда и теперь ждет вердикта областного суда. Отец мальчиков, кстати, бороться за сыновей не собирался.

ОТ АВТОРА

Потерять детей оказывается достаточно легко. Несколько неверных шагов, глупых ошибок - и государственная машина завертелась. Логика государства проста - есть жилье - есть работа, есть работа - есть дети. И уж если ты попал в этот механизм, никакие доводы о том, что мы сделали не подумав, и ничего дурного своим детям не желали, уже не действуют.

Разговаривая в этой командировке со всеми взрослыми, я пыталась получить он них вопрос на один ответ: где лучше мальчикам - с запутавшимися в своих житейских проблемах, но родными и любящими людьми, или под защитой государства, но в казенном доме? Однозначных ответов я не получила.

Мое личное впечатление от ситуации подпортила одна фраза директора приюта:

- А вы знаете, что мама у нас первый раз появилась через 22 дня после того, как привезли мальчиков?

Еще больше материалов по теме: «Беларусь: дети-сироты»

 
Читайте также