Генерал-лейтенант запаса, экс-начальник бронетанковой службы ВДВ Леонид Щербаков: «Перед людьми в машинах десантировались собаки»

2 августа 1930 года подразделение в количестве 12 человек десантировалось на войсковом учении Московского военного округа под Воронежем. Именно с этого дня ведется отсчет славной истории элиты Вооруженных сил России. Своему становлению ВДВ во многом обязаны легендарному командующему Василию Маргелову. Именно при нем в войсках утвердилась такая атрибутика, как тельняшки и голубые береты. Под его командованием «крылатая пехота» обзаводилась новейшими вооружениями. При нем в 70-х впервые в мире была совершена выброска боевой машины десанта (БМД) с экипажем внутри. Этот прорыв на многие годы определил лидирующие позиции отечественных ВДВ. Однако ему предшествовали долгие годы подготовки, сравнимые с тренировками космонавтов. И, как и полеты в космос, первые «прыжки» в БМД совершили собаки. Леонид Щербаков в те времена был испытателем парашютных систем, одним из тех, кто впервые «прыгал» в восьмитонных махинах. «КП» публикует выдержки из записок генерала.

Российские десантники стали первыми, кто осмелился «прыгнуть» с самолета в чреве восьмитонной махины.

УКРОЩЕНИЕ «КЕНТАВРА» «К практическому этапу подошли к январю 1973 года. Уникальная работа получила название «Кентавр» (многокупольный комплекс «парашютная система - машина - человек». - Ред.). Но до «Кентавра» десантировали собак - тройками и в одиночку. Всех их после десантирования рвало, они мотали головами, после не приносили потомства. После освобождения собак от привязных систем и собачьих комбинезонов они разбегались от боевой машины с ужасом. Некоторые погибали вместе с машиной при отказах средств десантирования. Можно себе представить чувство тех десантников, которые готовились к десантированию внутри БМД-1, видя состояние собак или их гибель при разбое машин. Зрелище требовало спрессовать свою волю, отбросить страх и иметь железные нервы. Не каждому это дано, но десантникам дано!

Современного десантника не узнать: он вооружен по последнему слову техники.

5 января 1973 г. наступил день «Х». Сработал первый «Кентавр». Внутри боевой машины на Тесницком полигоне 106 вдд (под Тулой) было осуществлено десантирование двух офицеров ВДВ: подполковника Л. Г. Зуева (механик-водитель) и старшего лейтенанта А. В. Маргелова (наводчик-оператор). Принципиально был решен вопрос десантирования части экипажа внутри боевой техники. Система «Кентавр» показала свою достаточную надежность. О «Кентавре» узнали на Западе, стали работать сначала французы, потом другие. Французы закончили свой эксперимент гибелью заключенного, приговоренного к смертной казни. Машина вместе с ним разбилась, начатые было на Западе опытно-конструкторские работы по этому направлению прекратились. Вернемся в наши ВДВ. Десантирование двух основных членов экипажа - механика-водителя и наводчика-оператора - решает главную задачу - приведение машины в боевую готовность после приземления и ведение огня на поражение. Но за бортом оставались еще пять человек десанта, в том числе и их командир. Проблему десантирования всего экипажа должен был решить разработанный НИИ автоматических устройств комплекс совместного десантирования (КСД). В этом случае механик-водитель и наводчик-оператор в креслах «Казбек-Д» десантировались внутри боевой машины, остальные члены экипажа размещались в открытой кабине на парашютной платформе, за кормовой частью БМД-1. К десантированию в КСД готовились три офицера ВДВ: Александр Петриченко, Александр Маргелов, Леонид Щербаков и три десантника 137 пдп 106-я вдд. В назначенное время «Ч» 26 августа 1975 года впервые в мировой практике с высоты 1200 метров было осуществлено десантирование из самолета Ил-76 полного экипажа и десанта боевой машины в составе 7 человек. На случай отказа парашютной системы в воздухе предусматривалось покидание десантниками кабины КСД. Что и сделал майор А. Петриченко. Применив затяжной прыжок с парашютом, он оказался под спускаемой боевой машиной и мог быть ею накрыт. В штиль он с трудом ушел из-под днища БМД-1 и приземлился рядом с машиной. Буквально за минуту мы привели машину в боевую готовность, покинув при этом кресла «Казбек-Д» и заняв штатные места механика-водителя и наводчика-оператора. Подобрали А. Петриченко и помчались к командному пункту. Там царила настоящая мужская радость за успешный экспериментальный прыжок. Нам досталось сполна и внимания, и благодарностей, и почестей...»

Пес-испытатель Буран успел стать любимцем всех десантников.

ГИБЕЛЬ БУРАНА... «Десантники не оставили без внимания систему мягкой посадки космических «шариков» при приземлении. Заманчиво было наблюдать снижение космического корабля на одном куполе, срабатывание у земли блока реактивных тормозных двигателей и гашение скорости снижения практически до нуля. Зрелище вызывало восторг и гордость, что такие системы работают успешно у космонавтов. В глазах Василия Маргелова буквально можно было прочитать вопрос: «А мы что, хуже?» Дружно поехали на московский завод «Универсал» к Алексею Ивановичу Привалову с надеждой, что он, как Главный конструктор, возьмется за разработку парашютно-реактивной системы для ВДВ. Привалов, историческая и героическая личность, согласился. Работа по десантированию экипажа внутри БМД-1 на парашютно-реактивной системе (ПРС) под кодовым названием «Реактавр» началась. Уже летом 1974 года перед рискованным экспериментом десантирования экипажа на ПРС был проведен ряд десантирований с манекенами и собаками. После первых десантирований собаки через открытый люк стремительно покидали машину и мотали головой. Значительные перегрузки и сильный звуковой удар от работы реактивных двигателей повлияли на их состояние. Каждый раз их мучила жажда. После нескольких десантирований собаки сбежали от греха подальше. Пришлось искать других. Это был пес по кличке Буран, он на ПРС десантировался дважды и уже терпеливо освоил свою профессию. На третьем десантировании произошла катастрофа. В воздухе разорвало основной купол, не сработали двигатели мягкой посадки. Машина разбилась вместе с Бураном. Сейчас муляж известного пса находится в музее ВДВ в Рязанском училище. Позже три собачки - немецкая овчарка, сеттер и симпатичная мальтийская болонка по кличке Булька (хозяин - подполковник Зуев Л. Г.) -успешно десантировались внутри БМД-1. Для них были изготовлена соответствующая экипировка и привязные системы. После десантирования собаки энергично носились по полю, словно радуясь своему спасению. Собачьей радости не было предела».

Первый полный экипаж, десантировавшийся внутри БМД.

...И РОЖДЕНИЕ «РЕАКТАВРА» «Поздним вечером, в начале января 1976 года, Командующий ВДВ Василий Маргелов меня и Маргелова-младшего (сын Командующего ВДВ. - Ред.) вызвал к себе в кабинет. В руках у него были наши фотографии. После паузы он сказал, что был у Министра обороны Маршала Гречко, долго колебался и утвердил экипаж в составе подполковника Щербакова Л. И. и капитана Маргелова А. В. Один из ответственных работников Военно-промышленной комиссии СССР Костенко Ю. П. в своей книге отметил: «Сегодня у меня самого есть взрослые сыновья, и я могу представить, что может переживать и чувствовать отец, когда посылает на смертельно опасный эксперимент чужих сыновей и тем более когда посылает своего сына. Таким отцом и был Командующий ВДВ». Время «Ч» было назначено на 10 утра 23 января 1976 года... ...Еще было далеко до подъема, за окном стояла темень, как вдруг на меня свалилась вешалка с нашей экипировкой. Зажегся свет, и мы увидели на пороге нашей комнаты одетого по полной форме нашего Командующего. Василий Филиппович сказал, что мы долго спим и пора уже готовиться к отъезду на аэродром. Видно, Батя уже не мог перенести одиночества в своей комнате, терзался мыслями, беспокоился об исходе сложного и рискованного эксперимента. Каждому человеку, наверное, присуще такое состояние перед неизвестностью. Здесь особый случай: он посылает в небо своего сына, свою кровинушку. Да еще величайший груз ответственности перед Министром обороны, утвердившим экипаж, груз ответственности перед его детищем - ВДВ. Все эти чувства овладевали отцом и Командующим. Все приготовления были закончены, и мы молчаливо поехали к самолету... ...Наконец, была дана команда на загрузку экипажа в БМД-1. Командующий подошел к нам, взял за воротники, прижал по-отцовски к своим щекам и сказал: «Вам-то что, разобьетесь и все, а мне перед Богом всю жизнь отвечать. Сынки, я жду вас на земле с победой». Крепко пожал руки. Поднялись в самолет, заняли свои места в креслах «Казбек-Д», включились в радиосеть «экипаж БМД-1 - экипаж самолета - Земля». Закрепились привязной системой. Плавно оторвались от земли и пошли в заданный район десантирования. Наконец медленно начали открываться створки грузового люка, через смотровые приборы машины брызнул свет. Вытяжной парашют сорвал машину из самолета, и мы провалились в бездну. Восемь тонн брони устремились к земле. Машину перевернуло на 120 - 135 градусов, и мы оказались вниз головами. Наступил момент невесомости, в лицо полетели болты, гайки, ветошь и брызги воды. Случилась неожиданная нештатная ситуация - пропала связь с самолетом и Землей. Это было крайне тяжелое состояние. Секунды летели, мы почувствовали, что начал выходить основной купол, и при его раскрытии почувствовали сильный рывок с нарастанием нагрузки на тело. Всё, купол сработал, и началось медленное амплитудное колебание из стороны в сторону, нас перевернуло в исходное положение. Снижение шло со скорость до 25 м/с. И вдруг под нами на днище щелкнули замки телескопических щупов. Это уже спасение! Купол работает, щупы открылись штатно. Через мгновение над нами громыхнули реактивные двигатели и остановили наше стремительное падение до нулевой скорости. Резко пошли перегрузки, и произошло довольно жесткое приземление. Голова пошла вперед, «затрещали» мышцы шеи. И тишина, зловещая тишина. Все на командном пункте замерли, ожидая или чуда, или печального исхода. Я медленно повернул голову в сторону Александра и с русским матерком поздравил его с победой. Как оказалось, от удара о землю заработала связь, и мои поздравления пошли в эфир. Командный пункт ликовал! Нам понадобилось всего 25 - 30 секунд для приведения БМД-1 в боеготовое состояние. Приступили к выполнению программы. Поднимая снежную пыль, помчались отрабатывать упражнение стрельб и всех видов штатного боевой машины и личного оружия. Преодолели все искусственные и естественные препятствия. Выжимая всю мощь двигателя, помчались к трибуне руководства. Доложили о выполнении задания и готовности выполнить более сложные задачи. Кидали нас в воздух, все торжествовали победу. А нас тошнило, кружилась и болела голова, болела костная система, как будто побывали в лапах сильного зверя...»