Премия Рунета-2020
Россия
Москва
-6°
Boom metrics
Дом. Семья4 августа 2010 22:00

«Бох даст, затопит всю европу, и побегут к нам англичаны и голландцы прислуживать на полях, усеянных манго и поросятами»

Таинственный автор нашумевшего «Околоноля» предлагает всем писать роман вместе с ним. Начало произведения он уже опубликовал

В прошлом году околокультурная общественность бурно обсуждала роман «Околоноля» некоего автора Натана Дубовицкого, явно выступившего под псевдонимом. Писатель (и даже просто гражданин) с таким именем до того часа известен не был. Издатель романа - редактор «Русского пионера» Андрей Колесников в интервью «КП» рассказал, что получил роман по почте. Поговаривали, что, возможно, автором может быть первый замглавы администрации президента Владислав Сурков (имя его супруги - Наталья Дубовицкая), или, возможно, это кто-то, «играющий под Суркова», или это вовсе коллективное творчество Виктора Пелевина, Владимира Сорокина, Дмитрия Быкова, Александра Проханова и др. Но ни одна из версий не нашла подтверждения. Сам роман «Околоноля» оказался действительно любопытным и смелым, в нем жестко описаны чиновничество и так называемая элита, коррупция и другие пороки общества. Но главным героем романа стал оригинальный стиль изложения. И вот спустя год автор-конспиратор разместил в «Русском пионере» новое произведение, точнее, его затравку, начало. Под названием «Машинка и велик, или Упрощение Дублина». И предложил писателям и читателям, всем, умеющим писать книги или только SMS, дописать роман. Публикуем отрывки из нового произведения (точнее, некоего пролога к нему) Натана Дубовицкого. ЦИТАТЫ ИЗ БУДУЩЕГО РОМАНА «Машинка и велик, или Упрощение Дублина» Когда-то Человечников был начальником милиции. Ждал перевода с повышением в город поприличнее нашего, вроде Воркуты или Нарьян-Мара. Но когда из центра поступило указание ругать советскую власть, становиться всем поголовно негодяями и повсеместно внедрять капитализм, капитан Человечников, будучи дисциплинированным и очень тогда партийным товарищем, сразу, как полагается, стал капиталистом. Попробовал и негодяем, но как-то не сложилось. Справив себе на прощание звание майора, он уволился из государства и первым в стране занялся частным сыском. Звал за собой и подчиненных, но те только потупляли взоры, тупо потели и ритмично поскрипывали портупеями. «Ну и дежурьте здесь за копейки деревянные, - надсмехнулся над ними майор и вышел вон из отдела на волю. - А я буду сколько хочу получать, у частников зарплаты беспредельные». * * * Жена Человечникова Человечникова намедни не выдержала и стала выговаривать: «А у сержанта фон Павелецца мерседес. А Нинка Акипова детей в Швейцарию учиться отправила. А муж ее самым глупым из твоих замов был, ты сам говорил. А лейтенант Кривцов теперь генерал, а дом у него в Червонцеве трехэтажный. А у нас масла даже нет. А менты теперь самый богатый народ в городе. А ты бы тоже мог, если бы остался. А ты ушел. А что с того, что ты частный?» Муж молчал, ссориться ленился, а просто возразить нечего было. Жена же продолжила: «А их скоро всех из милиции в полицию переименуют. Совсем тогда словно люди заживут. Словно самые натуральные копы. А ты? А мы?» Тут Человек не выдержал, попурпурнел весь, надулся стыдом и будто лопнул, разлетевшись по комнате омерзительными ругательствами: «Воры они, воры. Мздоимцы, мудозвоны, удоды. Грабят, пытают, убивают, хуже любых бандитов. Бандитам при том и прислуживают. Какие они копы? Жопы! Жопы они! А я хоть и частный, зато честный. Не нравится, скажи - уйду. Мне ничего не надо. Кто ж знал, что так обернется? Что при нашем капитализме милицай будет богаче капиталиста. Как наш социализм был когда-то для самых ленивых и злых идиотов наилучшим образом приспособлен, а для нормальных и путевых людей непролазен и ядовит, так и капитализм наш таким же оказался - для злых и ленивых. Только им и хорошо. А нормальным...» Далеко хватил Евгений Михайлович, тут и Ангелина Борисовна (ибо так звали жену Евгения Михайловича) надулась и зашипела: «При социализме ты повышения ждал. А сейчас чего ждешь? Повешения? Пока мы все околеем тут при тебе? Социализм, капитализм... Развел философию! Вернись, любимый, вернись в менты. Не губи невинное свое семейство». * * * Люди, люди, для чего вы все? Бывает баба, дура дурой, даром что смазлива, да и то на любителя, голова полая, душа наподобие небольшой коровы. Пройти бы такой бабе по миру мирно, родить бы ей детей, и мужа бы ей бояться, и щи ему варить, ему и детям - и все дела. Но нет, глядите, влюбился в нее какой-то важный гость, забрал себе, и звать его Парис, и начинается Троянская война, и Гомер пишет Илиаду, Вергилий - Энеиду, и Эней бежит из Трои к берегам Тибра, и вот строится уже Рим, сначала один, а за ним второй и третий, нашенский. А бабы той давно нет, и даже не поняла она полою ее головой, причиной каких величайших свершений она явилась. * * * Жаннины родственники и приятели, и сама ставшая женой Жанна стремглав напились, зауважали больных, закружили их в лихом вальсе, загалдели с ними про всякие собчаки и канделаки. И про проигранный футбол. И про глобальное потепление. От которого, бох даст, затопит всю низменную европу океанами и морями, и побегут, станут карабкаться к нам на среднерусскую возвышенность, словно ноевы твари на новый арарат - англичаны, французы и голландцы; и станут нам прислуживать заместо таджиков на оттаявших многоурожайных полях, усеянных манго, виноградом и тучными поросятами. Спор был о том, разъедятся ли широко в глобальном тепле наши собственные худосочные пока подсвинки или же прибудут беглые с запада, уже жирные, вслед за англичанами. * * * Со стороны жениха, откуда-то с гор на корейских приземистых кривобоких машинках съехали строгие люди какой-то южной нации, каких в здешних краях не видано было никогда. С виду - вроде наших евреев, из тех, что нет-нет да и встретятся понемногу в неприветливом нашем регионе то в виде учителя физики, то маркшейдера, гинеколога, а то вдруг военкома. Такие же чернявые и некурносые. Только у евреев взгляды, как известно, добрые, насмешливые. А у этих глаза были желтые, злые, острые, как зубы. * * * Город назвался Константинопыль, поскольку пыли этой нашел какое-то таинственное и наиважнейшее применение академик Константинов. Уроженец, к слову, здешний, из пригородной теперь деревеньки Рязань родом. По результату его открытия после второй мировой и от предчувствия третьей и вырос из-под Рязани могучий промышленный гигант, обзавелся городом и железной дорогой, и даже взлетной полосой. Отросло у гиганта сбоку даже кое-какое шоссе, но, дотянувшись за полвека с перерывами и перебоями как-то там почти до безымянного поселка, где сегодня добывает болотный газ совместное немецко-ненецкое предприятие, а раньше ничего, кажется, никто не добывал, - закончилось кучей древнерусских дров, из которой торчит указатель на Москву, повернутый, впрочем, ветрами и хулиганами совсем не в ту сторону. Константинопыльцы собой весьма гордились, поскольку считалось, что без продукции их комбината отечеству нашему и дня не простоять. Шептались: то ли шла секретная пыль на удобрение, без которого ничего, кроме плесени, не произвела бы земля в докучливом нашем климате, так что не видать бы нам ни ржи, ни репы, ни опят; то ли на начинку грозных пыльных бомб, наводящих страх на коварные истеблишменты супостатических держав и удерживающих их от нападения на нас, а так ведь напали бы, юроды, давно ведь зарятся да завидуют. Но что бы там ни было, бомбы ли, удобрения ли, все сходились на том, что без пыли никак нельзя. И что в администрации у Президента имеется особенный чиновник, исполняющий всего одну, зато очень почетную и хлопотливую обязанность - нощно и денно крепко задумываться и тщательно раздумывать о Константинопыле и его обывателях. Город привольно раскинулся в семи оврагах на пологом берегу легендарного Средиземного болота, самого большого болота в мире, площадью четырнадцать с четвертью квадратных австрий; на тех благословенных широтах, где не нужно постоянно уворачиваться от теплового удара. Где не тратятся счастливые люди на солнцезащитные кремы, кепи и очки. Не носят нелепые шорты и бермуды, не надуваются прохладительными напитками до шарообразного состояния. Напротив, предпочитают питье горячее и горячительное и состояния соответствующие. * * * Новое время, которое войдет в историю русской архитектуры как век больших, небольших и очень больших ларьков, дополнило городское пространство витринами торговых точек, в которых торчали все те же, везде известные и везде одинаковые баночный джинтоник, марсианский шоколад, небритый какой-нибудь Али или Мехмет и просроченные сигареты. Был еще подгулявшими рейдерами и брокерами оплаченный новодельный храм, похожий на ларек с колоколами. И неизбежный элитный поселок за северной границей города из перестроенных и недостроенных краснокирпичных «коттеджей» с видом на болото и омываемый его вялыми волнами широкий городской пляж. * * * Тут нельзя не заметить кстати, что и в целом наше племя, именуемое в исторических хрониках святой русью, как-то в обычной жизни не помещается. И залезть как в нее, не знает, а если и залезет, не приложит ума, чем в ней заняться, имея об устройстве действительности и об ее практических законах какие-то не идущие к делу, часто фантастические представления. То возьмет, за это возьмется, заведется вроде, загорится, заживет; да вдруг и заскучает, и замрет. Присядет перекурить, посидит, посидит, да и выпьет. Взят Париж, и Берлин взят; натружено, намолено из шестой части суши полуглобальное имперское имение, и вдруг роздано даром в порыве стыда и покаяния; заведены вместо империи парламенты на аглицкий манер и липосакции на американский; украдены у любезного отечества миллиарды долларов и успешно уложены в инобанк. Улыбается святорусский гражданин, поет, гордится. А глаза все грустные, все неймется ему, неможется, все кажется - не то, вздор, и весь этот вздор зря. ПРЕДЛОЖЕНИЕ ПИСАТЕЛЯ Натан ДУБОВИЦКИЙ: Напишем хорошую книгу для хороших простых людей «Околоноля» был назван одним известным критиком «книгой о подонках и для подонков». Хотя, как мне казалось, я пытался рассказать про обычных людей. И даже про хороших. Видимо, не получилось. Будем считать «Упрощение...» второй попыткой сделать книгу о хороших (их еще иногда называют простыми и бедными) людях для хороших людей. Вот я выкладываю в РПионере начало романа, все, что смог пока сделать. Пусть этот текст будет открытой платформой, на которой каждый желающий волен построить любой сюжет. Вы можете отказаться от заданной в начале тональности, перетащить действие в иные сколь угодно отдаленные места, погрузить выведенных на сцену персонажей в автобус и столкнуть его чавкающим оползнем с дороги в пропасть. Каждый может внести посильный вклад, сколько не жалко - реплику, диалог, описание природы, замечание, целый роман, целых два, три, четыре романа, сноску, стишок, твит, просто идею, подсказку... Все пойдет в дело. Каждый соавтор будет назван при публикации. А то, что не вклеится в коллективный коллаж, будет издано приложением к будущей книге и явится неотъемлемой ее частию. Гонорар будет поделен по-братски между всеми писателями. Убытки же, если таковые обнаружатся, не волнуйтесь, возьму на себя я. Или Андрей Иваныч Колесников, что было бы даже и лучше. Писатели! Толпы писателей! Делайте первый в России wikiроман, присоединяйтесь к хорошему делу. Пишите роман по адресу: ruspioner@ruspioner.ru (с пометкой wikiроман). Принимаются тексты любого объема, присланные до 1 октября 2010 г. и позже. Ваш Натан Дубовицкий. P.S.Роман будет посвящен русской милиции и издан в ее поддержку. Кто не согласный, просьба не беспокоить.

Андрей Колесников.

Андрей Колесников.

МНЕНИЕ ИЗДАТЕЛЯ Андрей Колесников, главный редактор журнала «Русский пионер»: «Я до сих пор не знаю точно, кто скрывается под именем Натана Дубовицкого» - Андрей, познакомился ли ты наконец с автором Натаном Дубовицким лично? - Нет, до сих пор не познакомился лично. Я не знаю, может, я и знаком с ним, но искренне говорю, что, поскольку до сих пор я не уверен, кто действительно скрывается под псевдонимом этого человека, не знаю, кто это - Натан Дубовицкий. У меня есть подозрения разного рода, но стопроцентной уверенности у меня, ей-богу, нет. - За роман «Околоноля» автор не получил гонорар? - Нет, больше того, по договоренности с ним мы оформили исключительные права на роман «Околоноля» на ООО «Русский пионер». Так же как и на новый роман. - Но многие совершенно уверены, что Дубовицкий - это первый замглавы администрации президента Сурков. - На самом деле у людей, которые пишут об этом как о деле решенном, тоже, я вижу, есть сомнение, что это он. Это правильно. Надо сомневаться. Для меня как редактора «Русского пионера» это выигрышная ситуация - она позволяет держать интригу. Которой, насколько я знаю, еще не было в литературе. Если бы я на 100 процентов был уверен, кто скрывается за именем Дубовицкого, я бы не сказал ничего из того, что сказал, из элементарного страха разоблачения и позора, который за этим последует. - По началу романа создается ощущение, что господин Дубовицкий просто прикалывается над читателями. - Он иронизирует бесконечно. Но не над читателем. Это просто образ мышления, ирония над поэзией и прозой, современной и прошлой, над сегодняшней Россией, над ее чиновниками. Я думаю, он по-другому писать просто не смог бы, даже если бы захотел. Но к читателям-то он относится с добротой. Он предложил им написать роман. Ход нетривиальный. По-моему, такой формы в литературе еще не было. И единственное, чем стоит заниматься в литературе, - тем, чем до тебя не занимался никто. Если ты не выше Льва Толстого в главном, то можешь быть выше его в форме. Хотя Толстой, наверное, додумался бы до такой формы, если бы жил в век Интернета. Натану в этом смысле повезло больше, чем Толстому. - А тебе-то самому как новый роман? - Это ведь только его начало - что автор прислал по почте, то мы и опубликовали. Там только намечены линии повествования, поэтому трудно судить, что представляет собой произведение как некий философский концепт. Но по языку этот роман лучше прежнего, автор пошел дальше. Язык мне нравится даже больше, чем в «Околоноля». - Есть ли какие отклики от коллег, так сказать, Дубовицкого? - Сейчас более спокойная реакция - люди вчитываются. На первый роман «Околоноля» люди, которые не читали, набрасывались с яростью, лишь доверившись слухам о том, что это может быть Сурков. Потому что люди не любят власть. И правильно делают, не надо ее любить. Но я знаю людей, которые публично покаялись, что были не правы, - оказалось, что это достойное произведение. Люди хотят продолжения. Я тоже жду. Мне повезет больше, я увижу его первым. Мы сейчас делаем очередной номер журнала, который выйдет в конце сентября. В нем будут опубликованы две версии продолжения - авторская и читательская. Не исключаю, что они разойдутся непоправимо. А что вы думаете о творчестве Натана Дубовицкого? Выскажите мнение на нашем сайте.