За год до гибели «Курск» «потопил» две авианосные группы США

Десять лет назад на учениях в Баренцевом море затонул новейший атомный подводный ракетный крейсер. Погибли 118 моряков

Трагедия в 2000 году потрясла, без преувеличения, всю страну. Люди с надеждой следили за выпусками экстренных новостей, с каждым часом понимая, что шансов все меньше и меньше. Внутренняя нервная струна лопнула у всех, когда командующий на тот момент Северным флотом адмирал Вячеслав Попов в прямом эфире снял пилотку и, едва проглатывая застрявший в горле ком, произнес: «Обстоятельства оказались сильнее нас. Сегодня действительно убеждаешься еще раз в том, что нет нигде такого равенства перед судьбой, как в экипаже подводной лодки, где все либо побеждают, либо погибают. Горе пришло, но жизнь продолжается. Растите детей, растите сыновей. А меня простите... За то, что не уберег ваших мужиков». - Он долго обдумывал слова перед этим эфиром, - вспоминает сегодня журналист ВГТРК Аркадий Мамонтов. - Целую пачку сигарет выкурил, стоя у борта. Очень тяжело ему дались те слова. В те дни информация о трагедии добывалась по крупицам. В Мурманске, Североморске, Видяеве работали сразу несколько журналистов «Комсомолки», передавая репортажи в номер. Чуть позже по горячим следам «КП» выпустила книгу «Тайна гибели подлодки «Курск». Хроника трагедии и лжи». А еще через некоторое время в нашей газете было опубликовано огромное расследование-реквием, результаты которого в итоге совпали с обнародованными позже выводами официальной комиссии.

Аркадий Мамонтов десять лет назад был единственным журналистом, освещавшим весь ход спасательной операции с борта крейсера «Петр Великий». Именно от него страна и мир узнавали последние новости из Баренцева моря. - Я не хотел делать фильм к десятилетию, - говорит он сейчас. - Это событие и все, что с ним связано, лично для меня было тяжелым испытанием. Но в декабре 2009 года пришло письмо, подписанное большей частью родственников погибшего экипажа. Они обращались лично ко мне с просьбой сделать фильм-воспоминание.

В 1999 году атомный подводный ракетный крейсер незамеченным пробрался в Средиземное море, условно атаковал 6-й флот США и, обнаружив себя, беспрепятственно ушел от преследования.

В 1999 году атомный подводный ракетный крейсер незамеченным пробрался в Средиземное море, условно атаковал 6-й флот США и, обнаружив себя, беспрепятственно ушел от преследования.

Фильм Аркадия Мамонтова «Курск». 10 лет спустя» покажут сегодня на канале «Россия» в 23.00. Журналисты «Комсомолки» просмотрели его накануне. Первая часть фильма посвящена непосредственно трагическим событиям десятилетней давности. Здесь показаны уникальные кадры, сделанные на борту «Петра Великого». А во второй части сквозь щемящие душу воспоминания родственников погибших подводников идет рассказ об уникальном, предпоследнем походе «Курска», многие детали которого до сих пор засекречены. Мамонтов нашел живых участников 77-дневной автономки 1999 года, которые в трагическом 2000-м не вошли в состав экипажа. - Мы отошли тогда от берегов Америки, а они продолжали ходить к нам, - рассказал журналисту ныне сенатор Вячеслав Попов. - Нам приходилось предпринимать какие-то контрмеры. «Курск» выполнял одну из таких задач.

Как выяснил автор фильма, российскому крейсеру предстояло преодолеть фареро-исландский рубеж - проход к западным берегам Европы. Это второй рубеж в обороне НАТО от советского, а потом и российского подводного флота. Еще в 50-х США разместили по этой «границе» специальную систему SOSUS - приборы на дне океана, фиксирующие шум винтов подлодки. В случае войны снабжение войск НАТО в Европе играло бы огромное значение. А присутствие подлодок противника на путях снабжения означало бы огромные потери для альянса. Между тем, по свидетельствам подводников, участвовавших в том походе, судя по всему, в Пентагоне знали о готовящихся маневрах «Курска».

Большая часть экипажа была похоронена в Питере на Аллее Героев Серафимовского кладбища.

Большая часть экипажа была похоронена в Питере на Аллее Героев Серафимовского кладбища.

- Когда мы должны были форсировать этот рубеж, натовские силы активизировали там противолодочную деятельность, - рассказывает Аркадию Мамонтову подводник Василий Пучков. - Вместо двух самолетов в сутки вдруг стали летать по шесть противолодочных самолетов в день. Тем не менее российским морякам удалось пройти натовские приборы незамеченными. - А дальше был еще один рубеж, более сложный, - Гибралтар, - вспоминает другой участник той автономки Владимир Козлов. - Очень узкое место, и шансы обнаружить там лодку очень высоки. Раньше, в советские времена, его преодолевали в обеспечении гражданского флота. Шел какой-нибудь старый сухогруз, тарахтел вовсю винтами, а под ним шла лодка. В конце 90-х такого не было, мы шли самостоятельно. «Курск» прошел Гибралтарский пролив и зашел в Средиземное море, где после натовской операции в Косово и Сербии было не протолкнуться между кораблями альянса. - На вооружении лодки 949-го проекта, каким являлся «Курск», находятся 24 крылатые ракеты типа «Гранит». Основная задача - борьба с авианосными ударными соединениями США и НАТО. Когда 24 ракеты выстреливаются одним залпом и подлетают к корабельной группировке, то шансов отразить этот удар своей системой ПВО не очень много. Когда мы пришли в Средиземное море, там как раз производилась смена авианосных группировок. Одна уходила на свою базу в Норфолк, другая только пришла. Задача была обнаружить и отследить как первую группу, так и вторую. Мы их обнаружили, условно произвели пять ракетных стрельб - три по одной группировке, две по другой.

Фактически «Курск» разгромил 6-й флот США. После чего решил еще и поиграть с противником в кошки-мышки. В заданном месте подлодка всплыла на перископную глубину, специально обнаружив себя. И ушла. Авиация НАТО буквально закидала радиобуями предположительное место нахождения «Курска». Но лодка сумела уйти от эскадры противника. За этот поход командир «Курска» Геннадий Лячин был представлен к званию Героя России, а экипаж награжден орденами и медалями. Аркадий Мамонтов: «Мне не стыдно ни за одно сказанное слово» После просмотра фильма мы встретились с автором - Честно говоря, по ходу фильма мы ждали «момента истины»: когда же авторы сообщат, что «Курск» потопили американцы? Была у вас такая версия? - Не могу сказать по одной причине. Недостаток информации - раз. Вы бы и сами не стали говорить, точно не зная о таких вещах, достаточно серьезных. Есть официальное заключение, есть книга бывшего Генпрокурора РФ Владимира Устинова «Правда о «Курске»... - И все-таки что-нибудь новое удалось узнать? Военные с вами охотно сотрудничали? - Это, наверное, будет звучать как сенсация... В общем, лодка «Курск» была оборудована, по словам анонимных морских офицеров, которые проходили на ней службу, видеокамерами наружными. На корме, как я понял, на носу и наверху, на рубке. Остались ли эти видеозаписи после катастрофы и что на них изображено - я не знаю. Для чего существовали эти видеокамеры обзорные, я тоже не знаю. Еще раз говорю - об этом рассказали моряки, офицеры, которые по разным причинам отказались сниматься в фильме. Если это правда, то было бы интересно посмотреть, что они запечатлели в последние минуты. Что касается автономки 99-го года, то я, конечно, обратился в штаб ВМФ с просьбой показать, что не секретно, вахтенные журналы того самого похода, с августа по октябрь 99-го. На что мне было вежливо отказано - и это естественно, потому что гриф секретности с этих материалов, как мне сказали, будет снят не раньше чем через 40 лет. Это у дипломатов - дружба, перезагрузка. А мы как были, так и остались для американцев потенциальным противником. В фильме есть такой момент: офицеры-подводники говорят, что в тот момент, когда «Курск» покинул Видяево, штабы американские уже знали, что мы идем в море. Значит, есть у нас какой-то предатель. Если он будет смотреть наш фильм или читать ваши строки - пускай вздрогнет, рано или поздно ему придется поплатиться за свой поступок. - Несмотря на него, «Курск» тогда успешно выполнил задачу, но что может решить одна лодка? - Многое. «Курск» не случайно был в Средиземном море, в западной его части. Я так понимаю, они держали под прицелом какие-то объекты, натовский флот, во время переговоров Черномырдина по Югославии. И лодка была нашим аргументом, последним бронепоездом. - Фильм начинается с уникальных кадров, снятых вашей группой с борта «Петра Великого» во время спасательной операции. Как вы попали туда? - С телефона не слезали сутками - ни я, ни мой шеф. И мы попали. Там я работал абсолютно свободно, но в условиях военного корабля, естественно. На русском флоте свободы общения с журналистами больше, чем в американской или иной другой армии. Я слышал все переговоры, которые вели адмирал Попов, спасатели. Там же я работал на весь мир. Мне было дано поручение: поскольку ты там один, разговаривай, выходи в прямой эфир. Си-эн-эн, Си-би-эс, американцы, англичане, французы, японцы и так далее. Я выходил.

- А если бы удалось на десять лет назад вернуться, что-нибудь поменяли бы? Какую-нибудь фразу или слово? - Помню эфир с немецкой журналисткой с канала «АРД». Россия же для них цирк большой! И она задает мне ехидный вопрос: «Вы там один. Вы понимаете свою меру ответственности, что вы говорите, и как вас будут судить, когда вы сойдете оттуда?» Я понимаю, говорю, свою меру ответственности. Я не стыжусь ни за одно свое слово. Когда я вышел с вертолета в Видяеве, я остался один на один с родственниками, и мне не сказали ни одного плохого слова. Так что ничего бы я менять не стал.

Через минуту в прямом эфире передачи Аркадия Мамонтова командующий Северным флотом Вячеслав Попов (на фото - справа) снимет пилотку и извинится перед родственниками погибших. Кадр из съемки (август 2000 г.).

Через минуту в прямом эфире передачи Аркадия Мамонтова командующий Северным флотом Вячеслав Попов (на фото - справа) снимет пилотку и извинится перед родственниками погибших. Кадр из съемки (август 2000 г.).

- Фильм получился большой по репортажным меркам, все смогли сказать, что хотели? - Конечно, не всех родственников моряков удалось снять. У нас в конце фильма титры есть, где мы говорим о том, что просим прощения, что не у всех смогли взять интервью. Наша задача была рассказать, что мы живем в тяжелое время. Обратите внимание. В августе 2000 года, когда у нас страна была на переломе, когда перед пропастью стояли, произошла трагедия с «Курском». И ровно через десять лет мы переживаем с вами страшную катастрофу стихийную, бедствие стихийное. Представляете, что с Россией? Горит коренная Россия, откуда мы все с вами вышли, где живет государство образующий народ - русские. И эта Россия, деревенская, сгорает сейчас дотла. Сгорает вера людей во власть. Это страшные вещи. С другой стороны, сейчас люди совершают подвиги, добровольцы идут в огонь. Дело делается. Обратите внимание! Еще одно предупреждение нам через десять лет. И людям, у которых в руках находятся рычаги власти или богатства, надо в конце концов вспомнить, что не в пузе жизнь, не в нажратости хорошей едой, не в домах на юге Франции, Швейцарии или в Лондоне. А здесь, в России. Потому что это указание Божие им, чтобы обратили внимание. Десять лет от одного предупреждения до другого. И в третий раз будет совсем плохо. Россия-1. «Курск». 10 лет спустя», четверг, 23.00.

ДЕТИ ПОДВОДНИКОВ «КУРСКА» Вдова капитан-лейтенанта Сергея Фитерера: «Сын военным быть не хочет» Из Калининграда на «Курске» было несколько моряков. Жена одного из них, командира группы космической связи капитан-лейтенанта Сергея Фитерера, Юля была беременна. 31 января 2001-го у нее родился сын. Нынче Ярослав Фитерер пойдет уже в 4-й класс. - Очень самостоятельный человек растет, - рассказывает Юля. - Сам ходит на рыбалку, умеет разжечь костер, пожарить шашлык, помогает мне по дому... А еще любит спорт: три года занимается тхеквондо. - Когда Слава в школу пошел, мы отдали его учиться игре на скрипке. Учитель музыки очень хвалила его, но сын однажды сказал: «Если одержу победу в соревнованиях, можно, я не буду больше играть на скрипке?» Я разрешила. И он пошел в спорт. Вот только что защитил зеленый пояс. - Ярославу я об отце рассказывала с самого детства, с годика, - продолжает Юля. - Но говорит об этом неохотно. А если кто-то незнакомый, узнав, чей перед ним сын, упомянет эту тему, уходит от разговора. Когда спрашиваю его, хочет ли быть военным, говорит, что нет. В последнее время мечтает стать врачом-стоматологом. Пока Юля рассказывала о сыне, тот крутился рядом. Мама несколько раз просила его: мол, подскажи, что ты еще умеешь делать? Но мальчик оставил за собой право произнести заключительную фразу: - А вообще я - золото! Надежда РЖЕВСКАЯ («КП» - Калининград»)

Подробнее. 9-летний ребенок капитан-лейтенанта Аряпова изучает историю гибели подлодки

Халима решила жить ради Ильгиза.

Халима решила жить ради Ильгиза.

Новостройка в Тольятти. Когда родным погибших на «Курске» раздавали жилье, вдова капитан-лейтенанта Рашида Аряпова Халима попросила у Минобороны выделить ей квартиру именно тут - поближе к своим родственникам. Обычная двушка. В зале на диване сидит улыбающийся симпатичный мальчишка. - Здрасьте, - говорит Ильгиз, оглядывая нас с интересом. Семейная жизнь его родителей - Халимы и Рашида - была очень короткой. Познакомились, когда праздновали Новый, 2000-й год. 28 апреля поженились. А 12 августа Рашид погиб. Халима тогда была на третьем месяце беременности. ...Мальчик родился 12 февраля в Тольятти, ровно через полгода после трагедии. 9-летний Ильгиз знает о «Курске» поболе иного взрослого. Бережно хранит колбу с водой из Баренцева моря - с того самого места, где затонуло судно. А еще на память остались папина форма, кортик, видеокассеты с передачами про «Курск». И фото. На одном - улыбающиеся мама с папой в том самом «Курске» за месяц до взрыва. Ильгиз - очень шустрый и улыбчивый мальчишка. Здорово похож на отца: такие же большие лучистые глаза, улыбка. - Кем хочешь стать, когда вырастешь? - Военным изобретателем! - докладывает. Халима говорит: сын с детства интересуется военной техникой. Второй класс окончил хорошо: одна четверка, остальные - пятерки. Каждый год 12 августа она с сыном приезжает на могилу к Рашиду в Димитровград. Там живут родители погибшего подводника, там его и решили похоронить. Замуж Халима больше не вышла. - Первый год после гибели «Курска» был очень тяжелым. А потом как-то свыклась с мыслью, что осталась одна, - и стала жить дальше. Ради ребенка. Екатерина НИЗАМОВА («КП» - Самара»)

Подробнее.

Читайте далее: АПЛ "Курск": о чем говорили родные погибших моряков в августе 2000 года