Между «Где-то» и «Нигде»

После неудавшегося заплыва в Историю в капустнике «Мария-Антуанетта» София Коппола вернулась к более подходящему ей формату интеллигентной минималистской комедии, в которой более чем ощутимы нотки безысходности и экзистенциальной тоски.

Именно таковой была картина "Трудности перевода", несколько лет назад тоже впервые показанная в Венеции. Ее главным героем был знаменитый в прошлом актер (Билл Мюррей), поехавший в Японию сниматься в рекламе и разделивший печаль пребывания в Токио со случайно встреченной Скарлетт Йоханссон. Персонаж новой картины «Где-то» (Somewhere) - тоже актер, только на пике звездной карьеры (не столь знаменитый, но отличный Стивен Дорф играет звезду статуса Джонни Деппа, никак не меньше).

В Венеции готовятся подвести итоги кинофестиваля

Он безвылазно живет в знаменитом лос-анджелесском отеле ChateauMarmont, ведет беспутную и бессмысленную жизнь, и только оставшись на несколько дней в обществе отдельно живущей 11-летней дочери (чудная Эль Фаннинг), начинает осознавать всю ее бессмысленность. Разумеется, эта прозрачная, легкая и умная картина отнюдь не сводится ко всегда актуальному и всегда банальному сюжету о поисках смысла жизни человеком, который полностью его утратил. Это и меланхолически отстраненная мелодрама, и нежная история взросления (в первую очередь отца, а не дочери), и гомерически смешная пародия на Голливуд, и личное переживание человека, с детства знакомого с миром богатых и знаменитых….

Коппола-дочь, в творчестве нисколько не похожая на Копполу-отца, в отличие от своего героя, умудрилась не потеряться «где-то» на просторах Голливуда, но обрела и свой голос, и свою тему.

Персонаж картины «Где-то» (Somewhere) актер на пике звездной карьеры

Нигде в самом убийственном смысле слова обнаруживают себя и герои абсолютного китайского шедевра ясности и минимализма под обезоруживающим названием «Канава» (TheDitch). Действие происходит в 1960 году в пустыне Гоби, где уютно расположился лагерь для перевоспитания врагов народа, по сравнению с которым, извините за цинизм, наш Гулаг показался бы пятизвездочным отелем. Китайские «правые уклонисты» живут в канаве и из воспитательных соображений лишены всякого пропитания. Сходя с ума от голода, в ожидании мучительной смерти, они жрут мышей и выцарапывают кукурузные зерна из блевотины друг друга. Более-менее сносно существуют лишь те, кто откапывает свежие трупы и срезает с них мясо. По этой причине герой фильма не может предъявить приехавшей из Шанхая жене умершего друга его труп: с него срезано мясо. В финале он вместе с другим бедолагой уходят в пустыню – то самое никуда – где их тоже ждет смерть, возможно, более быстрая.