О вере и переливании крови

Главное в нейрохирургии - это умение останавливать кровотечение. Там, внутри головы невозможно использовать обычные хирургические приемы гемостаза - наложить зажим, перевязать сосуд и т.д. Так что лучший способ остановить кровотечение из сосудов мозга - это вообще не допускать его. А то борешься с ним, борешься, пихаешь во все дырки пластинки тахокомба ценою в 300 долларов штука и вот (о чудо!) кровотечение останавливается! Но не успеешь этому обрадоваться, как анестезиолог сообщает: - Давление у больного – по нолям!

Поэтому и не кровит - у трупа кровотечения не бывает…

*** С появлением томографов мы заранее знаем локализацию опухоли, ее соотношение с крупными сосудами, кровоснабжение опухоли. Это позволяет избегать кровотечения. Но бывает и так, что на томограммах мы видим плотную опухоль, прорастающую крупные артерии и венозные коллекторы. Значит, будет кровить и надо заранее запастись кровью для переливания во время операции.

И вот мы планируем доступ к опухоли, методы ее удаления, заказываем кровь на станции переливания. Побольше заказываем! Назначаем ответственного за переливание крови, назначаем день операции… И в 9 случаях из 10 такой больной, зараза, оказывается свидетелем Иеговы! А они себе кровь переливать не разрешают! («КП» об этом тоже писала – прим. Ред.) Как то поступил к нам по дежурству с головою всмятку их видный член. Всю ночи его оперировали, и полведра крови перелили. Член умер. Так эти иеговы на нас в суд подали! Мол, умер их единоверец от переливания не той крови. И вообще, говорят - у члена в нагрудном кармане была печатная бумага со строгим наказом: «Кровь мне – ни-ни!»

*** Вот и сейчас передо мной сидит, хорошо одетая, холеная женщина похожая на манекенщицу из доисторического журнала «Rigas Modes» - румяная и постоянно улыбается. В местном сонмище свидетелей Иеговы она – большой начальник. Рассекает по городу в навороченном «Лексусе». На автостоянку у больницы охрана пропускает ее безоговорочно. Владеет сетью аптек. Не раз уже, так вот она приходила к нам в отделение утешать попавших к нам иеговистов и следила, чтобы мы не вздумали перелить им из засады кровь.

Едва усевшись напротив меня, она сразу пошла в атаку:

- Я пришла узнать как здоровье дочери моих хороших знакомых….

- Вы бы попробовали спросить об этом родителей девочки. Что посчитают нужным, они вам сообщат. Мы же сведений о больных посторонним – не сообщаем.

Дама снисходительно улыбается:

- У них не может быть тайн от меня! Видите ли, они, как и я – являются свидетелями Иеговы, а я….

- Я заранее знаю, о чем пойдет речь! И зачем вы пришли ко мне, если вам и так всё известно? Впрочем, давайте так: приходите с родителями девочки и если они не будут возражать, то я при них отвечу на ваши вопросы. До свидания!

Даша эта, шестилетняя беленькая девочка с голубыми глазами. Если останется жива – разобьет не одно мужское сердце. У Даши - опухоль на пол головы. Но, по всей видимости, доброкачественная. Оперировать ее и не переливать кровь – не реально. И тут в кабинет вторгается всё та же дама, и чуть ли не за руки затаскивает за собой маму и папу Даши. Наверное, в десятый раз я завожу им свою версию «предупреждения Миранды»: сложная операция, всё возможно, исход – трудно прогнозировать, осложнения – неизбежны, большая кровопотеря… При упоминании крови мама Даши заучено проговаривает:

- Мы против переливания крови.

- Но ребенок может не перенести кровопотерю!

Мама и папа упорно молчат и глядят, как двоечники, в пол.

Говорю:

- Хорошо – вы иеговисты…

- Свидетели Иеговы! - тут же поправляет аптекарша.

- Да, свидетели… Но Даша не может быть свидетелем Иеговы! Вы ведь креститесь только в зрелом возрасте. Девочка ваша, дай то бог, выздоровеет, вырастет и, возможно, не захочет быть одной с вами веры. Дети многое делают наперекор родителям…

- Мы - против…

- Вы бы, что-нибудь новенькое сказали! Вам бы я ни капли крови бы не перелил. Но здесь – ребенок! Не жалко?!

- Это – невозможно…

- Тогда забирайте девочку и везите в Москву, в Бурденко. У них есть реинфузор. С его помощью они смогут «собрать» всю потерянную во время операции кровь и вернуть ее Даше. Собственную кровь ей можно переливать? Троица задумывается. Этот вариант в их программу не заложен. Пытаюсь ковать, пока горячо - они сбиты с толку: - Вашим неприятием переливания крови вы обрекаете взрослых практически на самоубийство, но руками врачей! А в этом случаи - планируете прямое убийство ребенка! Я в этом участвовать не хочу! Я уже написал докладную главному врачу больницы. Соберем консилиум. После этого мы обратимся в прокуратуру и к уполномоченному по делам ребенка нашей области. Вы хотите, что бы вас лишили родительских прав?

Мама с папой молчат. Сбились вдвоем в один комок, и тупо молчат. Зато предводительница зло чеканит:

- Они могут быть лишены общения, если дадут согласие на переливание! Собрание отлучит их!

Терпение мое кончается:

- Значит так! Если вы соглашаетесь на операцию, и по ходу ее возникнет угрожающее кровотечение мы, независимо от вашего желания, кровь переливать будем. Решите ехать в Москву – дадим все документы и подскажем, к кому там лучше обратится. Бумаги в прокуратуру мы в любом случае направим, и к уполномоченному обратимся.Думайте! Завтра дадите мне ответ.

*** На следующий день Даши в палате нет. Родители забрали ее из больницы, даже не сообщив об этом дежурному врачу. Поехали ли они в Москву, или ищут нейрохирурга, умеющего оперировать бескровно – не знаю. Мы в самом деле подали бумаги в прокуратуру, но ответа не получили и никто к нам за разъяснениями не обращался...