2016-08-24T03:35:39+03:00

Наиля Аллахвердиева: «В Перми появился «феномен красного человечка», к которому я имею прямое отношение»

Поделиться:
Комментарии: comments16
Фото: Алексей ЖУРАВЛЕВ
Изменить размер текста:

Весной в Пермском крае сменился губернатор. На смену креативному Олегу Чиркунову пришел хозяйственник Виктор Басаргин. Противники культурной революции и современного искусства уже потирали руки: вот сейчас все арт-объекты уйдут в небытие. Сторонники же скрестили пальцы на удачу: авось ничего не изменится. Мы решили встретиться с Наилей Аллахвердиевой – руководителем Паблик-арт программы Музея современного искусства PERMM, и расспросить ее, как обстоят дела.

- Что сейчас происходит с культурной политикой в крае и в Перми?

- «Что-то в Перми стало скучно», - пишут сейчас в «Твиттере». Это, в первую очередь, связано с тем, что новая идеология не заявлена, новые хэдлайнеры не определены и новые герои будущего проекта не обозначены. А старые находятся либо в ожидании нового вызова, либо в состоянии рабочего скептицизма.

До недавнего времени в Перми был колоссальный диапазон культурных проектов и продуктов для самых разных аудиторий: от самой снобской и элитарной до массовой.

Перехлест в сторону чисто популистских проектов, наметившийся как тенденция, на мой взгляд, нежелателен, поскольку это означает сужение того большого выбора, который существовал до недавнего времени и делал Пермь таким русским Нью-Йорком, где рады всему странному, где делаются художественные карьеры (как это ни удивительно) и где существует серьезная конкуренция между продюсерами.

- Если говорить о тех, кто уехал из Перми: Эркен Кагаров (экс-руководитель ПЦРД), Андрей Родионов (поэт), Вячеслав Курицын (поэт)... кто еще?

- Ванечка Колпаков (журналист, главный редактор журнала «Соль» – Ред.). Это серьезная потеря для пермской журналистики. Уходят и молодые люди, которые работали в этих звездных командах. Они уезжают в Москву. Пермь привлекала не столько заработками, сколько атмосферой невероятной свободы. А теперь все уезжают в Москву.

- Почему? Настолько все плохо?

- Не плохо, просто не понятны перспективы. Если наши родители готовы были ждать и выжидать, то современная генерация людей, и особенно молодежи, не готова ждать. До недавнего времени Пермь создавала конкуренцию Москве, Петербургу довольно серьезную, потому что при небольшом масштабе города она сконцентрировала в себе лучшие проекты. Мои друзья из Москвы и Петербурга отмечают, что Пермь гораздо гостеприимнее столиц. Все проекты были размещены внутри центра города. И очень было удобно: человек приезжает в гости и может посетить много всяких мероприятий. Здесь ты варился в таком вот культурном бульоне постоянно и испытывал эйфорию от этого. Сейчас перспективы не понятны, потому что власть до сих пор не сделала принципиального заявления относительно того, каковы они, на ее взгляд. В предыдущей истории Олег Анатольевич делал вполне конкретные заявления, и они были понятны абсолютно всем. Он, как первое лицо края, говорил, что культурная столица – это наш приоритет и мы будем интесивно двигаться в этом напрвлении. Виктор Басаргин кроме компромиссных заявлений относительно того, что ничего разрушать не будем, никаких активных заявлений относительно будущего не сделал. И туманность дальнейшего развития перекрывает тот оптимизм, который все равно сохранился у огромного количества людей.

Наиля Аллахвердиева - руководитель Паблик-арт программы Музея PERMM. Фото: Алексей ЖУРАВЛЕВ

Наиля Аллахвердиева - руководитель Паблик-арт программы Музея PERMM.Фото: Алексей ЖУРАВЛЕВ

- А вы не собираетесь уезжать?

- Я задаюсь таким вопросом ежедневно. И есть надежда, что тот проект, который был запущен, он все-таки будет поддержан и будет дальше развиваться. Сейчас проблема не столько в финансировании, сколько в системе согласования.

Мы сейчас все ждем Марата Гельмана. Он является моим персональным продюсером, и, если бы не он, я вряд ли бы здесь оказалась. От него во многом зависит судьба и многих музейных проектов. Сейчас меня смущает ситуация, сложившаяся с системой согласования арт-объектов. Предыдущая комиссия по арт-объектам расформирована, новая не создана, вдобавок периодически появляются заявления, в духе того, что сделал сделал недавно глава Перми Игорь Сапко: а давайте-ка отправим согласование арт-объектов в совет по топонимике. И вот тут получается странная развилка, где мой оптимизм подвергается серьезным испытаниям. Не определено, к кому идти, к кому обращаться и с кем взаимодействовать в городе – это не воодушевляет.

А второе - у меня семья, которую я перевезла сюда. Дочка ходит в пермскую школу, и ей здесь очень комфортно. Мы переехали сюда из Екатеринбурга, и я должна сказать, что Пермь - более спокойный, более комфортный, и более толерантный. и менее агрессивный, и менее нервозный город. Я совершено не ожидала, что моя семья так быстро адаптируется на новом месте.

- Что принципиально для вас изменилось с уходом Чиркунова и приходом Басаргина?

- Новый губернатор похоже не собирается как лидер региона делать ставку на пермский культурный проект. Он вряд ли станет его закрывать, но возглавлять его, видимо, не станет. Полностью поменялась команда. Практически весь аппарат прежнего губернатора поддерживал пермский культурный проект – например, аминистрация края делала сувениры в виде уже легендарных теперь «красных человечков» и дарила их гостям. Вся команда была заточена на модернизацию. С ними было интересно. А сейчас команда совершенно новая. Я с ней еще практически не знакома. Марату Гельману как директора музея еще только предстоит выстраивать с ними отношения. И дальше уже будет понятно, какие мы займем позиции в этом процессе.

Но если в прошлой команде и Борис Леонидович Мильграм, и Николай Новичков, и Макар Герман, и Олег Чиркунов, - они готовы были брать на себя не только ответственность, но и готовность поддерживать самые сложные вещи (и в этом смысле они поддерживали инновации), то новая команда, боюсь, не готова репутационно ничем рисковать. Поэтому я думаю, что в перспективе профиль пермского культурного проекта может существенно измениться. Я надеюсь, что «красные человечки» никуда не уедут со своего места (слишком уж большими переживаниями они дались нашему городу). Но продолжать делать подобные вещи, мне кажется, будет очень сложно. Соответственно формат пермского культурного проекта изменится принципиально на более такой комфортный. Конечно, наверное, с этого надо было начинать. Но этот комфортный формат имеет свои недостатки, поскольку легко скатывается в коммерческое, в декоративное. И это существенная проблема.

- Над чем вы сейчас работаете?

- Мы сделали визуализацию проекта «Сердце города» (дизайн-проект). Она получилась очень интересная. У нас единственный серьезный вопрос – это вопрос места. У нас есть свое видение, где бы этот проект мог размещаться. Проект, конечно, был бы очень интерактивным и интересным для городской среды, для жителей города и мог бы стать визуальным аттракционом. Сейчас я жду, когда приедет Марат, и мы поймем когда, где и в каком качестве мы этот проект будем показывать.

- А те проекты, которые уже обсуждали на комиссии – «Цветы», «Маяк» – они в каком состоянии?

- Они согласованы. На них создана проектная документация полностью. Но пока мы решили поменять приоритеты, и сделать ставку на «Сердце города», и двигать этот проект.

- То есть их убрали в долгий ящик на будущее или от них совсем отказались?

- Они все равно будут реализованы. Поскольку мы не можем потратить бюджетные деньги на проектную документацию, а потом взять и не сделать проект. Так что в перспективе они будут сделаны. Возможно – к весне следующего года. А проект «Сердце города» был бы очень логичен к юбилею Перми (в 2013 Перми исполняется 290 лет). Но сейчас нам важно понимать, кому этот проект предъявлять.

- Вы сказали, что определились для себя с местом для «Сердца». Где?

- Этот проект подземный, поэтому в первую очередь мы рассматриваем те места, где есть перепад высот. Сначала думали эспланаду, но поскольку сейчас там происходят такие массовые мероприятия, то оно там получается не очень эффективно. Поэтому сейчас нам показалось интересным место Петропавловская – Попова – там, где откосы. Там место действительно интересное. Тем более, что эти откосы по Петропавловской сейчас малоинтересные. Там, вроде бы, можно гулять, но непонятно зачем.

- Скажите, можно простых обывателей насильно научить любить современное искусство?

- Мне кажется, что «простые обыватели», так же, как слово «народ», – это слишком абстрактное, если не мифическое понятие. Так же, как слово «пермяки», которым часто манипулируют, когда оценивают разные проекты. Когда говорят: «пермяки не любят», я говорю: а «пермяки любят», и дальше дискуссия становится тупиковой. Мы постоянно наблюдаем за нашими арт-объектами. Мы постоянно видим людей, которые фотографируются, детей, которые ползают на арт-объектах. Этого не происходило, если бы людям это было не интересно. Иными словами, в чем специфика Паблик-арт программы? В том, что дистанция между человеком и искусством максимально сокращена. Так почему тогда у части людей возникает негативное отношение к Паблик-арт программе? Оно связано с тем, что городская среда не достроена, дискомфортна, не благоустроена. Искусство на улице, получается, создает максимальное напряжение и обнаруживает «разрывы» в качестве городской среды. Например, мы сделали «Яблоко», а благоустройства площади так и нет. Там нет, например, скамеечек, на которых можно было бы отдохнуть и насладиться видом. Это, вроде бы, и не задача паблик арт-программы. Тут должен подключаться город. С другой стороны, паблик-арт, как новая концепция развития городской среды, дает людям новые впечатления, и они потихоньку привыкают и вдруг обнаруживают эту новую потребность – получать все новые и новые впечатления. Потому что это интересно. И в перспективе все, что мы сделали в рамках программы, будет заменяться, трансформироваться, будут появляться новые объекты. Сейчас в городе хорошо работать с двумя группами – это дети и их родители и вузовская молодежь, как правило, они не консервативны и открыты всему новому.

Для детей мы делаем мало, надо делать больше. Например, «парад снеговиков», который был в прошлом году, мало кого оставил равнодушным и протестов никаких не вызвал.

И еще одна важная вещь – нужно больше кратковременных проектов. Мы немножко «залипли» на долговременных. Это экономически понятно: когда на проект потрачено много средств, то убирать жалко. В Европе бы его уже давно убрали, а мы пытаемся сохранять, и продлеваем ему на какое-то время жизнь. Вот если бы интенсивность проектов повысилась, проекты можно было часто менять. Мне нравится, когда городская среда подвижна и изменчива, когда за одним образом, за одним впечатлением сразу следует другое. И в этом смысле многим следует поменять точку зрения: ничего страшного не происходит, не надо так сильно напрягаться из-за того, что проекты, которые радуют нас на улице, не останутся с нами навсегда, за ними последуют другие.

- Скажите, а деньги на содержание арт-объектов изначально не закладываются в связи с их временностью?

- Так было только в первый год программы. Сейчас это стабильная хотя и не очень большая статья бюджета программы.

- Например, объект «Счастье не за горами» весь разломаный.

- Это другая проблема. Работа пока никому не принадлежит, не находится ни на чьем балансе. Только сейчас вот подписывается договор с художником. Потому что делали эту надпись как временный проект. И сейчас, чтобы музей мог расходовать свои бюджетные средства на его реконструкцию, она должна перейти в дар музею. Сейчас мы этим и занимаемся.

Внимание людей ко многим объектам очень высокое. И к «Черному ангелу», и к «Скарабею», и на «Пермские ворота» залезают, и «Яблоко» очень-очень активно используют, «Красных человечков» мы просто постоянно чиним, в непрерывном режиме (чтобы они выглядели по-человечески). И это связано не с тем, что они плохо сделаны. Просто нагрузка на них очень активная, и это является доказательством интереса и внимания горожан. Ведь это же не акты вандализма, а такое своеобразное выражение любви к нашим объектам.

- Пермь как-то изменила вас?

- Она меня очень сильно вдохновила. Но я бы не сказала, что она меня изменила. Она меня очень обогатила. Потому что это удивительное ощущение эйфории, в котором ты прибываешь не только потому, что у тебя есть возможность реализовать паблик-арт проекты с небывалым размахом. Я вообще-то один из пионеров паблик-арта в России, мы этим начали заниматься больше 10 лет назад, когда это вообще никому не нужно было в стране – ни в столицах, ни в провинции. Никто не понимал, что это за инструмент и зачем нужен. В этом смысле я приехала в Пермь продолжать дело своей жизни. С другой стороны, я попала в совершенно невероятную команду. Во-первых, я никогда так долго и так близко не работала с Маратом Гельманом. С другой стороны, я попала в компанию лучших продюсеров страны. Я уверена, даже если бы я уехала в Москву, вряд ли мне удалось с этими людьми так сблизиться. Я никогда бы так не полюбила театр, как я его полюбила здесь. Потому что Эдуард Бояков (режиссер театра «Сцена-Молот»- Ред.) и Юрий Милютин (директор Театра-Театра – Ред.) – это люди, которые сделали все для того, чтобы я стала фанатом театра.

И невероятное количество талантливых людей, которые были собраны здесь за это время, это давало ощущение вдохновения, ощущение того, что это лучший город на земле, в котором хочется жить, творить и растить своих детей, иногда куда-нибудь выезжать в столицы и снова возвращаться, потому что здесь атмосфера невероятного драйва. Ну и, конечно, пермский какой-то такой перфекционизм, амбиции и свобода. Такой власти, как в Перми, я больше нигде себе представить не могу. И это не только Борис Леонидович, который может позволить себе ходить в кедах и шарфике, но и вся команда предыдущего губернатора. То есть когда власть и искусство работают в одном направлении. Для себя я сформулировала это так, что в Перми это заложено топографически. Например, статуя Ленина в Перми находится в парке перед оперным театром, а филармония у вас просто «запаяна» между депутатами и правительством.

А еще мне нравятся сами пермяки. Я могу сравнивать Екатеринбург и Пермь. Пермяки гораздо спокойнее, более поэтичны и толерантны.

Жесты и позы для красных человечков придумала Наиля Аллахвердиева. Фото: Алексей ЖУРАВЛЕВ

Жесты и позы для красных человечков придумала Наиля Аллахвердиева.Фото: Алексей ЖУРАВЛЕВ

- А вы как изменили Пермь?

- Я обеспечила пермские СМИ огромным количеством визуального материала. Я даже не знаю, чем бы иллюстрировали свои полосы многие пермские газеты. Здесь появился «феномен красного человечка», к которому я тоже имею прямое отношение, потому что я выбирала место для этого проекта, очень долго, серьезно выбирала жест, с которым он будет сидеть на крыше филармонии. Все это имело колоссальные последствия. Но это было интересно, это было весело. На самом деле я и команда музея очень сильно изменили ощущение Перми от самой себя, вот эту самоидентификацию. Сейчас можно убрать все эти паблик арт-проекты, но они останутся в сознании людей. Может быть, не 20-летних, а тех, которым сейчас 10 лет. Они это запомнят, они подрастут, и возникнет новая генерация людей, новых талантов.

Я считаю, что «Длинные истории Перми», которые мы два года делали, они значительно изменили качество городской среды. В какой-то степени это вещь революционная. Она повлияла на формирование новой атмосферы в городе, нового качественного пространства. Ведь это такие поверхности, на которых глаз отдыхает в отличие от тех помоек, на которые мы смотрели. Я думаю, городу было интересно.

- А какой проект вы считаете самым удачным для себя?

- Я вообще отвечаю за каждый проект. Я оцениваю их с точки зрения того, работает он или нет. И когда нас критикуют, я говорю: «Вы знаете, я отвечаю за каждый рубль, который мы потратили». Потому что если проект не работает, он никому не интересен. Он находится в городе, но не вызывает никаких эмоций и реакций. Это значит, что проект не работает. Каждый проект, который мы делали, он вызывал довольно большое количество дискуссий. Проекты были все разные. Мы старались поддерживать разнообразие материалов, технологий, чтобы обогатить вот этот социальный опыт совершенно новыми знаниями, которые горожане не получали в течение очень долгого времени. Потому что дальше «бронзовых мишуток» и гранитных истуканов Пермь до нашего появления, как и многие другие города, не продвинулась. С точки зрения масштабов мне, конечно, безумно нравятся пермские ворота. Потому что пассажиры каждого поезда, который проезжает через город, их видят и понимают, что они проезжают именно Пермь. А с точки зрения веселья, конечно, мне нравится проект Red People. Художник получил невероятное, порой сюрреалистическое портфолио откликов и все это благодаря реализации проекта именно в городской среде и именно в Перми.

ЛИЧНОЕ МНЕНИЕ

Дмитрий ЕНЦОВ

Культурную революцию в Перми нужно проводить в приказном порядке, никого не спрашивая.

Последние несколько лет на пермских улицах, в транспорте и даже в гостях у родственников только и слышишь: «Зачем в Перми все эти буквы «П», непонятные скульптуры и фестивали? Лучше бы эти деньги потратили на дороги или медицину». Это обывательское мнение, которого придерживаются большинство горожан (да, именно так - большинство, социсследования не проводил, но не надо быть ученым, чтобы понять, что именно так думает среднестатистический пермяк). И оно, без сомнения, заслуживает внимания и уважения. Но правильное ли оно? Тут я не соглашусь. Большинство не всегда право, почти всегда консервативно и боится что-то серьезно менять. Большинству нужна стабильность. Что не плохо, но и не хорошо.

Тратить деньги на дороги и медицину? Обязательно, и это требование сомнению не подлежит. Но парадокс культурной революции в Перми состоит в том, что на самом деле на нее тратят не так уж много денег. Чтобы это понять, нужно просто посмотреть на расходные части бюджета: вы увидите, что культуре дают чуть ли не кот наплакал по сравнению с другими жизненно важными отраслями. Культурная революция элементарно ярче бросается в глаза - отсюда и стереотип, что на нее тратят баснословные деньги. Чем ярче, тем, видимо, дороже. Ремонт дороги, например, в глаза так не бросается. А культура? Арт-объекты? Они же яркие, красные (ну, или зеленые) и сразу заметные.

Вот вы живете в своих квартирах. Вашему дивану лет пятнадцать, столику - десять, а тот сервант еще от бабушки достался. Не дворец, конечно, но у вас довольно чисто, прибрано, а новые кресла вы планируете купить через две зарплаты. Пельмени в холодильнике есть, в морозильнике приятный сюрприз - кусочек позавчерашнего мороженого-пломбира. Не то, о чем мечтали до того, как плотно попали в рутину серых рабочих будней, но сойдет. Стабильность.

И тут, представьте, приезжает в гости очередной родственник, но довольно состоятельный и даже странный, и почему-то дарит вам яркий современный кухонный гарнитур. Фантастика, конечно, ну вот он решил сделать вам такой подарок. Бывает же раз в жизни фантастическая неожиданность. Спасибо родственнику, но есть одно «но», которое спать не дает. Во-первых, родственник дальний и вы его почти не знаете. А во-вторых, гарнитур этот ну никак не подходит к холодильнику «Минск» и к неброскому серванту.

И вы, может быть, в глубине души понимаете, что надо бы от неброской рухляди избавиться и, может быть, этот гарнитур и есть то, вокруг чего надо начинать строить «квартирную революцию», но вы уже взрослый, у вас рутина, другие проблемы и вы уже живете так всю жизнь - привыкли. «Родственник-то дальний, и вообще гарнитур не подходит к обстановке», - одергиваете вы себя и начинаете противиться: нам не нужен гарнитур, да и вообще уходите, мы вас не знаем, оставьте нас в покое.

Вот большинство пермяков и есть жители такой квартиры. Если из нее вообще не выходить или выходить только на работу и дачу, то, конечно, ничего вам не надо будет. А если поездите по миру или даже по стране, то сразу поймете, что Пермь даже лет 5 назад - милый, но весьма невзрачный город, который совершенно ничем не выделяется. Один из десятков подобных. Пока, конечно, никакой культурной революции не произошло, а если и произошло, то лишь наметками. Вы хотите жить в старой хрущевке со старой дурацкой мебелью? Видимо, да. Тем не менее нужно подумать о будущем. Пусть не через год, а позже, но следующие люди не должны жить в этой же хрущевке, в которой долгое время если что и появлялось из новинок, то только после того, как что-то аналогичное сломалось, скажем ложка для обуви.

Посему проводить культурную революцию нещадно, через «не хочу» и в приказном порядке! Потомки спасибо скажут.

Еще больше материалов по теме: «Пермь: хроники культурной столицы»

Понравился материал?

Подпишитесь на ежедневную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

 
Читайте также