Общество

Без любви?

Нашего обозревателя Инну Руденко взволновало письмо от человека, которого никто не любит
Любое спасение - кошки, человека, города, страны, души - все равно начинается с любви.

Любое спасение - кошки, человека, города, страны, души - все равно начинается с любви.

Начну с конца. С последних строк письма, которое давно не дает покоя. Не заморачивающийся поиском замысловатого ника наш читатель Юрий из города Маркс Саратовской области приходит к выводу: «Никто не хочет меня любить. Вот такая высокодуховная жизнь получается». Вывод пугающий - жить без любви, быть может, проще, но как на свете без любви прожить? Старая, но не устаревающая наша песня. Что же произошло с Юрием?

Уверена, вы удивитесь, как и я вначале, узнав ответ на этот вопрос по прочтении письма целиком. Оно коротенькое. «Уже который месяц сужусь с жульничающей управляющей компанией, воюю с вороватыми теплосетями, в который раз убеждаюсь в бестолковости родной полиции. Никто из них не хочет меня любить. Вот такая высокодуховная жизнь получается».

Жажда высокодуховной жизни, и в самом деле невозможной без главного человеческого чувства, - и жулики, суды, полиция? Какие-то теплосети - и любовь? Такое письмо я читаю впервые. «Идеалист какой-то, - сурово заключил один коллега, которому я показала письмо. - Да при чем тут любовь? Сегодня нужны деловитость, профессионализм, порядок - прагматика! А не чувства». Нет-нет да и меня посещали сомнения. Я откладывала письмо в сторону. Бездумная Дума, бессудные суды, безвластная - для нас, не для себя - власть, столько вокруг злых проблем! А ты собираешься рассуждать о любви? И все же, все же…

Деловитость? Да, конечно. Но ведь говорим же мы по-прежнему: «любимое дело», «сделанное с душой». Замечаем, как часто так называемая общая выгода побеждает счастье одного частного человека, как бывает безжалостна голая польза, как много развелось чистых прагматиков и заглохли гуманитарии. И как бесплоден ты становишься, когда в тебе никто не нуждается, не дорожит тобой, не бережет… Где же человеколюбие?

Люди стали хуже. Злее, агрессивнее, ненавистнее. Уплощеннее. (Вспомним дискуссию о необходимости сложного человека.) Звучит как аксиома. Но так ли это? Передо мной стопка писем, не специально подобранных, что было бы убедительнее, - пришедших на одну мою статью. Из этой стопки и письмо Юрия. Думаю, они свидетельствуют о том, что люди, наоборот, стали тоньше, чувствительнее, ранимее.

«Унижение начинается с момента, когда утром открываешь глаза, - потолок 2,5 м, сан­узел - «песня», в окне - обязательная стена другого дома. Всю жизнь в переполненном транспорте, где не положены нам не то что кондиционеры, хотя бы элементарная вентиляция. А облезлые присутственные места, где мы - просители, всегда назойливые и ненужные раздражители? Надоели до чертиков (вообще-то я не ругаюсь) унижения со всех сторон».

Обратим внимание, унижение не отсутствие жилья и средств для выживания - сущие по сравнению с этими вчерашними бедами мелочи. А больно. Еще одна мелочь уже из другой области.

«Моя девочка-студентка была на свадьбе у подружки. Рассказывает, что взрослый дядька в форме таможенника сделал ей замечание: «Трусы под платье не надевают, а только стринги». Это что же делается, граждане? Чтоб мужики лезли в бабские тряпки? Не могу представить своего отца, мужа, сына в подобных разговорах с незнакомыми: мы все вкалываем, учимся, стараемся беречь достоинство друг друга. А наша так называемая элита от больших денег и безделья действительно офонарела!» (Инга). Это письмо тоже об унижении, но уже одетом в государственную форму.

Примеры подобной чувствительности из писем можно множить, но главное в них другое - тяга к человеческой норме при всей видимости происходящей неадекватности.

«Я стараюсь смотреть только на хорошее: на лица детей и влюбленных. Подмечать добро и красоту. Вот это и есть чудо в нашей пестрой жизни. Поэтому принципиально не смотрю телевизор и молчу в ответ на хамство» (Мнение).

«Инна Павловна, прочитала вашу статью и как будто в храме побывала, стало светлее на душе. Значит, не все еще потеряно в нашей стране, если люди пишут письма в газету, задумываясь о смысле жизни. Я в последнее время борюсь с унынием от одиночества. Вы представляете, что это такое - быть одинокой в провинциальном городе, где одной и пойти-то некуда? Но все равно я себя преодолеваю, заставляю себя улыбаться, верю, что у меня все будет хорошо. Пишите нам почаще» (Маруся).

«Кто будет модернизировать страну? Кругом потребители. Наступления других, лучших, времен можно не дождаться. Я создала свое мини-производство. Выбиваюсь из сил, работая на дешевом допотопном оборудовании. Спасибо, что хоть такое есть. Помощи нет. Только собственная выдумка, на которую, как говорится, голь хитра» (Елена Алексеевна).

«Я всегда распечатываю статьи Инны Руденко, делюсь с друзьями (извините за вынужденную саморекламу. - И. Р.). Я все время ищу хорошие новости, уже потребность такая - не все так плохо, как мы слышим. Когда при мне говорят, что люди стали другие - хуже, я всегда спрашиваю: а вы, лично вы стали хуже? Злее? Не поможете в беде? Вроде нет, нормальные, адекватные. Просто насмотрелись всякого по ТВ» (Татьяна).

В быте мы прочитываем бытие.

Дорогого стоит, что движение к добру и красоте люди начинают с себя. Но и задумываются: государство для человека или человек для государства?