Звезды23 декабря 2013 2:00

Юлия Снигирь: «Между Екатериной II и ее мужем, конечно же, было притяжение!»

В Петербурге начали снимать сериал о жизни и судьбе самой знаменитой русской императрицы

Мировой кинематограф полон фильмов о Екатерине Великой: за рубежом она, возможно, самый известный русский монарх после Николая II. Императрица становилась героиней серьезных драм, издевательских комедий и юмористических передач типа Saturday Night Live. Ее играли Пола Негри, Марлен Дитрих, Жанна Моро, Бетти Дэвис, Джулия Ормонд, Марина Влади, Кэтрин Зита-Джонс, – а сейчас Джиллиан Андерсон из «Секретных материалов» собирается поставить юмористическую картину «Великая», где Екатерину сыграет Аннет Бенинг. (В официальном пересказе сюжета сообщается, что это будет «современная история о прошлом: о том, как жить с последствиями своих решений и о том, как убить своего мужа»).

Для роли Екатерины Юлии Снигирь придется освоить немецкий язык. А еще, возможно, как следует заняться богословием.

В России список Екатерин вообще огромен – тут и Ольга Жизнева, и Вия Артмане, и Светлана Крючкова, и Наталья Гундарева, и Кристина Орбакайте, и Лидия Федосеева-Шукшина. Екатерина тем удобна, что ее с равным успехом может играть и юная актриса, и пожилая: правление-то растянулось на три с лишним десятка лет, да и до восхождения на престол ее жизнь в чужой стране с нелюбимым мужем была довольно драматична.

Сейчас эпический проект об императрице готовит компания «Марс Медиа» (они явно ориентируются на западные сериалы вроде «Тюдоров» и «Борджиа»). В «Екатерине Великой» пока 12 серий, но это лишь первый сезон: будут второй и третий. Екатерину играет Юлия Снигирь, звезда «Обитаемого острова» и последнего «Крепкого орешка», канцлера Бестужева - Сергей Шакуров, а Петра III – Павел Деревянко. Снимает все это режиссер Игорь Зайцев, известный по «Каникулам строгого режима», «Есенину» и «Чкалову».

БЕРЕМЕННАЯ ВОЛЧИЦА – САМЫЙ ОПАСНЫЙ ЗВЕРЬ

Закончить работу планируют к июню. Но теми темпами, какими Зайцев работает сейчас, это будет июнь примерно 2020 года – по крайней мере, так кажется со стороны. В первый съемочный день, на который пригласили автора этих строк, где-то двадцать раз подряд снимали одну коротенькую сцену. Екатерина и Бестужев идут по Большому залу Екатерининского дворца в Пушкине и Екатерина горячо его в чем-то убеждает, от волнения едва не сшибая тумбу с прикрепленной к ней старинной статуэткой.

- Мне говорили, что беременная женщина лишена разума, – степенно говорит Шакуров.

- Там, где родилась я, говорили, что беременная волчица — самый опасный зверь – взволнованно отвечает Снигирь.

Под платьем у Юлии Снигирь действительно прикреплен заметный «живот» – ее героиня беременна дочерью, Анной, которая появится на свет в декабре 1757-го и проживет всего 15 месяцев.

– Бестужев и Екатерина ведут разговоры о планах переворота, – сообщает мне в перерыве Снигирь. – То есть они постоянно ведут какие-то разговоры, но говорят якобы о рыбалке – это такая метафора. И вот в этом эпизоде они наконец обсуждают переворот прямо, без иносказаний. Екатерине кажется, что наступает решающий момент и пора действовать. Но она молодая и горячая, а Бестужев старый, хитрый и опытный «рыбак», и уговаривает ее подождать. Екатерина уже мать наследника престола и носит в животе второго ребенка. Она уже почувствовала вкус власти и поняла, что в Российском государстве она не пустое место: ей хочется диктовать свои условия. В конце этой сцены она понимает, что неправа, и превращается в ученицу Бестужева. В этом на самом деле была ее сила – она была очень умна, понимала, что может ошибиться, и потому знала, что учиться нужно все время.

Екатерининский дворец на время съемок не закрывают для экскурсий, поэтому по Большому залу постоянно бегают стаями то китайцы, то мальчики в форме Суворовского училища, то еще какие-то туристы. Иногда они норовят попасть в кадр, – так что экскурсоводы, не говоря уже об участниках съемочной группы, несколько нервничают. Но, как обычно бывает на площадке, после вопля «Тишина» все замолкают, а туристы, глядящие на Снигирь с Шакуровым, от осознания своей ответственности перед кинематографом стараются на всякий случай не дышать.

Юле неудобно ходить в платье фасона XVIII века – она говорит, что тот немножко сковывает движения, а сама она в жизни больше любит треники. (Платье, конечно, с «панье», или фижмами – это такой каркас из китового уса, который и создает популярный в восемнадцатом столетии силуэт перевернутой рюмки: у женщины осиная талия и невероятно широкая пышная юбка. В соседнем зале стоит манекен с настоящим платьем с панье времен Екатерины – тот еще неудобнее, потому что у женщины в нем бедра получаются метра три в ширину). Проходить в двери или ездить в каретах в таких платьях было сущим мучением. Но считалось, что чем пышнее, тем красивее.

Причем на Снигирь еще нет корсета (он будет применен, скорей всего, в других сценах). А вообще для «Екатерины» сшито или шьются сотни нарядов.

«НЕ ТАКИМ УЖ ДУРАЧКОМ БЫЛ ПЕТР III»

Актеры уже голодные, но это зима и Петербург, свет стремительно уходит, и надо торопиться. «Потерпи, Юля!» – кричит ей Зайцев, – «я тоже хочу есть!» Камеру переводят на рельсы, и тот же эпизод снимают еще 258 раз. Сегодня еще будут снимать проходы Бестужева по анфиладе в сторону Янтарной комнаты и взволнованные пробеги Екатерины по Большому залу.

В перерыве мы снова разговариваем с голодной Юлей, которая невероятно хороша собой.

– Екатерина уже в юности знала английский, французский и итальянский, музыку, географию, богословие и историю, да к тому же превосходно танцевала. Что из этого вам ближе?

– С танцами, музыкой и богословием у меня полный провал (смеется). Сейчас буду наверстывать – я же много занимаюсь для этой роли. И учу немецкий, кстати – Екатерина была ведь немкой. (Кстати, Екатерина, в юности быстро овладев устной русской речью, на письме умудрялась делать классические четыре ошибки в слове из трех букв – писала «исчо» вместо «еще». – Ред.) Я очень люблю немецкий, я его чувствую. Например, французский – не мой: я не могу принять саму химию этого языка, его музыку, он меня даже раздражает, кажется жеманным и сладким. А вот немецкий мне очень по душе.

– Ну, это может свидетельствовать о некоей строгости натуры.

– Да черт меня знает! (Смеется). Не знаю.

– Когда Екатерине было лет 12, она была такой «пацанкой», сорванцом, который вел себя скорее как мальчик. Про вас такое можно сказать?

– Да! Но Екатерина не просто пацанка, подвижные игры ее привлекали не потому, что это игры для мальчиков. Ключевой слово – «активные». В ней было столько энергии жизни, что ее не устраивали игры с куколками. Ей нужно было постоянное движение. Она очень жадно жила, и это проявлялось во всем: в том, как она любила, как она ела… Она по многу часов скакала на лошадях, потому что ей нужна была скорость. Сегодня она была бы, наверное, гонщицей «Формулы-1»! А тогда машин не было, а кареты ее раздражали, они же были медленные, – и она садилась в седло.

– Какая Екатерина вам нравится больше всего? Марлен Дитрих, Джулия Ормонд, Светлана Крючкова, Кристина Орбакайте?

– Они все разные, и все вносили что-то свое. Свою personality, скажем на английский манер. Личность. И я, конечно, буду совсем другой, и это правильно. И тут не скажешь, кто нравится больше, кто меньше – это такая вкусовщина, об этом даже не стоит рассуждать. Я когда-то смотрела старые фильмы про Екатерину, но сейчас специально их не пересматриваю. Ну зачем мне это сейчас?.. Я же с нуля должна сыграть свою Екатерину.

– Как вы относитесь к отношениям Екатерины с мужем, Петром III? Вот вышла она за него замуж, жила 17 лет, а потом бац – свергает его, и он тут же умирает от «геморройных колик»…

– Это очень серьезный вопрос. У меня есть свое видение их взаимоотношений. Немножко необычных, не штампованных. Не таких, какими мы привыкли их видеть. Ведь как обычный человек на поверхностном уровне воспринимает? «У нее было много любовников, а муж был идиот, и ничего-то у них не было, ни любви, ни романтических отношений…» А все было намного сложнее. Не такой уж он был дурачок. И, безусловно, было между ними притяжение.