Политика4 ноября 2014 14:48

Почему Стрелков не пошел на Русский Марш

Отставной командарм Новороссии ответил на этот и другие вопросы в беседе с нашим обозревателем Исраэлем Шамиром
Отставной командарм Новороссии, полковник Игорь Иванович Стрелков должен был пойти на "Русский марш"

Отставной командарм Новороссии, полковник Игорь Иванович Стрелков должен был пойти на "Русский марш"

Фото: РИА Новости

Отставной командарм Новороссии, полковник Игорь Иванович Стрелков должен был пойти на "Русский марш". Его именем собиралась демонстрация – но он решил не пойти. Его ждали многие патриоты и националисты. О его приходе сообщил националист Андрей Савельев, и это сообщение вызвало смешанные чувства даже среди националистов. Ведь Андрей Савельев - спорная и неоднозначная личность. Бывший член Государственной думы, основатель партии Великая Россия, член ДПНИ, монархист, симпатизировавший власовцам, считающий, что Россия – оккупирована, - но горячий приверженец Новороссии.

Вместо того, чтобы пойти под его знамена на марш, Игорь Иванович пошел в храм, помолиться Заступнице в день иконы Казанской Божьей Матери. Почему он не пошел на Русский марш, спросил я Стрелкова, и он ответил на этот и другие вопросы с искренностью и прямотой солдата.

- Я утром услышал выступление Савельева, оно меня возмутило. Он крайне некорректно использовал отрывок из моего видео-обращения, где я призывал выйти на марш в поддержку Новороссии, и вставил между своими призывами с совершенно иными политическими лозунгами. Меня не Савельев приглашал, а другие люди, связанные с семьями погибших бойцов; я не разделяю многие политические идеи Савельева. Я надеюсь, что на марше не будут звучать лозунги против нашего президента, потому что меня такие призывы совершенно не устраивают, я их не разделяю.

- Вы опытный человек, Игорь Иванович. Неужели вы не знали, кто такой Андрей Савельев?

- Вопреки тому, что обо мне говорят, я никогда не занимался славянскими националистическими движениями, не знал действующих в этой области людей. Со многими из них я повстречался впервые, с политическим раскладом я не был знаком. Меня привлекло то, что Савельев поддерживал Новороссию, и только сегодня утром я понял, что у него есть и другая политическая повестка дня.

Мне хотелось, чтобы в демонстрациях за Новороссию участвовали люди разных взглядов, в том числе и люди с социалистическими идеями, и конечно, националисты. Но с людьми, выступающими против российского государственного строя мне делать нечего.

- Кто попытался вас подставить?

- Я не готов считать происшедшее – подставой. Люди могут ошибаться, выдавать желаемое за действительное.

- Новороссия стала важной поворотной вехой в вашей жизни?

- Да, до этой кампании я никогда на Донбассе не бывал. Но после того, как я там воевал четыре месяца, сейчас я ощущаю огромную ответственность за людей, которые остались там. Я буду делать все, что в моих силах, чтобы помочь Новороссии. И к помощи Новороссии я призывал в своем обращении, в котором нет ни слова о политической ситуации в России. Среди сторонников Новороссии были монархисты, анархисты, коммунисты, националисты, и все они честно сражались за Новороссию.

- Вы воевали в Чечне, Дагестане, других местах. Почему именно Новороссия так запала вам на сердце?

- В других местах я командовал малыми соединениями, и только в Новороссии мне довелось командовать на целом театре военных действий, отвечать за множество людей. Это совсем другое дело.

- Как вы стараетесь помочь Новороссии на вашем новом месте?

- Пока никакого нового места нет, оно только возникает. Складывается общественное движение для организации помощи тылу. Нужно доставить гуманитарную помощь, зимнюю одежду бойцам, обувь, продовольствие. Вокруг меня сплотился преданный и опытный коллектив, который и будет этим заниматься. Я надеюсь, что патриоты России помогут нам своими средствами, чтобы у ополчения Новоросии было все, что нужно.

- Люди говорят, что у вас мало опыта работы с тылом и снабжением – ведь вы в первую очередь военный. Не опасаетесь ли вы, что вам не удастся справиться со снабженческой работой?

- Если бояться – то можно ничего не делать. У меня действительно мало опыта в тыловом снабженческом деле, но у меня есть хорошая команда. Я могу возглавить движение не как специалист-снабженец, но как человек, известный своей преданностью делу, человек, абсолютно честный, не собирающийся заработать на помощи.

- Сегодня – не только день Национального Единства, но и день иконы Казанской Божьей Матери. Что это значит для вас?

- Это значит для меня очень много. Скажу лишь, что вместо Русского марша я пойду в один из храмов, и помолюсь Заступнице Земли Русской. Такой у меня был выбор – храм или марш. Я выбрал храм.

- На меня производит огромное впечатление ваша искренность и открытость. Хочется этим воспользоваться. Какой вашей военной операцией в Новоросии вы больше всего гордитесь? Что было вашим наибольшим достижением в боях? Как вы оцениваете эту кампанию?

- Для меня четыре месяца кампании в Новороссии – с апреля по август – были одним непрерывным сражением. Не могу выделить в нем отдельные операции. Я совершил много ошибок – военных и политических. Сначала я думал, что Россия быстро признает Новороссию, и на этом строил свою стратегию.

Были у меня и ошибки, связанные с недостатком военного опыта. У меня не было военного образования, я не окончил ни военного училища, ни академии, я самоучка, и это сказывалось. Мне очень не хватало военной подготовки, знания и умения командовать большими соединениями, организовывать тыл.

Итак, Стрелков упорно не желает вписаться в русскую политическую жизнь, и уж тем более – в крайнюю оппозицию. Он остается верным своему народу, своему президенту, своему командованию. Кому-то это, возможно, не понравится, но Стрелков мало интересуется общественным мнением. Он делает то, что считает правильным.