Звезды

Как стать современником Родена и айпада

Владимир Зельдин, старейший актер планеты, ушел на 102-м году жизни
А может, секрет долголетия актера в том, что его до сих пор окружают красивые девушки?

А может, секрет долголетия актера в том, что его до сих пор окружают красивые девушки?

Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

Зельдин родился джентльменом в семье джентльмена и последние 75 лет известен своей первой ролью, на которую попал случайно и которая в его судьбе продолжения не имела, да и иметь не могла.

Сын капельмейстера заштатного царского полка закономерно избрал карьеру трубача - но был приглашен в «Свинарку и пастуха» играть Мусаиба за орлиный взор и кавалерийский темперамент. Раньше него самого на экране возник его парадный портрет в башлыке и папахе: гостям ВСХВ представляли новый иконостас героев труда. Как истый горец, чабан Гатуев сгорал от любви к блондинке, швырял барса в Терек и несся по кручам ожившей пачкой папирос «Казбек». То был первый в советском кино случай, когда еврей играл кавказца - в дальнейшем традиция стала повальной. Грузин, армян и азербайджанцев в разные времена играли Гердт и Кваша, Гафт и Козаков, Юрский и Каневский, - но начало положил 25-летний Зельдин, потому что смуглый и прищуренный Лев Свердлин специализировался больше на узбеках.

Позже врожденное джентльменство и высокий голос взяли свое - с такими данными в нашем кино 40-х (хорошо, не в жизни) была прямая дорога в отщепенцы. Уже в следующей совместной с Пырьевым картине «Сказание о земле Сибирской» Зельдин был хлыщом-пианистом в концертном фраке и пальто с меховым воротником. Он опять претендовал на сердце Марины Ладыниной, аккомпанировал на рояле колыханию кисейных занавесок, которые в пырьевском кино вечно передавали душевные бури его супруги, ездил на гастроли в Америку (что в 1949 году считалось в лучшем случае подозрительным) и язвил по поводу выступлений соперника в придорожном шалмане. Зритель должен был заранее знать, на чьей стороне правда и Маринины глазки, поэтому Зельдину приходилось ломать руки, хлопать дверью и вообще вести себя не по-мужски.

Такое поведение не могло не привести во вражий стан: в 55-м он (по обычаю, в кремовом костюме с карманным уголком шелкового платка) уже выслушивал инструкции шефа заграничной разведки по проникновению в советскую страну. В тот год в нашем кино от шпионов было буквально не отмахаться: разом вышли столперовская «Дорога», «Дым в лесу», «Опасные тропы» и «Следы на снегу», годом раньше «Застава в горах», - но и на этом фоне фильм «В квадрате 45» навеки запомнился способом опознания слепца-резидента: у его носа Зельдин должен был чиркнуть спичкой и проследить за зрачками. Органы вязали его на месте, ибо оперный красавец в кепке и ватнике выглядел волком в овечьей шкуре с первого шага по советской земле. Да еще и рацию в охотхозяйстве попортил - куда это годится?

Однако времена уже пошли иные, нешпионские, - и Зельдина за его вальяжную повадку и голос стали привлекать на роли иностранцев. Иногда среди них мелькали и старомодные советские офицеры - многие помнят капитана первого ранга, что танцевал с практиканткой пединститута в «Это мы не проходили» (фильм был субтитрирован и показывался по учебному каналу для глухих минимум раз в полгода). Но импозантные денди, отцы порочных семейств и военные атташе со шпионской миссией все же бывали чаще: протяжное «сэ-эр» он произносил много регулярней, чем «честь имею».

Рано облысев, стал записным англосаксом нашего экрана, маской капиталистического лицемерия. Носил перстни и халат с кистями. Разливал чай со сливками. Слегка грассировал. Бранил домашних и прислугу. Явно предпочитал клубную униформу: светлые брюки под темные пиджаки. В «Инспектора Гулла» режиссер Прошкин взял его в сработанный коллектив к шестерым прибалтам, всегда считавшимся эталоном западности, - притом с Лембитом Ульфсаком, игравшим его сына, они даже обнаруживали очевидное внешнее сходство. В «Рафферти» допрашивал заглавного героя именем американского закона, в «Женщине в белом» оказывал протекцию племянницам, в «Миссии в Кабуле» в погонах британского военного атташе оппонировал главе советского посольства Олегу Жакову: оба сухие старики из военных с седыми усами и высоким голосом. И везде выглядел высокородным арбитром, где надо слушая, где надо сомневаясь, а где надо покрикивая на особей с низших ступеней социальной пирамиды.

Так полегоньку и дожил до роли судьи Уоргрейва в говорухинских «Десяти негритятах». Есть подозрение, что режиссер с трубкой и сам был бы не прочь ее сыграть, но его участие преждевременно подсказало бы зрителю, кто убийца. Он отдал партию саркастическому Зельдину, которому в ту пору было 72, и многим казалось, что это из последних его бенефисов. Судья аккуратно перебил девятерых компаньонов, четверо исполнителей которых - Абдулов, Ромашин, Глузский и Кайдановский - за 28 прошедших лет отошли в мир иной (не хотелось бы пугать остальных). А Владимир Михайлович был по-прежнему в форме, в уме, сухопар и остер на язык. Семь, понимаешь, негритят зашли чего-нибудь поесть - один поперхнулся, и их осталось шесть.

Роль Мусаиба в фильме «Свинарка и пастух» стала для Зельдина звездной. Фото: кадр из фильма.

Роль Мусаиба в фильме «Свинарка и пастух» стала для Зельдина звездной. Фото: кадр из фильма.

Роль Мусаиба все же оказала на него благотворное воздействие. Процент долгожителей на Кавказе много выше, чем у насельников равнин, - раз вдохновившись одиссеей высокогорного чабана, Зельдин пережил всех ровесников.

Когда почтенный старик появлялся на юбилейной сцене или в салоне фестивального чартера, сложно было помнить: этот, именно этот человек в Театре Армии был одним из первых исполнителей роли поручика Ржевского и справил 46-летие в год полета Гагарина.

Он ушел на 102-м году жизни, но до конца выходил на любимую сцену. Жена Иветта Евгеньевна до последнего говорила, что ее муж боец и жизненных сил у него много. Надеялась, что ее муж еще выйдет на сцену.

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

Владимир ЗЕЛЬДИН: Меня чуть не объявили шпионом

Анна ВЕЛИГЖАНИНА, Ирина БАРЫШЕВА

Накануне сотого дня рождения мы брали интервью у Владимира Михайловича и попросили его поделиться своим секретом долголетия.

- Природа наделила меня энергией, которая кипит во мне до сих пор, - уверен артист. - Мне не нужно ничего: ни рюмки коньяка, ни водки, чтобы настроить себя на работу. Я никогда не курил и не пил. Но секрет молодости заключается в другом. Нужно уметь удивляться жизни, интересоваться всем новым, никогда никому не завидовать. И поддерживать в себе состояние влюбленности - в свою профессию, в людей, которые тебя окружают, в жизнь во всех ее проявлениях. Кстати, когда мне не напоминают, я и не думаю о возрасте. Нужно находить силы работать и преодолевать возрастные недуги. Пока мне это удается!

Фото: Наиль ВАЛИУЛИН

- У вас всегда было много поклонниц. Наверняка после вашего развода писали письма, что замуж за вас, красавца, хотят...

- Нет, таких писем не было. Да и не такой уж я красавец. Красавцы - это Ален Делон, Саша Домогаров, Филипп Киркоров, наконец. А я обыкновенный человек. Я никогда не занимался своей карьерой, а просто играл в театре, выступал в концертах и благодарен судьбе, что до сих пор могу этим заниматься.

- Судя по тому, как вы лихо отплясывали с Ларисой Голубкиной в спектакле «Последний пылко влюбленный», возраст вам действительно не помеха!

- К сожалению, этот спектакль я не играю уже очень давно. У меня был инфаркт - следствие стрессов, переутомления, отсутствия возможности следить за собой. После инфаркта мне запретили участвовать в спектакле с такими нагрузками.

- Родному Театру Армии вы отдали - страшно сказать - более 75 лет. Неужели за такой срок никогда не возникало желания уйти?

- Всерьез - нет. Даже когда у меня случались неприятные моменты в коллективе. Однажды я опоздал на спектакль «Учитель танцев» на 45 минут. Его играли в каком-то загородном клубе, я поехал туда на мотоцикле, но по дороге заклинило мотор. Тогда в моде были общественные суды, и меня решили «проработать». Я был в шоке, потому что никто из актерской братии меня не защитил - наоборот, стали нападать. Дошло до того, что начали говорить, будто я могу быть предателем или шпионом! Наш начальник театра, генерал-майор, шутя намекнул собравшимся, что после всего сказанного Зельдина нужно расстрелять. Благодаря ему обстановка как-то разрядилась, и я отделался выговором. Сначала я решил, что немедленно уйду из театра, но мне было жалко расставаться с «Учителем танцев», и я остался.

- Как сейчас живется артисту такого уровня, как вы?

- По-разному. Я не знаю, как живут другие. Наверное, на Западе я давно имел бы виллу, машину, а может быть, и собственный остров. Я никому не завидую: все, что хотел, у меня получилось. Я живу в двухкомнатной квартире. Когда мне стукнуло 75, на юбилей пришло много народа, в том числе и Гена Хазанов. Оглядев мои 28 метров, он сказал: «Да-а, так может жить только хороший человек!»