2016-08-24T02:08:34+03:00

Мефисто-Царевич

Алексей Кравченко на сцене МХТ играет Мефистофеля, Гамлета и храброго тореадора [рецензия]
Здесь со сцены Художественного театра звучат слова о новой культурной политике, о возвращении национальных традиций в искусствеЗдесь со сцены Художественного театра звучат слова о новой культурной политике, о возвращении национальных традиций в искусстве
Изменить размер текста:

«Все разобщены», «В стране бардак», «Либералы не договорятся», «Нужно вернуть достоинство страны», «Пора встать с колен», «Я разделяю ваши взгляды, но за мной театр», «Политика тоже театр – вы действуете на сцене, а мы всюду», - носятся голоса в Камергерском переулке. Здесь со сцены Художественного театра звучат слова о новой культурной политике, о возвращении национальных традиций в искусстве, о системе духовной таможни для контрабандистов от культуры. Ораторов поддерживают аплодисментами. Торопиться с выводами и волноваться причины нет: (1) МХТ не сдал сцену под политическое мероприятие, (2) эти вырванные из контекста фразы не связаны, не навеяны и не служат следствием спектаклей Константина Богомолова. Просто на исторической сцене – историческая премьера. Картины из новейшей истории и «новые формы»: массовка в кокошниках и ушанках, киноколлаж на огромном экране-полотне, титры, описывающие или намекающие на место действия: «кабинет премьер-министра» или «за все, что случилось с моей страной – с вас 30 сребренников». По словам режиссера Адольфа Шапиро, свой спектакль он посвящает Дню Победы, 70-летие которой было так бурно отмечено в этом году. Важно только помнить, говорит режиссер, ни кого, а что победили. «Но победили ли?», – хочется вопросить в ответ. «Мефисто» по роману Клауса Манна возник в репертуаре МХТ им. А.П. Чехова. И, если вам вдруг показалось, что место действия романа, следуя новомодным веяниям, перенесено в наши место и время, то вы ошиблись. И не надо, не надо приглядываться и сличать….

«Мефисто» - третий спектакль из текущего репертуара театра, принадлежащий Адольфу Шапиро (когда-то он ставил здесь и булгаковскую «Кабалу святош»). В одном из предпремьерных интервью режиссер говорил, цитируя слова главного героя спектакля – «Мы не делаем исторический спектакль», в другом оговаривался, утверждая, что ему не хотелось делать публицистическую постановку. Сдержав слово, режиссер сделал спектакль «на публику». В нем множество лакомого, развлекательного – опереточные дивертисменты составляют его, перемежаясь с кабаретными номерами, выходами в зрительный зал, эффектными полетами под потолком сцены, игрой теней, хореографическими вставками.

Фото Екатерины Цветковой с сайта МХТ

Фото Екатерины Цветковой с сайта МХТ

Сцену и весь зрительный зал МХТ превращают в репетиционный зал вначале Гамбургского Художественного, затем в подмостки политического кабаре «Буревестник» и революционного пролетарского театра, а во втором акте – в сцену главного государственного театра Третьего Рейха. Место находится даже для оркестровой ямы. Здесь репетируют то «Фауста», то «Гамлета», независимо от смены режимов более благоволя опереттам двух «почетных арийцев» - Франца Легара и Имре Кальмана. Не случайно в спектакле устами генерала в исполнении Николая Чиндяйкина звучит фраза Геринга: «Я сам решаю, кто еврей, а кто нет». После исполнения музыкального дуэта Сильвы и Эдвина звучит и напоминающая лексику другого вождя фраза: «Хорошая музыка, но расслабляет».

Сцену репетиции оперетты «Царевич» Франца Легара с псевдорусским псевдоисторическим сюжетом (вот откуда ушанки, кокошники и варежки), привнесенную в инсценировку романа, в исполнении Павла Ващилина и Марии Зориной можно смотреть и слушать с удовольствием. Пусть и обрывается она грубым «Не верю!», но слух публики услаждает дивная живая музыка солистов Московского ансамбля современной музыки и превосходное актерское пение.

Фото Екатерины Цветковой с сайта МХТ

Фото Екатерины Цветковой с сайта МХТ

В «Мефисто», разделенном антрактом, главный эффект - контраст первого акта (предгитлеровской Германии) пышного, пестрого, броского, и серой пустоты второго акта. От ярких костюмов и картин остались только тени. Театральных дзанни сменяют люди в черных водолазках и берцах. Пространство первого акта сжималось рамками, каемками занавесей, действие все дальше и дальше отодвигалось от публики, уходя вглубь, поле зрения сужалось. И вот второй акт открыл ширь сцены, всё и все здесь на виду. Сцена раздета, выпотрошена, пуста как коробка. В раскинувшемся пространстве сцены главному герою Хендрику в исполнении Алексея Кравченко все труднее держать дыхание. На оголенной сцене не спрячешься. Здесь софит как прицел.

Хендрик примеряет одну за другой роли первого актера рейха и директора государственных театров, сенатора и государственного советника, но мелковат он для таких ролей. И сам мельчает, и в нем норовят измельчить все то, что ролью не предусмотрено: человеческое содержание, душу, совесть. Чем крупнее, выпуклее роль, тем мельче в ней исполнитель. Уже не актер, а именно исполнитель. О том, что Хендрик исправляет не должность, а лишь играет роль, напомнят, грубо оборвав его однажды: «Заткнись!», и брезгливо добавят, - «артист!».

«Мефисто» на Основной сцене, более походит на сказку. Совсем не страшную. «Все потеряли чувство страха», - звучит фраза из «Фауста», но на фоне спектакля она обозначает отнюдь не бесстрашие, а просто отсутствие пугающего на сцене. Не сообщается с нее в зал ни страх, ни отчаяние третьей империи - спектакль по этой пьесе Бертольта Брехта когда-то поставил Адольф Шапиро. В «Мефисто» режиссер ведет своего персонажа от сцены к сцене как в квесте, не давая ни ему, ни публике ни намека на альтернативу сюжета, ни нового ракурса повествования. Спустя 70 лет после Победы над нацизмом, ставшей триумфальной, но не окончательной, этот новый взгляд на книжный сюжет должен был обогатить постановку об «истории одной карьеры», оказавшейся историей болезни, от которой до сих пор не найдено вакцины. «Мефисто» Адольфа Шапиро, в котором много эпизодов посвящено репетициям, и сам пока представляет открытую репетицию. О спектакле здесь можно говорить только в будущем времени. В настоящем же бесспорна лишь его финальная фраза, которую с сожалением можно адресовать режиссеру– «… С ним время совладало».

ГДЕ: МХТ им. А.П. Чехова, м. «Театральная», Камергерский пер., д. 3

КОГДА: 27 июня, в 19.00.

ЦЕНА БИЛЕТОВ: 500-3000 руб.

 
Читайте также