В мире

Евгений Примаков: Глупцов, которые могут нажать красную кнопку войны, сегодня нет

Об этом известный тележурналист, автор и ведущий телепрограммы «Международное обозрение» («Россия 24»), внук легендарного Евгения Максимовича Примакова заявил в эфире Радио «КП»
День 18 декабря 2015-го войдет в историю. Такого еще не было: российских и иностранных журналистов пригласили на борт гвардейского ракетного крейсера «Москва», участвующего в операции против исламистов у берегов Сирии. Фото: mil.ru

День 18 декабря 2015-го войдет в историю. Такого еще не было: российских и иностранных журналистов пригласили на борт гвардейского ракетного крейсера «Москва», участвующего в операции против исламистов у берегов Сирии. Фото: mil.ru

«Надеюсь, карты со стрелками не будет»

...А я смотрю - «Международное обозрение» с приходом Евгения Примакова набирает все больше и больше оборотов.

- Его просто раньше не было вообще, поэтому оно набирает обороты. (смеется)

- И все же, Евгений - когда вы стали ездить по своим старым адресам, по адресам Евгения Максимовича Примакова, что-то добавилось этой передаче.

Это - эффект присутствия там, где масса проблем, которые Россия тоже пытается решить. Скажите - если это напряжение, которое мы наблюдаем вот уже 3-4 месяца, сохранится - не дойдет ли до самого плохого, не дойдет ли до войны?

- Знаете, это наша русская, понятная очень фобия – лишь бы не было войны. И то, что мы все время об этом думаем, это из нашей истории, естественно, сколько мы от войн страдали.

Я думаю, что не дойдет до войны. Потому что все-таки международные механизмы сдерживания, более того, механизм гарантированного взаимного уничтожения - предотвращает глупые поступки, когда люди шарят руками по пульту и могут случайно нажать красную кнопку – вот это в нынешних условиях невозможно.

Другое дело, что та самая третья мировая, о которой мы часто говорим и которой мы боимся, на мой взгляд, она уже давно идет, просто немножко другими средствами. Мы с вами в старых несколько категориях всё это дело видим – движение фронтов…

- Карта, стрелки.

- Да-да, стрелки. А в новом мире войны ведутся больше локально. А если говорить о каких-то глобальных историях, это гибридные войны, разные революции и прочее, что очень хорошо может вмешаться в дела другой страны другими способами, кроме ковровых бомбардировок и движения фронтов.

Вот в такой форме все-таки третья мировая, на мой взгляд, уже давным-давно идет. Дай бог, чтобы она никогда не переросла в настоящую, горячую, с фронтами и бомбардировками.

«Россия «подключила» Ближний Восток к позитиву»

- ... У вас какие впечатления, какое ощущение – Россия возвращает свое влияние на Ближнем Востоке?

- Безусловно, возвращает. Большая потребность в том, чтобы Россия присутствовала в мировых делах, особенно на Ближнем Востоке, который сейчас является такой квинтэссенцией всех существующих мировых проблем.

Там огромное желание видеть нас. Поскольку элиты региональные (я имею в виду ближневосточные) всегда исходили из того, что присутствие только одного игрока – это не играет на пользу стабильности региона. Некий баланс между силами, между великими державами, именно он приносил стабильность региону. И то, что сейчас Россия туда вернулась, это очень приветствуется самыми разными людьми, начиная от президента Иракского Курдистана Масуда Барзани и заканчивая беженцами в лагерях, которые бежали от ИГИЛ.(Запрещенной в России террористической организации.)

- А на чем основаны эти ваши выводы?

- Вообще регион пришел в движение. Создание многочисленных коалиций – то, о чем сейчас объявили саудовцы, создание новой исламской коалиции, которая, по сути, является суннитской коалицией... Всё это движение во многом определяется тем, насколько активно Россия стала участвовать в делах региона не просто по линии дипломатии, а «людно, конно и оружно», на земле, что называется.

И страны, региональные державы, региональные лидеры пытаются выстроить свою политику в новой этой реальности, создавая коалиции, договариваясь. Собирают сирийскую оппозицию в европейских столицах, в районе, который контролируют курды на севере Сирии, в Эр-Рияде собрали часть сирийской оппозиции, которая, скажем так, непримирима по отношению к Башару Асаду. Саудовцы это делают по своим причинам, и коалицию они тоже формируют по своим причинам. Она в основном антииранская. Они просто собрали, по сути, всех, кого спонсировали, кому помогали финансово, под свое крыло.

Многие из стран, которые вошли в саудовскую коалицию, никак не будут участвовать в военных действиях, это для них просто некая декларация лояльности. Та же самая Малайзия уже заявила, что, знаете, мы, конечно, не будем посылать войска воевать с терроризмом, мы просто демонстрируем флаг и свои союзнические взаимоотношения с Саудовской Аравией.

Весь регион находится в движении, и одна из причин, почему это происходит, - это то, насколько все изменилось с осени этого года, когда Россия включилась...

- То есть, обобщая эту мысль, можно сказать, что наша дипломатия на Ближнем Востоке, подкрепленная вооруженными силами, стала крепче, сильнее?

- Безусловно. Вопрос сейчас следующий встает в повестке, которая сейчас обсуждается, и обсуждается довольно сложно и тяжело. Что будет дальше.

«Мы в Сирию вовремя успели»

- Если бы Россия несколько месяцев назад туда основательно не пришла вместе со своими Военно-космическими силами, вместе со своей окрепшей дипломатией, - что бы сейчас было в этом регионе?

- Ну, перспективы выживания правительства и государственности в Сирии были очень туманные и не радовали. К тому моменту, когда мы вошли, по разным подсчетам, под ружьем у Асада оставалось на фронте воюющих тысяч 50-70 бойцов. Плюс тыловые части, те, кто контролировал дороги, блокпосты и прочее. И мы не считаем милицию. Очень сильно были снижены мобилизационные возможности, дикая усталость. И наши партнеры наращивали давление на правительство…

- Партнеры – вы имеете в виду за океаном которые?

- Да. И в Европе, и наши партнеры в Персидском заливе. У нас везде партнеры. У нас же нет врагов, у нас везде партнеры разной степени партнёристости.

- Другое дело, они нас считают врагами. Некоторые из них.

- Да, но мы… Так вот, перспективы были не радужные совершенно. Причем речь шла не столько о возможном или невозможном занятии Дамаска, падении режима руководства, сколько в дезинтеграции страны и уничтожении сирийской государственности. То, с чем мы согласиться никогда и никак не могли и не можем.

Мы легитимисты, Россия все-таки за, скажем так, соблюдение и сохранение государственных институтов, которые предохраняют регион от страшной и кровавой бани. Она уже есть в Сирии, эта кровавая баня, эта страшная гражданская война, поддержанная извне... Но если мы видим, как это плохо сейчас, все могло быть в разы еще хуже. Этнические чистки, религиозные чистки, которые и сейчас происходят, могли охватить всю страну, там не осталось бы вообще никаких зон в тылу или зон стабильности.

- Я был в Дамаске весной 2014-го. Там громыхало. В центре города была слышна канонада.