Политика5 февраля 2016 1:00

Раис Сулейманов: «Я начал изучать ислам в Поволжье под влиянием Валиуллы Якупова»

Известный казанский исламовед ответил на резкую критику в свой адрес
Раис СУЛЕЙМАНОВ
Раис Сулейманов

Раис Сулейманов

Фото: Личная страничка героя публикации в соцсети

19 января «Комсомолка» опубликовала статью «Раис Сулейманов — эксперт-страдалец?» с резкой критикой по отношению к заглавному герою — известному казанскому исламоведу. Приводим ответ самого Раиса Сулейманова на данный материал. Впрочем, поскольку ситуация неоднозначная, сложная, редакция оставляет за собой право и в дальнейшем давать возможность высказаться всем участникам этой полемики.

30 декабря 2015 года меня арестовали за то, что я разместил на личной странице в социальной сети ссылки на публикации в СМИ, которым я давал комментарии на темы борьбы с радикальным исламизмом.

Меня обвинили в пропаганде экстремизма и приговорили к семи суткам ареста. Однако из-за шумихи в медиа-среде (в том числе в «Комсомолке», за что я ей благодарен) меня выпустили на свободу.

После этого, однако, меня стали критиковать в интернет-публикациях — наподобие той, которая вышла на сайте «КП» под заголовком «Раис Сулейманов — эксперт-страделец?»

Данная статья — набор необоснованных обвинений, на которые я считаю своим долгом возразить. И поскольку исходный текст построен в формате «перечисления мифов» с последующим «разоблачением», отвечу аналогично, по пунктам.

«Миф №1. Эксперт»

В этой части статьи утверждается, будто «Сулейманов не эксперт и никогда им не был. Никто в научных кругах никогда не признавал недоучившегося аспиранта специалистом».

Тот, кто это писал, видимо, не знаком с работами российских исламоведов.

Так, на меня неоднократно ссылается профессор Южного федерального университета, исламовед И.П. Добаев в своём фундаментальном исследовании «Радикализация ислама в Российской Федерации».*

Игорь Прокопьевич Добаев — доктор философских наук и кандидат политических наук, сотрудник Южного научного центра РАН. Вряд ли исследователь такого уровня стал бы в своей монографии цитировать не специалиста.

Далее, исламоведы из Башкортостана — профессор Айслу Юнусова и Денис Вояковский — ссылаются на меня в труде «Интервенция радикальных идеологий в российское исламское пространство».**

Цитирует меня и исламовед из Екатеринбурга, завкафедрой теологии Уральского государственного горного университета — Алексей Старостин. Если интересно — вот конкретный фрагмент: «Небольшие сроки, к которым приговаривают религиозных экстремистов, делают ситуацию просто патовой, — отмечает эксперт из Татарстана Раис Сулейманов. — Приходится констатировать, что один фундаменталист обращает в свою идеологию до 7-10 сокамерников, отбывающих наказание по «бытовым» статьям». ***

Я привел лишь несколько таких ссылок на работы коллег, чей авторитет никто не ставит под сомнение; полагаю, ученых-исламоведов, которые на меня ссылаются, можно найти немало. Поэтому заявление, будто меня никто не признает как специалиста, не соответствует действительности.

«Миф №2. Исламовед»

В этой части статьи утверждается, будто «Сулейманов не исламовед и никогда им не был. В России исламоведение — достаточно новая дисциплина, специалистов по ней готовят в Казанском университете. Любопытно, что Сулейманов учился в Казанском университете, но не на этой кафедре и не на эту специальность».

Итак, сам автор признаёт — дисциплина новая, специалистов по ней немного.

Что ж, отвечаю: все (подчёркиваю, все!) ведущие исламоведы России никаких кафедр исламоведения не заканчивали. По своему базовому образованию исламоведы, равно как и многие другие религиоведы, были выпускниками исторических, филологических, философских и иных гуманитарных факультетов или отделений.

Повторю, никто из них никогда не заканчивал какой-либо кафедры исламоведения. И я в том числе, поскольку в 2001-2006 гг. учился на историческом факультете Казанского государственного университета, и в моем красном дипломе указана специальность — «Историк, преподаватель истории». Спросите у других исламоведов, в том числе и преподавателей кафедры исламоведения и востоковедения Казанского федерального университета — кто они по базовому образованию? Историки и филологи.

Кафедра исламоведения в Казани была открыта только в 2010 году в форме 4-летнего бакалавриата, то есть её первые специалисты выпустились всего два года назад. Получается, десятки российских учёных, изучавших ислам двадцатилетием ранее, — не исламоведы?

А начал я изучать ислам в Поволжье под влиянием Валиуллы Якупова — высокочтимого в Татарстане имама, богослова и историка, выступавшего против ваххабитов и павшего от их рук в 2012 году. И здесь мы переходим к следующему «обвинению».

«Миф №3. Ученик Валиуллы Якупова»

Автор текста, ссылаясь на журналистку «Независимой газеты» Веру Постнову, утверждает, будто мы с покойным даже не были знакомы.

Раис Сулейманов и Валиулла Якупова. Фото: личный архив

В ответ остаётся только продемонстрировать мои фотографии на публичных мероприятиях с Якуповым, что само по себе опровергает абсурдное заявления Постновой.

Впрочем, если этот вопрос настолько волнует общественность, расскажу подробнее.

Впервые с Валиуллой хазратом [слово, обозначающее уважительное отношение к исламскому духовному лицу — КП] я лично познакомился в 2007 году, когда в Казанском университете проходила научная конференция памяти профессора С.М. Михайловой (1942-2007).

В 2009 году, придя как-то в одну из мечетей Казани на намаз, я был удивлен, что там до начала намаза некоторые молодые прихожане уселись группами на полу и начали активно дискутировать. Во главе группы находился человек с длинной косматой бородой, который весьма эмоционально доказывал, что надо «жить по шариату» и «помогать братьям на джихаде». Слушавшие ребята, человек 5-7, внимали этому проповеднику.

Я рассказал об этом случае Валиулле Якупову. На что он ответил: «Разве не видите, Ближний Восток не где-то там далеко, Ближний Восток уже давно в наших мечетях», имею в виду опасность распространения радикального исламизма. Он сожалел, что светские учёные в Казани уделяют мало внимания феномену религиозного радикализма.

Впоследствии под его влиянием я, до этого изучавший Ближний Восток, стал исследовать этнорелигиозную ситуацию в Поволжье, выступать на конференциях, публиковать научные работы.

А теперь вернёмся к журналистке Вере Постновой, якобы заявившей, что Валиулла Якупов никогда ей не рассказывал обо мне. Г-жа Постнова действительно в конце 1990-х – 2000-е годы много писала о процессах, происходивших в исламской среде региона, но в конце нулевых она вышла на пенсию, и с того времени ее публикаций о мусульманской умме Татарстана я не встречал.

Так до 2009 года у нас с Якуповым и не было таких плотных контактов! И он что, должен был докладывать Вере Постновой о том, с кем дружил и общался? Вот так прямо брать и перечислять ей всех своих знакомых? В общем, этот «миф» так же нелеп, как и предыдущие.

«Миф №4. Оппозиционер»

В этой части автор текста обвиняет меня в «проплаченности» и чуть ли не работе на русских националистов.

То есть если я пишу о попытках Турции дестабилизировать ситуацию в мусульманских регионах РФ, о причинах появления экстремистских групп в Поволжье, о влиянии ваххабитов с Ближнего Востока на отечественный ислам — то автоматически превращаюсь в «наемного исследователя»?

А если бы я изучал бабочек и ежиков в Татарстане на гранты европейских институтов — то сразу бы превратился в нормального бескорыстного учёного?

Вот и я не могу понять логику рассуждений в этой публикации, и движет ли ей что-нибудь, помимо желания опорочить и очернить меня?

Раис Равкатович Сулейманов, 1 февраля 2016 года

Ссылки на упомянутые в данной статье публикации:

* Добаев И.П., Добаев А.И., Гаджибеков Р.Г. Радикализация ислама в Российской Федерации. — Ростов-на-Дону, 2013. — Стр. 244

** Вояковский Д.С., Юнусова А.Б. Интервенция радикальных идеологий в российское исламское пространство. — Уфа, 2011. — Стр. 70

*** Попов Д., Старостин А. Ислам и мусульмане Уральского федерального округа: риски и угрозообразующие факторы (аналитический доклад). — Екатеринбург, 2014. — Стр. 78.