Премия Рунета-2020
Россия
Москва
-6°
Общество4 февраля 2016 22:00

Расследование Ульяны Скойбеды: Правда ли, что в России можно получить большой срок за украденный мешок картошки

Обозреватель «КП» попыталась выяснить, к чему может привести смягчение наказания для мелких воров и хулиганов
Правда ли, что в наших зонах заперто слишком много людей «за буханку хлеба». Фото: Сергей Савостьянов/ТАСС

Правда ли, что в наших зонах заперто слишком много людей «за буханку хлеба». Фото: Сергей Савостьянов/ТАСС

«Посадили за мешок картошки!»

«За кражу солений!»

«Судья, осудивший Васильеву, ранее дал полтора года мужчине, укравшему рубанок...»

Истерика под такими заголовками проходит в соцсетях строго по расписанию, раз в три месяца, одна из последних называлась «В Бурятии осудили на три года за взятку в сто рублей».

Фабула и правда была страшненькая: шатался мужик по рынку с пивом, сотрудники полиции: «Гражданин, пройдемте», - он им сторублевку: «Мужики, разойдемся»... Все, как всегда, а эти сатрапы и палачи цоп взяточника — и на цугундер. Итог: три года строгого режима! И это в стране, где чиновница в красных тапочках отсидела в колонии неполный месяц...

Как все, мы воспылали праведным гневом и бросились защищать жертву социальной несправедливости, но... быстро выяснили, что защищать там некого: мужик — асоциальный элемент, три раза был судим за кражи, последний раз в июне, условно... То есть у него непогашенный срок, а он снова шарится по рынку, да еще хамит копам!

Мы решили проверить: правда ли, что в наших зонах заперто слишком много людей «за буханку хлеба».

В ПОИСКАХ ЗЕКА

Открою секрет: у нас в «КП» пятьдесят региональных редакций, и, когда нам требуется найти историю, мы посылаем запрос по городам и весям. В этот раз задание звучало так:

1) вспомнить уголовное дело, где человека посадили ни за что: например в погреб к соседке залез;

2) чтобы за это дали реальный срок;

3) чтобы ходка была первой, а герой вызывал симпатию.

Прошел день, потом два... Историй не было.

Пришлось самой лезть в интернет, и там оказался пир духа.

Вот гражданин Маслаков М., «...находясь в состоянии сильного опьянения, сломал руками окно для отпуска товаров в палатке, несмотря на сопротивление продавщицы, похитил шампур с тремя курами гриль и попытался скрыться с места преступления».

В ходе преследования М. «...успел обкусать и съесть часть похищенной птицы, после чего выронил шампур при задержании». Районный суд Саратова дал ему три года один месяц колонии.

«Три года за обгрызенную курицу, а Сердюков не сидит!!!» - захлебывались форумы, наплевав на то, что: а) «за курицу» страдальцу дали всего шесть месяцев, а так-то у него уже было три года непогашенного срока за наркотики; б) это вообще-то грабеж - не самое легкое преступление.

А вот жителя Омутнинского района Кировской области осудили натурально за кражу картошки: с ноября 2014-го по март 2015 года он взламывал замки кладовок и воровал припасы двух местных жителей, сам был при этом неоднократно судим, преступление совершил в период испытательного срока по предыдущему приговору...

Обозреватель «КП» попыталась выяснить, к чему может привести смягчение наказания для мелких воров и хулиганов

Обозреватель «КП» попыталась выяснить, к чему может привести смягчение наказания для мелких воров и хулиганов

Фото: Архив "КП"

Я не понимаю, этого мерзавца, что, простить надо было? Он же не в шутку залез и не с голоду! Он «украл - выпил - в тюрьму» », серийный вор!

Но особенно фееричная история приключилась в Челябинске, где отца девяти детей по фамилии Шмунк отправили в колонию за три кило карасей

Журналисты взвились: «Сетью ловил, ну и что? Он ради детишек! Жадное государство, в тюрьму многодетного за рыбу стоимостью сорок три рубля ; из каждого правила должно быть исключение...»

«Жадное» государство оправдывалось: Шмунк ловил в нерест и за браконьерство получил всего лишь исправработы - улицы должен был мести, но два года бегал от приставов! То есть в колонию-поселение его отправили от отчаяния...

Под давлением общественности рыбака выпустили, и тут все узнали всю глубину глубин. Во-первых, к Шмунку отказались возвращаться дети: оказывается, папаша их бил, они ходили голодные - обычная жизнь семьи деревенских алкоголиков. То есть это Шмунк жил на детские пособия, а не дети благодаря его рыбе!

Дальше из колонии вышла родная сестра покойной жены Шмунка, пять лет отсидевшая за воровство, немедленно сошлась с мужем сестры - и понеслась. Они быстро заделали десятого Шмунка, муж на радостях пырнул благоверную в живот, пьянка, дым коромыслом. Романтика!

Шмунка всем районом (жестокое государство, да!) лишали родительских прав, журналисты каялись в своей глупости; тут «трудяга» украл телевизор и наконец сел. На три года. Все выдохнули.

Такого душеспасительного чтения я нашла вдоволь. Все осужденные за мешок картошки «бедолаги» имели такой послужной список, что вопрос о справедливости наказания отпадал сам собой...

ГОЛУБИ ЛЕТЯТ НАД НАШЕЙ ЗОНОЙ

Председатель общественной организации «Правовая зона» Елена Соколова — правильный правозащитник: в политику не лезет, режим не шатает, зато всегда на связи с осужденными. Вот и на встречу пришла вместе с двумя экспертами: у Димы и Дени короткие стрижки, сухонькие фигуры, быстрые движения... В кафе неуловимо запахло баландой.

- Вот у меня случай был, - начинает Елена, - в Москве парень взял из машины у друга четыре тысячи рублей, тот обиделся, вызвал полицию. Этот: «Я готов возместить!», - тот ни в какую. И парень, который украл, уехал в Красноярск на год восемь месяцев — представляете, сколько стоит этап? За четыре тысячи рублей!

- Как же так, - удивляюсь, - везде написано, что впервые оступившимся дают условно.

Парни смеются.

- Это ж на усмотрение судьи! - говорит Дима. - Иной раз такой попадется упырь... Я в последний раз сидел: и терпила за меня, и свидетели, и я вину признал! Слышь, сам терпила подходит к судье, грит: «Пусть он там полы помоет, поподметает — зачем жизнь человеку ломать, дети у него!», - и все равно судья дает — год!

- Что же вы натворили?

- Хулиганка! Палку бросил в окошко: попал этажом выше...

- Зачем?

Смеется:

- Выпивший был...

- Или в магазине крадут колбасу, - вступает второй парень, Денис. - Человек готов в троекратном размере возместить, только бы на месте замять - опера никогда его не отпустят: это же раскрываемость...

Честно говорю, что для газеты все эти случаи не подойдут: не жалко ни хулигана с палкой, ни колбасного вора из магазина, а уж скрысившему у друга деньги вовсе хочется дать пинка...

- Здесь жалко государство, - говорит Елена, - налогоплательщиков. Тот парень, который уехал в Красноярск, его там избили, выбили зубы, отбили почки... Это ж какие затраты на лечение!

- Да, - вторят Дима и Деня, - бензин, этап, централ...

- А что, - удивляюсь еще раз, - разве зоны не выгодны государству? Это же бесплатная рабсила.

- Что вы! ФСИН однозначно убыточен, колонии в ужасном состоянии, потолки валятся! Промки в редких регионах пашут, в основном, стоят! Ни выгоды государству, ни, по-честному, особенного исправления для оступившихся... Ой, да там беспредел полный: бросают через ограду наркотики по 100-200 грамм, знаете, как дождь стучит по крыше, так пакеты падают; там что угодно может быть: активу суши заказывают в любое время дня и ночи, на полу в камере героин может лежать, актив — в бассейне плавать... Актив — это зеки, надзирающие за остальными, чаще всего бандиты. Чуть что — членом по губам: этап идет — вновь прибывших «по коридору» избивают, кричат: «По соточке готовим, или вот, я уже штаны снимаю...» Соточка — это сто тысяч рублей. Что делают зеки? Звонят на волю мамам, мамы обычно как-то наскребают... Я не говорю, что везде так: в Орле нормальные зоны: весь лагерь спортом занимается, о наркотиках никто никто не думает. А вот Брянск, Клинцы, Мордовия... ВИЧ, тубик: весь лагерь - одним шприцем...

Дима и Деня кивают, вставляют ценные замечания: если в лагере рулит «отрицаловка», можно ходить с телефонами и в спортивных костюмах, а если вот «фсиновский беспредел» (то есть, по-нашему, жесткий порядок)...

- Приступаем к главному:

- Ну а как вы считаете, кого сейчас сажают не по делу? Как надо изменить закон?

- Ну, если кража, чтобы не с тысячи рублей уголовная ответственность наступала, а хотя бы с двух, - рассуждают бывшие зеки (если сумма украденного меньше тысячи рублей, сегодня это административка. - Авт.).

- Главное, не изменить закон, а сделать его неизбирательным, - добавляет Елена. - А то у нас сейчас три категории граждан: одни не сидят никогда, если это не конкретный политический заказ, да и то за них сидят двойники, все это знают... Помощник одного губернатора так «сидел»: летал в Москву, в Италию... Вторая категория - люди с ресурсами: эти если не откупятся, то максимально смягчат себе режим. Таких сажают, потому что это дойные коровы: ставят в зонах кондиционеры, теплицы - состояния оставляют в заключении... А есть «мясо», которое по-любому будет сидеть.

Фото: Алексей СТЕФАНОВ

РОДИНА СЛЫШИТ, РОДИНА ЗНАЕТ

В Госдуме гулко и чинно, мрамор и старые ковровые дорожки.

Когда я узнала, что депутат Ирина Яровая еще летом внесла законопроект, фактически выполняющий пожелания бывшего зека Дениса, и документ принят в первом чтении, я очень удивилась.

Суть: уголовная ответственность за кражи будет наступать теперь не с тысячи, а с пяти тысяч рублей. Украл, например, колбасу - батон брауншвейгской стоит рублей восемьсот - и вообще не совершил никакого преступления За такие вещи будет теперь наказывать административный кодекс, а это, согласитесь, несерьезно. Это как курение в общественном месте: все знают, что нельзя, и все плевали с высокой колокольни.

Значительный размер ущерба гражданину соответственно тоже сдвигается: с двух с половиной тысяч рублей до десяти тысяч.

Неоднократные кражи колбасы (больше одной административки в год за мелкие хищения) - новый состав преступления...

Вроде правильно: украл мелочь - на первый раз заплати штраф, на второй - срок. Вот только размер...

В России немалая часть населения имеет доходы меньше десяти тысяч рублей, пенсия по инвалидности - до семи тысяч рублей (это из личного опыта). То есть у бабушки вытащат почти всю пенсию - и это вообще не будет преступлением? Как так?

Я стала звонить Яровой: помощник ответил, что Ирина Анатольевна не будет давать интервью. Не найдет времени.

Хорошо, а юристы, которые готовили для нее законопроект?

А им прямо запрещено общаться с журналистами.

В конце концов помощник Яровой переадресовал меня к депутату Эрнесту Валееву, и тут уже ему пришла пора удивляться: «А я же отказался подписывать эту инициативу...»

- Чтобы вы понимали, - объяснил депутат, - изменения не коснутся квартирных или карманных, так называемых квалифицированных краж: все они выделены в отдельные части 158-й статьи УК. Меняются только предельные размеры части первой: это... ну, во дворе вы что-нибудь оставили, а у вас это стянули...

Я живо представила себе электрический триммер на даче: покупался за пять тысяч, многое пережил, с учетом амортизации стоит меньше. Если у меня его украдут — вор ни за что не ответит. А, скорее всего, ни за что не ответят и его квалифицированные собратья: что бы сейчас ни говорили депутаты, милиция привыкла танцевать именно от минималки, которую призывает изменить Яровая. Попробуйте сейчас возбудить уголовное дело, если у вас украли меньше тысячи рублей, пусть даже со взломом: участковый будет до конца упираться, что это административка и писать отказы...

- Законопроект правильный, - говорит Валеев. - Если в начале 2000-х доля осужденных за преступления небольшой тяжести составляла тринадцать - пятнадцать процентов, то теперь достигла сорока пяти! По роду деятельности (Эрнест Валеев был областным прокурором. - Ред.) я посещал места заключения: откровенно ведь мелочь сидит... У меня в 2003 году была история: парни выкопали у бабки на огороде полмешка картошки и испекли в костре. Им вкатили - группой лиц по предварительному сговору!.. Я вызвал прокурора района, говорю: «Как у тебя рука поднялась? Да после этой бабки еще два мешка можно собрать, а мы парням жизнь ломаем!», - ведь судимость это проблемы...

Хочется вставить: и теперь эти проблемы будут у добропрядочных граждан, но Валеев продолжает:

- Уголовный кодекс вообще нуждается в переработке: с момента принятия он претерпел столько изменений, что потерял целостность, утрачена связь общественной опасности с тяжестью наказания. По некоторым данным, более половины осужденных сидит за преступления небольшой тяжести, а крупные коррупционеры получают условно. Только 12-13 процентов осужденных за коррупцию у нас приговаривают к лишению свободы!.. Я бы сузил коридор наказаний, а то он у нас по некоторым составам составляет от трех месяцев до пятнадцати лет, и это соблазн для судьи. Я бы снизил для коррупционеров возможность УДО: а то причинят стране многомиллионный ущерб, имущество спрячут, запишут на тещу, а потом еще и выходят за хорошее поведение! Вы знаете, сколько у нас исполнено штрафов по коррупционным преступлениям, это такой приговор суда, чтобы чиновник компенсировал свой вред? Один процент!

- Эрнест Абдулович, - спрашиваю, - а почему вы не подписали инициативу Яровой?

- Ну, во-первых, не я разрабатывал, я никогда не подписываю чужое... А, во-вторых, я не вижу достаточного обоснования, почему именно пять тысяч рублей, и как в этом случае будут обеспечиваться права малоимущих граждан. Это, конечно, интересная идея: для бабушки, у которой пенсия четыре пятьсот, сделать две тысячи пятьсот — незначительный вред...

АМНИСТИЯ ПО МЕЛОЧИ

Я решила узнать масштаб изменений и запросила статистику в Судебном департаменте Верховного суда. Ответ: всего за кражу без отягчающих обстоятельств (именно ее касается законопроект Яровой) в 2014 году были осуждены 66 тысяч человек. Немало. Но именно к лишению свободы - всего 12 тысяч! В общей армии зеков (см. графику) это капля в море! И, значит, верны были самые первые мои выводы: львиную долю оступившихся по мелочи людей у нас наказывают условно, сажают только самых отпетых.

Проблема «зеков за мешок картошки» оказалась раздутой.

Но сотни статей в СМИ и выступлений экспертов на тему «За тысячу рублей сажаете, а Сердюкова нет!» сделали свое дело. Только не такое, как все хотели.

Вместо того чтобы посадить коррупционера, укравшего у государства миллиарды, власти решили не сажать и тысячерублевых воров.

Вместо ужесточения ответственности для крупной рыбы устроили «амнистию» для мелочи...

Конечно, это тоже метод, да вот беда: планку уголовной ответственности поднимают, не подняв уровень жизни населения. И в результате появляется целое сословие людей, у которых можно украсть весь месячный доход и не понести ответственности.

ПОСТСКРИПТУМ

Когда я уже сдавала материал, Верховный суд передал в Госдуму целый свод инициатив.

По нему из Уголовного кодекса предлагалось убрать: угрозу убийством, побои, злостное уклонение от уплаты алиментов, использование подложных документов, кроме официальных. Теперь это тоже будут административные правонарушения.

Я бросилась звонить в женские организации (побои, алименты - это же все «семейные» преступления), там были в шоке:

- Как же так? - спрашивала член Общественной палаты Елена Тополева-Солдунова, - У нас жутчайшая проблема с семейным насилием, мы ждали усиления законодательства по этим статьям! Произошедшее полностью противоречит всем процессам последних лет: зачем, например, принимался закон о лишении алиментщиков водительских прав?! Если теперь это вообще не является преступлением?

Адвокат Консорциума женских неправительственных объединений Мари Давтян была более сдержанна. Она рассказала, что в России два миллиона детей не получают алименты, а общий долг родителей перед ними перевалил за десять миллиардов рублей, что угроза убийством это не когда вам сказали: «Убью!», - а когда бешеный мужик гонится за вами с топором, что уголовная статья побои - не два синяка, а в лепешку разбитое лицо московской журналистки Анны Жавнерович (бой-френд методично избивал нашу коллегу, пока не изуродовал - в прошлом году история облетела все газеты)… Что наказать домашних насильников и так было проблематично: от алиментов они бегают путем серой зарплаты, заявление избитой жены об угрозе убийством участковые мурыжат год (!), а с побоями идти в милицию и вовсе бесполезно: это дело частного обвинения, потерпевшая должна обращаться сразу в суд, где ее, как правило, разворачивают со словами: «неверно составлено заявление», - и так до бесконечности...

Другое новшество: любой обвиняемый в нетяжком преступлении может быть освобожден от уголовной ответственности в результате выплаты компенсации потерпевшему, и об этой возможности следователь будет рассказывать зеку в обязательном порядке, сразу, как зачитает права.

И, если посчитать все инициативы, то получится, что из-под удара, то есть из-под уголовной ответственности, могут вывести до половины преступников...

Да, это не рецидивисты. Это та самая «мелочь».

Грядет глобальная реформа, о которой никто не говорит… Я попыталась поговорить с правоохранителями, и мне ответили: «Никто ничего не понимает. Меньше работы - хорошо, нас не будут дергать по несерьезным преступлениям, за которые все равно дают штраф или условно. С другой стороны, нас лишают «легких» палок вроде гастарбайтеров с фальшивыми санкнижками, а раскрываемость будут требовать по-прежнему... Кто-то боится, что все новые административные составы свалят на нас же, а по административному делу человека не объявишь в розыск. Многие считают, что, когда массу преступников не будет сдерживать страх уголовной ответственности, наступит беспредел...».

Фото: Екатерина МАРТИНОВИЧ

ВОПРОС ДНЯ

Надо ли сажать в тюрьму за мелкие преступления?

Михаил БАРЩЕВСКИЙ, полпред правительства РФ в высших судебных инстанциях:

- Нет, конечно. Есть масса других видов наказаний, помимо лишения свободы, - более гуманных и при этом эффективных. Сажать за решетку надо только тех, кто совершил насильственное преступление.

Илья КОСТУНОВ, член Комитета Госдумы по безопасности и противодействию коррупции:

- Для человека, впервые совершившего преступление, не представляющее большой опасности, желательно наказание, не связанное с помещением в одно учреждение с людьми, избравшими противозаконие как образ жизни. Но в случае проявления человеком циничного неуважения к закону, к сожалению, альтернативы изоляции от общества пока что нет.

Михаил ВИНОГРАДОВ, психиатр-криминалист:

- До 30% ныне осужденных могли бы получить условные, мягкие наказания. Тюрьма ведь ломает психику, разрушает семью и обучает человека криминальной жизни. Значительная часть отсидевших потом уходит в преступный мир.

Людмила АЛЕКСЕЕВА, председатель Московской Хельсинкской группы:

- У нас жестокое законодательство. Во многих случаях тюрьму можно заменить принудительными работами или штрафом. Тюрьмы в стране переполнены, потому что за всякую ерунду сажают. И денег у государства столько нет, чтобы содержать людей, которых просто так за решетку запихнули до ожидания суда.

Нина СОБОЛЕВА, пенсионерка, Москва:

- У меня вчера в магазине украли кошелек с тремя тысячами рублей. Для законодателей это, наверное, мелко. А для меня - неделю жить. Я не людоед, но лучше не смягчайте.

Шота ГОРГАДЗЕ, адвокат:

- Если есть возможность альтернативного наказания, то надо его применять, не лишая людей свободы. Бывает, что человек, совершив незначительное преступление, оказывается в тюрьме и выходит оттуда закоренелым преступником. Лишение свободы должно быть крайней мерой.

Анна, слушательница Радио «КП» (97,2 FM):

- К сожалению, пока в нашей стране можно украсть очень много и не сесть, а можно совершить мелкое преступление и сесть надолго.

Палыч, читатель сайта KP.RU:

- Надо! И так у нас преступники ничего не боятся, хоть что-то должно их притормозить.

ЕСТЬ МНЕНИЕ

Посадить проще, чем исправить

Георгий БОВТ

Когда у нас, попав под влияние распространенного представления, что половина зеков сидят за мешок картошки, собираются повысить потолок уголовного наказания - скажем, для краж, - то хотят пройтись по граблям, по которым многие страны уже ходили. Придя в конце концов к тому, что есть другие виды наказания, оказывается. В частности, за мелкие преступления. (подробности)