Политика

Валентина Лисица: «Меня обещали убить много раз, но это мелочи, это не стоит слезинки ребенка»

Спецкоры «КП» Александр Коц и Дмитрий Стешин поговорили со знаменитой пианисткой перед её концертом в Донецке
Поддержка Донбасса стоила ей многих серьезных скандалов, разорванных отношений с друзьями и коллегами как на Украине, откуда она родом, так и в Европе

Поддержка Донбасса стоила ей многих серьезных скандалов, разорванных отношений с друзьями и коллегами как на Украине, откуда она родом, так и в Европе

Фото: Александр КОЦ, Дмитрий СТЕШИН

Классическую пианистку Валентину Лисицу на Донбассе не просто любят, ее боготворят. И не только за ее профессиональные качества. За позицию, которую она не по-западному настырно отстаивает. Поддержка Донбасса стоила ей многих серьезных скандалов, разорванных отношений с друзьями и коллегами как на Украине, откуда она родом, так и в Европе. Рискуя стать «персоной нон-грата» в профессиональном сообществе, она снова и снова приезжает с концертами на истерзанную войной землю. Билеты разлетаются в считанные часы. Перед донецким выступлением мы заглянули на репетицию.

«Я тоже бегала в вышиванках»

- Мы работаем здесь с самого начала – с марта 2014 года. И как-то обидно, что так мало артистов и музыкантов приезжают поддержать своих, по пальцам пересчитать. А вы уже второй раз уже гостите...

- Я с самого начала следила – сердце кровью обливалось. Майдан – глядела на него несколько по-другому. Я из поколения периода развала Советского Союза. Тоже говорила на мове, бегала в вышиванках. У нас была такая независимость… Потом это поколение поняло, что нас надули и все разъехались. Я оказалась в Америке. Мне было жалко молодых людей на последнем Майдане – они опять верили в светлое будущее, а я уже пережила это и все знала. Одесса – это была катастрофа, потому что Одесса – мои корни. И я смотрела на это в ужасе, и поняла – возврата не будет. То, что произошло на Донбассе, и, к счастью, не случилось в Крыму…мне захотелось поддержать людей. Я пианистка, единственное мое оружие – музыка. И оказалось, что это очень сильное оружие. Когда я здесь играла, впервые поняла, что музыка - это не развлечение, не такая приятная, элитарная вещь для людей, у которых есть все. Нет, музыка бывает нужна людям, как кислород. Я играю в Донецке Прокофьева, он здесь был рожден. Это наши корни, наша цивилизация, к которой принадлежат люди, которые меня здесь слушают. У них это пытались вырвать с корнем, с кровью. Я чувствую, как им нужна музыка, и я не думаю, насколько здесь опасно и как на это посмотрят на Западе. Если что, у меня здесь есть дом, и могу сюда вернуться. Я приехала в Донецк из Берлина, потом улечу в Канаду, но на этой земле моя семья и мой народ.

- Еще в 90-х годах было замечено, что, несмотря на всю «свободу слова», на Западе есть секретный рубильник. Его переключаешь, и человек, какой бы он ни был статусный, известный, талантливый – вдруг исчезает из информационного поля. Навсегда. Не боитесь потерять слушателей?

- А мне элита всегда ставила палки в колеса. Потому что я создала саму себя, просто, через Ютьюб. Свыше ста миллионов людей меня посмотрели. Я не думаю, что этих слушателей кто-то может забрать у меня, или обмануть, сказав им, что я не та, за кого себя выдаю. Мне не давали в прошлом году играть в Канаде. Но совсем недавно я выступала в Торонто, был аншлаг, и когда я вышла на сцену, меня приветствовали стоя. На самом деле, мыслящих людей больше, чем нам кажется. Не все верят телевизору автоматически. К ним я и обращаюсь. А угроз я не боюсь, хотя мне угрожали много раз, обещали убить и оскорбляли и меня, и мою семью. Но это все мелочи, это не стоит одной слезинки ребенка. Я два дня назад играла в Горловке дневной концерт. Столько детей было… Они меня окружили, они хотели для меня поиграть. И нас предупредили, что пора расходится, время позднее… И я, по-глупости, подумала – ну пусть детки поиграют. А потом мы уехали, а в 19.10 Горловку начали обстреливать, а детки вернулись в свои дома, под обстрелы. Я играла им Прокофьева, Баха, Шопена и помню, как они на меня смотрели. И это была лучшая награда.

Классическую пианистку Валентину Лисицу на Донбассе не просто любят, ее боготворят

Классическую пианистку Валентину Лисицу на Донбассе не просто любят, ее боготворят

Фото: Александр КОЦ, Дмитрий СТЕШИН

«Нас называют «кремлевскими троллями»

- Вообще на Западе как-то обсуждается происходящее на Донбассе? Есть что-то в газетах, на телевидении?

- Что-то стало пробиваться. Но большинство обсуждений - в «альтернативной» прессе: Твиттер, Фейсбук. Я познакомилась с огромным количеством простых людей по всему миру. Нас называют «кремлевскими троллями», и ничего кроме шишек на них не сыпется. Но именно эти люди доносят правду до всего мира. Мы ковыряем вилкой каменную стену, чтобы сделать в ней маленькую дырку, в которую будет светить солнце. И судя по общению, все больше и больше людей понимают, что происходит на Донбассе и на Украине.

- Что вас поразило на Донбассе, так, чтобы в самое сердце?

- Мы были в Дебальцево и мне показали многоквартирный жилой дом, от которого остались одни стены. И все такое мрачное, серое. И вдруг, среди этого - яркое пятно: розовое детское одеяльце, девчачье. И не нужно никаких фотографий с кровью и жертвами. Достаточно просто показать в сожженном доме неизвестно как уцелевшее детское одеяльце.

Спецкоры «КП» Александр Коц и Дмитрий Стешин поговорили со знаменитой пианисткой перед её концертом в Донецке

Спецкоры «КП» Александр Коц и Дмитрий Стешин поговорили со знаменитой пианисткой перед её концертом в Донецке

Фото: Александр КОЦ, Дмитрий СТЕШИН

- Почувствовали разницу между сегодняшним Донецком и прошлогодним?

- Сколько мы не ездим, видим, как люди буквально выходят на субботники, чистят, красят, белят. Это печально осознавать, но люди понимают, что это их земля, им некуда бежать. На Украине мечтают о безвизовом режиме, вся страна готова убежать. Этим людям бежать некуда. Они защищают свои землю, идеалы, историю, цивилизацию... Они заботятся об этой земле по-настоящему. Я проводила эксперимент: выставляла фотографии с концерта в Штутгарте вперемешку с донецкими карточками. И спрашивала, какой из этих городов — европейская столица. Мне Штутгарт очень не понравился — мусор, граффити везде, сорняки растут на центральной улице. И это было на контрасте с Донецком немножко шокирующее осознание для всех. Люди, которые убирают улицы, гордятся тем, что делают. Они может не изобретают космические корабли, но делают очень важное дело для города. Их хочется обнять и поцеловать. Это также важно для выживания Донбасса, как и любая другая профессия.

- Это признак того, что руки не опустились, люди не сломались. Мы нечто похожее видели в Сирии, когда следы мощнейших терактов исчезают буквально на глазах...

- При этом они, к примеру чинят крыши — не фанерой, а новым красивым шифером. Значит они верят, что будет мир, строят свое будущее прямо сейчас.

Перед донецким выступлением журналисты "Комсомолки" заглянули на репетицию

Перед донецким выступлением журналисты "Комсомолки" заглянули на репетицию

Фото: Александр КОЦ, Дмитрий СТЕШИН

«Примирение возможно»

- Здесь бывали случаи, когда семьи распадались из-за разных взглядов. Вас это как-то затронула? Может друзья на Украине отвернулись?

- Не только на Украине, гораздо тяжелее воспринималось поведение друзей и коллег на Западе. Был один из самых тяжелых моментов, когда меня обвиняли во всех смертных грехах, разве что младенцев я не ела. Я первый раз вернулась из Донбасса, и кто-то пустил «утку» в голландскую прессу, мол, я написала в твиттере, что очень рада крушению малайзийского Боинга. И что же мои коллеги, с которыми я работала столько лет? Пишет один письмо: «Валентина, я знаю, что вы такого не говорили. Но у меня есть друг друзей, у которых погибли родственники, я не могу продолжать с вами работать». Я бы горой пошла за человека, которого знаю. Но это хорошие правильные европейцы, услышали что-то по телевизору и умыли руки. Мы с ним были очень близки. Его любимый композитор — Шостакович, который пережил притеснения, предательство друзей... А этот голландец, зная мою гражданскую позицию, отвернулся от меня, как те друзья от Шостаковича. Мне хочется через много лет спросить у него, стал ли он лучше понимать музыку Шостаковича. Это западный европейский стиль — не мараться, постоять в сторонке. Это было самое большое разочарование.

- Это общечеловеческая традиция - войну победить музыкой. Шостакович в блокадном Ленинграде, вспомните фильм «Добро пожаловать в Сараево» - виолончелист вылезает на гору над городом, начинает играть, и из развалин к нему тянутся люди. Сейчас вы приехали в Донецк. По ощущениям — будет продолжение войны?

- Мне очень хочется верить, что с той стороны все уже объелись войной. Они ей ничего не добьются. Люди здесь будут стоять до последнего человека, они воюют за правое дело. И они не хотят позорного мира, сдачи. Они хотят мира честного, справедливого. Очень много воды должно уйти, чтобы произошло сближение Украины с Донбассом — слишком много крови утекло. Знаете, средний западный обыватель знает о «российской агрессии» на Украину. А кто агрессор на самом деле? Он же в Киеве, оттуда послали сюда неонацистов с экстремальной идеологией. Они пошли стрелять по бабушкам, которые выходили против танков. Пока не будет осознания, пока они не скажут: «Да, мы виноваты», пока виновные не пойдут под суд вместе с подстрекателями. Понятно, что там много адекватных людей, которых загнали в армию и они исполняют приказы. Но полно и идейных убийц, и тех, кто поехал сюда зарабатывать... Это все должно быть расставлено по полочкам с соответствующим наказанием. Только тогда возможно примирение и сближение.

Вопрос на засыпку

- В свободное от работы время вы какую музыку слушаете?

- (смеется) Я в классической музыке 99 процентов времени. Увлекаюсь народной музыкой — русская, украинская, какая-нибудь экзотическая. Без музыки человеку тяжело, она со мной живет. У меня нет ни каникул, ни отпусков. Это всегда работа, работа, работа.

- Ну в плеере у вас что, в телефоне?

- Классическая музыка (смеется).

МЕЖДУ ТЕМ

Глава ДНР Александр Захарченко: За наших павших друзей спросим обязательно

Мы не готовили это интервью заранее, не согласовывали вопросы. Все получилось как-то спонтанно. С утра мы работали в 3 отдельном батальоне спецназа республиканской Гвардии. Как нам показалось - точной копии какой-нибудь элитной воинской части периода расцвета СССР. Хотя создана она была на бывшей промышленной базе, к несению службы никак не подготовленной. Солдатские общежития, медпункт, оружейная комната с сигнализацией и уставными бирками (подробности)