2016-12-15T10:12:11+03:00

Инна Руденко: «Мне выпал счастливый билет работать в «Комсомолке»

Обозреватель "КП" - об удивительных поворотах судьбы знаменитой журналистки и ее мужа
Евгений ЧЕРНЫХобозреватель
Поделиться:
Комментарии: comments2
Инну Павловну автор искренне считал недоступной олимпийской Богиней журналистики. Фото ТАСС/ Александр СаверкинИнну Павловну автор искренне считал недоступной олимпийской Богиней журналистики. Фото ТАСС/ Александр Саверкин
Изменить размер текста:

Год 1987-й. Я, свежеиспеченный завотделом рабочей молодежи «КП», иду по Шестому этажу с планерки. Вдруг сзади суровый голос: «Журналисты «Комсомолки» в «Нашем современнике» не печатаются!» Поворачиваюсь. Боже мой! Сама Руденко! Ну и дела…

«Комсомолку» родители выписывали всегда. «Золотыми перьями» с детства стали для меня Песков и Руденко. Появившись на Этаже, с Василием Михайловичем быстро познакомился. Как-никак, земляки, деревни наши разделяет река Воронеж. А Инну Павловну искренне считал недоступной олимпийской Богиней журналистики. И вдруг Богиня снизошла до меня, заметила.

В перестройку в Москве шла суровая идеологическая война между «патриотами» и «западниками». Первые группировались вокруг «Нашего современника». Рупором либералов были «Огонек», «Московские новости». Я пришел на Этаж из провинции. Был тогда далек от этих словесных столичных баталий. Да и статья моя идейной окраски не носила. Сермяга про уничтожение ценных кедровых лесов на нефтепромыслах Томской области, где я прежде работал собкором. Она в большом объеме вышла в «Комсомолке» – «Бульдозером по жемчужине». Но материала в блокноте осталось много. И шеф отдела, сам дальневосточник, хорошо знавший север, предложил расширить ее для «Нашего современника». Не пропадать же добру! Да и публикация в популярном журнале тогда была большая честь! Он сам свел меня с главой тамошнего отдела публицистики, кстати, бывшим сотрудником «КП». Но рассказывать Инне Павловне про историю публикации не стал. Отшутился как-то.

…Весна 90-го. Поздний вечер. В пражском корпункте «Комсомолки» вдруг раздается звонок. « Это Инна Павловна. Мужа назначили собкором журнала «Новое время» в Чехословакии. Только что прибыли, сидим в пустом корпункте. Приезжайте, отметим назначение».

Я растерялся. После того укора с «Нашим современником» мы лишь здоровались в редакции при встрече. Стал отнекиваться, мол, дети малые, поздно уже. Да и жена стесняется, неудобство людям…

«Ребята, срочно к нам! С детьми! Никаких китайских церемоний!»

Делать нечего. Сыновей в охапку, кое-что из холодильника в сумку и вперед!

Огромная пустая квартира! Пока накрывали на стол, мой Сашок на коленках исследовал пространство и восторженно провозгласил, что нашел за шторой «клад»! Кольцо от пивной банки. Инна Павловна рассмеялась, и долго потом при встречах вспоминала ту находку, называя Сашка котенком, которого запускают первым в новый дом. «Клад» снял напряжение, которые мы с женой ощущали, придя к незнакомым фактически людям намного старше нас. Руденко неожиданно оказалась не такой суровой, как я считал. А муж, бывший замглавного редактора «Комсомолки» Ким Костенко и вовсе очаровал. Душа компании! Стали дружить семьями.

21 августа 1990 года. Прага впервые свободно отмечала печальную дату ввода советских танков в 68-м. Вацлавская площадь заполнена. Выступали Гавел, Дубчек, другие вчерашние диссиденты. После митинга я зашел к старшему коллеге. Засиделись вдвоем до полуночи (Инна Павловна была в Москве). Тогда-то и услышал невероятную историю, которую придумала сама жизнь.

Впервые Костенко попал в Чехословакию весной 45-го. Их дивизия, прорвав оборону фашистов, спешила на помощь восставшей Праге.

Второй раз замглавного редактора «КП» прибыл сюда летом 68-го. Давно хотел проехаться по местам давних боев. «Комсомолка» дружила со здешней молодежкой. Главред «Млады фронты» Елинек дал московскому гостю машину, сопровождение. Ким с трудом, но нашел кукурузное поле, где его батарея 7 мая вела последний бой с фашистскими танками. За него молоденький лейтенант получил не полагавшийся по чину высокий орден Александра Невского. Отыскал и окопчик, где осколок снаряда оставил на теле вечную метину. И мельницу, где погиб его наставник, старый солдат Степан Решетняк. Седой старик, копавшийся в огороде, пристально посмотрел на незнакомцев: «Лейтенант!» Чех-мельник спустя 23 года узнал своего постояльца. «Лейтенант» достал бутылку водки, привезенную из Москвы.

Ким уехал. А вскоре в «Комсомолке» вышла огромная статья «Модель предательства». Громившая ренегата Елинека. Новые чехословацкие власти, въехавшие в Пражский Град на советских танках, выкинули Елинека из печати. Его не брали даже фотографом. С трудом устроился чернорабочим. 20 лет заливал асфальтом крыши...

В третий раз Костенко приехал в Прагу в 1990-м. Собкором «Нового времени». Пошел в «Младу фронту» разыскивать старых знакомых и на входе встретил… Елинека. Тот молча раскрыл портфель и достал пожелтевший истрепанный номер «Комсомолки» со статьей «Модель предательства»…

- Неужели ты все эти 22 года носил ее с собой?- только и нашел, что сказать, Костенко.

Елинек печально улыбнулся. И они разошлись.

- Понимаешь, я не сразу даже понял, зачем он показал мне старую газету, - волновался Ким Прокопьевич. - Лишь потом ударило – псевдоним! Огнев. А я артиллерист. Вел огонь. Неужели он все эти годы считал, что статья - моя? Он же тогда всю ночь по моей просьбе рассказывал об идеях Пражской весны. Вернувшись летом 68-го из Праги, я откровенно написал про окоп, старого мельника, теплых встречах с чехами. Но все материалы о Чехословакии уже визировала спецкомиссия в Кремле. Повез туда. «Ты с ума сошел!- закричал председатель комиссии.- Через несколько дней там будут наши танки!»

Потом из ЦК пришла команда в газеты – громить родственные чехословацкие издания. На нашу долю выпала «Млада фронта». Поручили мне. Мол, только что вернулся оттуда, общался с главным редактором – мне и карты в руки. Я наотрез отказался. Да нашелся у нас другой журналист. Быстренько сочинил «Модель предательства». Потом он ушел работать в ЦК.

Мы выпили еще по бутылке чешского пива. Долго молчали.

- Зачем он показал мне газету? – переживал Ким Прокопьевич. – Может, готовит скандал, чтоб отомстить русским? За себя я не боюсь. Докажу, что не писал. Я за Бориса беспокоюсь.

Да, в этой невероятной истории жизнь сделала еще один поворот. После «бархатной революции» Москва направила в Прагу к новому президенту – драматургу Вацлаву Гавелу посла-литератора Бориса Панкина. Именно он был главным редактором «Комсомолки» в августе 68-го, когда вышла статья про Елинека.

Через несколько дней я отвозил Кима в аэропорт. Он улетал в Москву. На выходе из квартиры-корпункта вдруг вернулся, показал ту самую штору, где Сашок нашел «клад»: «Я печатную машинку за ней спрятал. Мало ли что?!» В аэропорту сказал: «Вот вернусь, откровенно поговорю с Елинеком, чтоб не было никаких недомолвок. Сведу его с Панкиным, все улажу».

А через пару недель раздался звонок из посольства и трубка выпала из моих рук. Ким погиб в автокатастрофе. Перегонял из Тольятти в Москву авто для пражского корпункта. Он все переживал, что самый старший в пражском собкоровском корпусе, а безлошадный. И летел-то в столицу за машиной. Радовался, что тоже будет на колесах. И вот…

Инна Павловна сменила мужа на посту собкора журнала в Праге. Когда в очередной раз пришел к ней, пожаловалась: «Никак не найду печатную машинку Кима. Как работать?» Да, тогда компьютеров не водилось, печатная машинка была главным орудием журналиста. Я молча отвернул штору. Неужто Ким Прокопьевич что-то предчувствовал, показав мне «захоронку» в последнюю нашу встречу?

Мы часто тогда в Праге ходили по вечерам к Инне Павловне в гости, чтобы скрасить ее одиночество. Пили тягучую водку из морозилки. Больше никогда и ни с кем я такое не пил. Как-то попробовал в Москве заморозить – не то… Часами слушали ее истории о журналистских командировках, жизни с Кимом. «Ну, какое я «золотое перо»? – говорила Инна Павловна, статьи которой обсуждали в ЦК комсомола и ЦК КПСС! - В российской провинции много талантливых журналисток. Просто мне, ребята, выпал счастливый билет работать в «Комсомолке» и встретить там Кима…» Они очень любили друг друга.

… Я нашел ветерана-диссидента Елинека и задал тот же вопрос, что и Ким: «Неужели вы и в самом деле столько лет носили газету с собой?»

- Да нет. Дома хранил. Потрепалась вся, вот и пошел в тот день в «Младу фронту» снять копию. У них большой ксерокс. На входе случайно встретил Кима.

- Знаете, он очень переживал, что вы именно его считаете автором той статьи. Хотел встретиться, объясниться. Не успел.

- Что же Ким мне сразу не сказал? Я зла на него не держал. Знал, что статью написал другой.

В тот же вечер за ледяной водкой я рассказал Инне Павловне про откровения Кима и встречу с Елинеком. Водки было много. Такая уж это была невероятная история. Мы пили за Кима, за "Комсомолку", за нас, наших детей, снова за Кима… До самого рассвета.

…А сейчас я выпью водки один. За Инну Павловну, ушедшую на небеса. Теперь они вновь вместе с Кимом Прокопьевичем. Навеки!

Прощание с Инной Руденко состоится 15 декабря в 11:30 в Богоявленском кафедральном соборе (Елоховская церковь) на Спартаковской ул.,15 (м.Бауманская). С 14 до 15 часов пройдут похороны на Троекуровском кладбище (уч.1, мог.168). В 16:30 поминки в Большом зале Центрального Дома журналистов на Никитском бул., д.8-а (м. Арбатская).

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Владимир Мамонтов, директор радиостанции «Говорит Москва»

Умерла Инна Павловна Руденко. Великий наш журналист. "Комсомольской правды". Остались её строки, её смех. Её "Долг". Её потрясающая скромность, человечность, нравственная точность. "В отличие от некоторых других людей, которые себя ставят высоко, я о себе невысокого мнения. С детства мечтала работать в газете. Мечта сбылась - это счастье. Полвека в любимой газете. Бывают разочарования. Иногда думаю: пишешь, пишешь... И все - как в вечную мерзлоту. В опасные минуты вспоминаю Бродского - на свете есть люди лучше тебя..." Как писали в дни её юбилея Александр Куприянов и Владимир Снегирёв, мы точно знаем, что "она лучше нас".

Шеф-редактор журнала «Родина» (бывший заместитель главреда «КП») Игорь Коц:

Инна Павловна, что бы я делал без Вас…

Ушла из жизни легенда советской журналистики, обозреватель «Комсомолки» Инна Руденко

Ушла Инна Павловна Руденко. Это было написано к ее недавнему юбилею. Она читала и смеялась своим неповторимым, заразительным, единственным на весь мир и шестой этаж смехом. (подробности)

Ушла в прошлое серьезная журналистика, в которой было много букв...

Наталья Барабаш, бывший редактор "толстушки" "КП"

Ушла Инна Павловна Руденко. Сейчас все, кто ее знал, будут вспоминать, искать слова. Я тоже задумалась: что, что в ней было самое невероятное? Интерес к жизни. Звучит банально, но некоторые уже в тридцать смотрят на все ленивым взором с поволокой, а к 50 бронзовеют. Инна Павловна, прихрамывая, брела по комсомольскому коридору, пуская драконий дым вечной сигаретки, как пират по своему судну. Они собирались своей разудалой компанией, спорили о заметках, редакторах, временах. Выпивали. Писали очерки. Бились за каждую строчку как за последнюю шлюпку (подробности)

ОЧЕРКИ ИННЫ РУДЕНКО

А за окном твой Большой дом

Мой письменный стол в нашей квартире - предмет постоянных снисходительных усмешек, а то и ворчаний для моих выросших детей. Стол прямо нахлобучен горой писем. Пожелтевшие листочки, слова, писанные ручкой, разный почерк, разные, но всегда правдивые имена. «Зачем тебе эти древние послания, что ты их хранишь?» Вся моя журналистская жизнь связана с письмами (подробности)

Письмецо в конверте, погоди, не рви!

В интернете ширится движение за отказ… от виртуальной переписки

«Доброго времени суток, Марина. Я так рада, что ты у меня есть, мне сложно общаться с людьми в реальном мире, а в интернете особо о своих проблемах не поговоришь. Не знаю, можешь ли ты себе представить, как я рада, что могу с тобой поделиться самым сокровенным…», - это выдержка из бумажного письма, опубликованного «ВКонтакте». Неизвестные авторы юного возраста пишут и пишут, строчат и строчат, но вовсе не стучат пальцами по клавиатуре. Мальчики и девочки, заядлые интернетчики, вдруг взялись за ручки и бумагу и пишут незнакомцам, складывают фолианты в конверты и отправляют их в другие города. Адреса берут не наугад: в группе с прозрачным названием «Бумажные письма» они оставляют несколько слов о себе и указывают адрес почтового ящика, но не электронного, а обычного, того что висит в подъезде между первым и вторым этажом. Да, да, той самой железяки, куда нам еще квитки за квартплату кладут и рекламные буклеты (подробности)

«Долг»

После этого очерка Инны Руденко наше государство впервые серьезно занялось проблемами «афганцев», солдат, десять лет выполнявших «интернациональный долг» в Афганистане. За время той войны погибло, по официальным данным, 13 835 советских ребят... (подробности)

Без любви?

Начну с конца. С последних строк письма, которое давно не дает покоя. Не заморачивающийся поиском замысловатого ника наш читатель Юрий из города Маркс Саратовской области приходит к выводу: «Никто не хочет меня любить. Вот такая высокодуховная жизнь получается». Вывод пугающий - жить без любви, быть может, проще, но как на свете без любви прожить? Старая, но не устаревающая наша песня. Что же произошло с Юрием? Уверена, вы удивитесь, как и я вначале, узнав ответ на этот вопрос по прочтении письма целиком (подробности)

Люди не хотят привыкать к плохому

Книгу для детей и о детстве двух малышек-сестричек. Простое о простом. Но как же все живо, чистосердечно, трогающе душу! Двор не просто место между домами - «он полон голосов, звуков, запахов, как лесная поляна в знойный летний полдень». Обыкновенные малышки-сестрички воплощали собой все детство - «когда каждый день было видно все, что сегодня каждый день не видно». Соседка по коммуналке, раздражающе простонародно грубоватая, каких миллионы, оказывалась наделенной необыкновенной способностью тебя, соседа, любить. А в «мире ничего, ничего нет, кроме любви, - и ничего никому из нас больше и не надо». А потом я прочла его серьезное исследование о нашем знаменитом классике (подробности)

Еще больше материалов по теме: «Инна Руденко: досье "КП"»

 
Читайте также