Общество

Литовец, покаравший "Данаю" из Эрмитажа, оценил рукопись о своей жизни в 2700 долларов

Бронюс Майгис вышел на связь с журналистом "КП"
Санкт-Петербург. 13 октября 1997 г. Картина Рембрандта "Даная", вернувшаяся после реставрации и выставленная в залах Государственного Эрмитажа под охраной милиции. Фото: Смольский Сергей/Фотохроника ТАСС

Санкт-Петербург. 13 октября 1997 г. Картина Рембрандта "Даная", вернувшаяся после реставрации и выставленная в залах Государственного Эрмитажа под охраной милиции. Фото: Смольский Сергей/Фотохроника ТАСС

Повод для юбилея, конечно, весьма сомнительный: 35 лет назад, 15 июня 1985 года литовец Бронюс Майгис покалечил в Эрмитаже рембрандовскую «Данаю».

Он действовал, как маньяк – будто женщина на картине была живая: сначала порезал ее ножом, потом плеснул серной кислотой для верности. Женофобия, впрочем, тут не при чем – помыслами его руководила исключительно ненависть к советской власти.

Статья 2000 года в "Комсомольской правде".

Статья 2000 года в "Комсомольской правде".

Все закончилось хорошо: Данаю через 12 лет починили и вернули в Эрмитаж под пуленепробиваемое стекло, Литва обрела независимость, сам Майгис, избежав наказания и полечившись немного в психиатрической лечебнице в городе Черняховске, был отправлен на родину и помещен в пансионат для престарелых, где тихо доживал свою жизнь.

Художник-реставратор Евгений Герасимов во время рассказа о реставрации картины Рембрандта "Даная",1993 г. Фото: Белинский Юрий/Фотохроника ТАСС

Художник-реставратор Евгений Герасимов во время рассказа о реставрации картины Рембрандта "Даная",1993 г. Фото: Белинский Юрий/Фотохроника ТАСС

Не совсем, конечно, тихо – все эти годы он держал оборону от журналистов. Не поверите: в интернете нет ни одной его фотографии, кроме паспортной – за все эти годы никому из репортеров не удалось с ним ни поговорить, ни увидеться. Кроме меня.

Амнистия по поводу победы «Жальгириса»

Ровно двадцать лет тому назад я зачем-то решила его найти. Зачем? Что-то смущало в этой его истории: якобы всю жизнь ненавидел Советский Союз за то, что красноармейцы расстреляли его отца – «лесного брата», но отомстил при этом всему мировому искусству, жизнь прожил странную, женщин сторонился, а товарищам по работе запомнился в основном как молчун и жалобщик. Не верилось, что все с этой конкретной голове было устроено так примитивно. Хотелось страстей и страданий.

Найти его было нелегко – к чести Литвы, которая несмотря на все соблазнительные составляющие (казнь Данаи Майгис совершил в день ввода в Литву советских войск – согласно нынешней идеологии можно было человеку памятник поставить при жизни! – Г.С.) не сделала из него национального героя. Про него не писали в местных газетах и не рассказывали по телевизору и брезгливо морщились при одном упоминании имени. Но какими-то неведомыми журналистскими путями мне удалось установить, что проживает он в маленьком городке Утена, в пансионате для престарелых. И я поехала.

Обливший шедевр Рембрандта кислотой литовец Бронюс Майгис.

Обливший шедевр Рембрандта кислотой литовец Бронюс Майгис.

Фото: Википедия

Несмотря на природные красоты и озеро, там, видимо, всем было настолько скучно, что российскую журналистку восприняли максимально дружелюбно, как событие, о котором можно будет долго вспоминать. И всем пансионатом дружно помогали мне ловить беглеца – Майгис метался по этажам, как зверек, только мелькала вдалеке белая рубашка. Местные бабушки и дедушки радостно махали мне руками, показывая, в какую сторону он побежал. А ему, соответственно, докладывали про каждый мой шаг. И всем было весело! Журналистов Бронюс Майгис по какой-то причине ненавидел люто. Рассказывали, что как-то телевизионщики поставили перед дверью в его комнату телекамеру и дежурили до 12 ночи – он не вышел даже в туалет…

Советские врачи ставили ему однозначный диагноз: вялотекущая шизофрения. Литовские психиатры в диагнозе тоже не сомневались, хотя ни в каком буйстве ни до Данаи, ни после он замеч